Борис Лазаревич Хаскельберг. Дата и место рождения – 28 мая 1918 г., Украина. Многое слилось в этом имени для представителей нескольких поколений отечественных и зарубежных юристов. К одному из них принадлежу и я[120].
В памяти всплывают события шестидесятилетней давности. В знаменитой 88-й аудитории главного здания Ленинградского (Санкт-Петербургского) университета, где помещался тогда юридический факультет, на научной конференции выступает сравнительно молодой человек в поношенном костюме с докладом «Clausula rebus sic stantibus – Оговорка о неизменности условий обязательства». Сижу, внимательно слушаю и почти ничего не понимаю… Меня пронизывает чувство собственной неполноценности. Зачем я пошел на юридический факультет, не ошибся ли в выборе специальности? Но затем берут верх другие чувства. Я обязан доказать, что чего-то стою. Не открою большого секрета: докладчиком, который сыграл поворотную роль в моей судьбе, был аспирант кафедры гражданского права Борис Хаскельберг. С тех пор числю его в ряду своих учителей. Именно после этого стал всерьез заниматься гражданским правом.
Выступлению Бориса Хаскельберга с докладом предшествовал тяжелый жизненный путь, который выпал на долю его поколения. Немногие из его представителей уцелели в кровавой бойне, которая была им уготована. К ним относится Хаскельберг, хотя и он до дна испил свою горькую чашу.
До призыва в армию Хаскельберг окончил на Украине финансово-экономический техникум и два года успел проработать в финансовых органах Сталинской (ныне Донецкой) области. Видимо, это благотворно сказалось на выборе будущей специальности юриста-цивилиста. Хаскельберг кончиками пальцев ощущал то, о чем думал и писал.
В октябре 1938 г. призван на действительную службу в Красную Армию. Участвовал в войне 1939–1940 гг. с Финляндией, был тяжело ранен. Хотя эта война, по меткому выражению А. Твардовского, и была незнаменитой, но кровь у всех, кто ее прошел, та же, что и в Отечественную войну. Когда читаю стихи Твардовского о мальчике, убитом в Финскую войну, который лежал заметенный снегом, всегда вспоминаю Хаскельберга. Ведь и он мог так лежать!
По инвалидности Хаскельберг был уволен из армии в июне 1940 г. и снят с воинского учета. В 1940 г. поступил в Ленинграде во 2-й юридический институт им. М. И. Калинина и до начала Отечественной войны окончил 1-й курс. В сентябре 1941 г. призван по мобилизации в армию. Участвовал в Отечественной войне 1941–1945 гг. на Ленинградском фронте, дважды тяжело и один раз легко ранен. Тяжелое ранение в 1944 г. под Выборгом потребовало длительного лечения, сначала в Ленинграде, а затем на Урале. Вспомнил в связи с этим получившего тяжелое ранение юриста из «Спутников» Веры Пановой, которого в кинофильме блистательно сыграл Валентин Гафт.
В ноябре 1944 г. Хаскельберг вернулся в Ленинград. Юридический институт еще не был реэвакуирован из тогдашнего г. Джамбула в Казахстане. Продолжил обучение на юридическом факультете Ленинградского университета, только что воссозданном. Декан факультета – незабвенный Анатолий Васильевич Венедиктов сыграл в судьбе Хаскельберга заметную роль. По его распоряжению Хаскельберга зачислили на второй курс, хотя никаких документов об окончании им 1-го курса Юридического института в тот момент не было. А вскоре А. В. Венедиктов стал научным руководителем Хаскельберга. Их творческое содружество длилось более десяти лет – до кончины А. В. Венедиктова, последовавшей 9 августа 1959 г. Ну как не верить в Провидение!
В 1947 г. Хаскельберг с отличием окончил университет. В том же году поступил в аспирантуру по кафедре гражданского права. В 1950 г. блестяще защитил кандидатскую диссертацию «Переход права собственности по договору купли-продажи в советском гражданском праве». Примечательно, что первым официальным оппонентом по этой диссертации выступил В. К. Райхер, которого все боялись и который у диссертанта обычно не оставлял живого места. Но в данном случае при всей его, в хорошем смысле слова, въедливости В. К. Райхер высоко оценил диссертацию Хаскельберга. Основные положения, которые в этой диссертации отстаивал Хаскельберг, получили признание законодателя в кодификационных работах шестидесятых годов, проводившихся как на уровне Союза ССР, так и во всех союзных республиках. В давнем споре о том, чему при определении момента перехода права собственности отдать предпочтение – системе традиции или системе соглашения, – законодатель, как и Хаскельберг, сделал выбор в пользу традиции. Это обстоятельство отмечено в книге О. С. Иоффе и моей об Основах советского гражданского законодательства, опубликованной в 1962 г. Эти положения закреплены и в последующих кодификационных актах – Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., действующем Гражданском кодексе Российской Федерации, гражданских кодексах других, ныне независимых государств Ближнего Зарубежья. Это ли не высшее признание заслуг ученого в области законопроектной деятельности? Такое признание Б. Л. Хаскельберг получил сполна.
Казалось, что Хаскельберга ожидает многообещающая научно-педагогическая карьера в Ленинграде, с которым он породнился не только как интеллектуал высокой пробы, но и кровью, защищая его в годы военного лихолетья. Судьба, однако, распорядилась иначе. Хаскельберг защитил диссертацию в разгар «ленинградского дела» и набиравшей обороты кампании по борьбе с космополитизмом. Хотя Венедиктов и предпринимал усилия, чтобы оставить своего ближайшего ученика на кафедре, ему это не удалось… Несмотря на присуждение А. В. Венедиктову в 1949 г. Сталинской премии за монографию «Государственная социалистическая собственность», которая не утратила значения и по сию пору, он и сам оказался на крючке. В 1949 г. он покинул пост декана, а вскоре против Венедиктова развернули кампанию, в которой все недостатки цивилистической науки (и действительные, и мнимые) сваливали на него. Во время этой гнусной кампании, когда Венедиктов всерьез думал о том, что его из университета могут уволить, он как-то сказал мне, когда мы шли пешком по Невскому: «Ну что ж, пойду работать дворником». Все это стоило Венедиктову первого инфаркта. Вот какие были времена!
Словом, супружеской чете Хаскельбергов вместо жизни в Ленинграде выпала дальняя дорога в Томск. Помнится, незадолго до их отъезда я встретил супругов в заснеженном Ленинграде недалеко от здания Университета, или Юридического института, который располагался в Меньшиковском дворце. Оба они небольшого роста. Меня пронзило острое чувство сопереживания, но не жалости, ибо Хаскельберг жалок никогда не был.
Но и здесь Бог в награду за праведные труды, ратные и научные, оказался к нему благосклонен: то, что воспринималось как удар судьбы, обернулось благом. Хаскельберг попал в один из признанных университетских центров императорской России, в котором дух свободомыслия окончательно искоренен не был, хотя к его приезду правоведение, представленное до революции многими достославными именами, переживало в Томском университете не лучшие времена.
Отнюдь не умаляя заслуг Хаскельберга в других областях его многогранной деятельности, уверен, что именно в Томске он совершил главное дело своей жизни – возродил и поднял на высокий уровень научно-педагогическую школу томских цивилистов. Конечно, известная оторванность от столичных центров, тяжелая болезнь жены и ее кончина, собственные хвори, бытовые неурядицы не позволили создать целый ряд трудов, к чему по своим незаурядным способностям он был вполне подготовлен. Но в этом есть и свои преимущества. Хаскельберг, как никто другой, чист в своих и нравственных, и научных помыслах, он равнодушен к тем страстям, которые бушуют порой в столичных юридических центрах. Это не мешало и не мешает ему с глубокой внутренней убежденностью и доказательностью отстаивать моральные и научные ценности, которые привиты нашими учителями. В первую очередь это А. В. Венедиктов, Я. М. Магазинер, С. И. Аскназий, Б. Б. Черепахин, В. К. Райхер, М. Д. Шаргородский.
При том, что Б. Л. Хаскельберг в известной мере оказался отшельником (Томск – город, конечно, нашенский, но расположен все же достаточно далеко), можно поражаться широте его научных интересов.
В апреле 1969 г. он с большим достоинством защищает в Алма-Ате докторскую диссертацию, посвященную обязательствам железнодорожной перевозки грузов по советскому праву. Главное, что отличает этот труд Хаскельберга, – попытка придать отношениям по перевозке цивилизованный характер, распространить на них общие начала гражданско-правового регулирования, которые в условиях административно-командной системы под тем или иным предлогом были отринуты. Эта попытка получила известный отзвук (хотя и недостаточный) и в ГК, и во многих специальных законах, посвященных транспортной деятельности. Идеи Хаскельберга, воплощенные в этом труде, актуальны и по сию пору. Не случайно такой выдающийся и, я бы сказал, дотошный ученый, как О. Н. Садиков, выступавший оппонентом на многих защитах диссертаций по транспортному праву, в том числе и докторских, выделял среди них диссертацию Б. Л. Хаскельберга.
Нет возможности и необходимости перечислять множество работ Хаскельберга по вопросам права собственности, транспортного, жилищного, семейного права – они у всех на виду и на слуху. Некоторые из этих работ написаны в соавторстве, в том числе с ныне покойным В. П. Шахматовым и здравствующим В. В. Ровным, который работает в Иркутске. В последние годы Б. Л. Хаскельберг все более тяготеет к вопросам общей теории гражданского права, в том числе к теории объектов гражданских прав, что свидетельствует о его высоком научном потенциале, столь редком в наши годы. Он подготовил не один десяток кандидатов и докторов наук, среди них Д. О. Тузов и В. В. Ровный. Важно, чтобы взыскательность и к самим себе, и к другим они, по примеру своего учителя, последовательно демонстрировали во всех областях научно-педагогической и иной деятельности. Выращивание учеников, которые оправдывают надежды учителя, – самая сладостная для него награда. Для настоящего ученого наиболее прибыльное вложение интеллектуального капитала, коим он обладает, – это вложение в его учеников. Именно таким ученым и является Б. Л. Хаскельберг.
Борис Лазаревич удостоен множества наград, почетных званий, других знаков отличия. Их число в дни юбилея многократно и вполне заслуженно возрастет. Но, думаю, не ошибусь, что среди них он особо выделяет три: медаль «За оборону Ленинграда», орден Славы III степени, орден Отечественной войны I степени.
Дорогой друг! Как собрат по науке, которому стукнуло восемьдесят, хочу пожелать Вам, старшему товарищу и наставнику, в преддверии девяностолетия только одного: доброго здоровья на долгие годы! Все остальное у Вас есть. Низкий поклон и благодарность за все, что Вы сделали и делаете, от одного из Ваших учеников и почитателей, который запомнил Вас еще шестьдесят лет назад, – Юрия Кирилловича Толстого.