После международного успеха «Банкета выпускников» и нашей свадьбы я вернулась к работе. Встретившись с Пьером Дюгеном, я ни на день не переставала трудиться, написала сценарий и сняла «Окно»: мне захотелось легкости. Никаких рассуждений о семье с ее неврозами! Во втором фильме не должен повторяться сюжет первого, хоть я и считаю, что все всю жизнь снимают одну и ту же картину.

Я сочинила историю проходимца-неудачника, мизантропа, жаждущего любви идеалиста сорока лет с трехдневной щетиной. Преступника, схлопотавшего многомесячный тюремный срок с отложенным исполнением наказания. Летом, в опустевшем Париже, он обретается на Монмартре, где почти все дома низкие, ищет открытые окна, залезает внутрь, крадет бумажник, пачку сигарет, хрустальную пепельницу или золотую цепочку, которую сразу же загоняет.

Фильм начинается со сцены ограбления. Дневной улов – детская свинья-копилка, которую герой безуспешно пытается вскрыть, засунув лезвие ножа в щель. У него не получается, он швыряет ее об пол, но копилка не разбивается. Улыбчивая хрюшка как будто дразнит его. Он пробует растоптать негодяйку ногой – та не поддается сразу, но в конце концов с грохотом разлетается на куски, ударившись об стену. Забрав несколько купюр и монет, которые ребенок старательно откладывал из денег, подаренных на Рождество и дни рождения, он обнаруживает записочку: «Я люблю тебя, мамочка», – смотрит на нее несколько долгих мгновений, вдруг начинает собирать осколки, режет палец, подставляет ранку под струю воды и оборачивает палец ватой. Сцена ужасно трогательная, он сгорает со стыда, но не плачет. Лишь безучастно думает, что проиграл свою жизнь.

Как-то раз, ночью, распахнув окно двухкомнатной квартиры, он видит на стене портрет женщины и застывает перед улыбающимся в объектив лицом. Снимок был сделан на пляже. В шкафу он находит альбом, в котором зафиксирована история жизни этой женщины. Она с родителями, с друзьями – в детстве, юности и молодости, зимой, весной, летом и осенью. На многих снимках она обнимает нашего вора. Крепко и нежно. Им обоим лет по двадцать.

Он все убирает за собой, подметает с пола крошки, моет две тарелки и два стакана, стоявшие в мойке, и удаляется через окно, как вошел.

Явившийся из прошлого призрак перевернет всю его жизнь. Он решает открыть охранное агентство для наблюдения и защиты частных жилищ, нанимает двух бывших взломщиков, таких же неудачников, как он сам, и они совершают поквартирный обход, предлагая свои услуги. Полный успех. Кто лучше их превратит любое жилище в неприступную крепость?!

А потом наступает вечер, когда герой собирает все свое мужество, влезает через окно в квартиру былой возлюбленной с букетом цветов, садится на диван и ждет ее. Сидит в темноте и задыхается от страха. Но появляется не она, а полицейские – их вызвали соседи, видевшие, как он много месяцев бродил возле их дома и останавливался перед одним и тем же окном.

Пьер читал и твердил «между кадрами»:

– Это гениально, просто гениально…

Я сидела рядом и пыталась усмирить рвущееся из груди сердце. Как же я боялась, что ему не понравится синопсис! Что он отвергнет этот текст. Закончив, Пьер сказал:

– Мне остается одно – заделать тебе кучу ребятишек! Я живу с гением, если детей будет четверо, ты никогда от меня не уйдешь. Из чувства вины.

– Слушаю…

– Как дела?

– Ана?!

Я не могу разогнуться от внезапной резкой боли в животе. Раз Пьер звонит, значит, с дочерью что-то случилось.

– Она на пляже.

– То есть с ней все хорошо? – с трудом, после долгой паузы, спрашиваю я.

– Она загорает, и мы каждый день ругаемся из-за того, что она не пользуется солнцезащитным кремом с каким-то там уровнем защиты!

– …

– Что делаешь?

Он три года не задавал мне этот безобидный вопрос, который каждая пара произносит каждый день.

– Слушаю Колетт.

– …

– Она оставила мне кассеты.

– Кассеты?

– Делала перед смертью записи, чтобы рассказать о некоторых вещах.

– Каких вещах? – изменившимся голосом спрашивает он.

– О своей жизни.

– Значит, это правда?

– Что именно?

– Три года назад умерла не она?

– Ее не стало на прошлой неделе.

– Чертовщина какая-то… – Я слышу, как он закуривает. – Кто же тогда умер?

– Подруга Колетт, которую она хотела защитить. Пока не знаю от чего. Вот и все.

– Где ты сейчас?

– В Гёньоне.

– Вот только Гёньона тебе и не хватало для полного счастья!

– Раньше ты так не говорил. Тебе нравилось бывать здесь.

– То было раньше. И нет, мне не особо нравилось приезжать. Я любил Колетт, но Гёньон – не Багамы!

– Не все начинают новую жизнь с сиреной и купают ее в Индийском океане… Она наверняка никогда не ныряет под воду, чтобы не испортить прическу.

– Не начинай, Аньес.

– Буду начинать! Ты ведь не закончил. Я не заметила, как наступил конец. Именно так.

– …

– Зачем ты позвонил, Пьер?

– Честно говоря, сам не знаю. Спрашиваю себя снова и снова: ну зачем, зачем ты звонишь? Узнать новости? Да какие могут быть новости! Ты повторяешься, Аньес! Заговариваешься! Ты застряла в прошлом!

– В прошлом?! В каком таком прошлом?! Очень недалеком! Ты бросил меня, как кусок дерьма, три года назад! Три года!

Я прекращаю разговор, выкрикнув: «Оставь меня в покое!» – вместо нейтрального «Пока…» и швыряю телефон в стену. Как копилку мальчика в моем фильме. Он падает за телевизор, который я не смотрю.

«Окно» тоже имело шумный успех, Пьер снова получил множество призов за исполнение главной роли, а я собрала кучу трофеев как режиссер. Кассовый успех получился невиданный.

Несколько месяцев спустя я произвела на свет Ану. Роды были тяжелыми, и врачи сказали, что больше детей у меня не будет, но я не горевала. Ана стоит всех детей мира.