Стонущая и запыхавшаяся Ина села за длинный стол, накрытый прямо возле озера. Она совсем выдохлась, а по спине струился пот. Уже и не вспомнить, когда в последний раз она так переутомлялась. Ина протанцевала вокруг майского дерева бессчетное множество кругов вместе с жителями фермы и совершенно посторонними людьми, распевая совершенно незнакомые ей песни. Снова и снова брала за руки других людей, детей всех возрастов. В конце концов она оказалась между Агнетой и Сванте, которые еще больше увеличили темп и показали ей, что на самом деле значит танцевать вокруг майского дерева. Пока у нее не закружилось все перед глазами и в голову не ударил шнапс из морошки, который при каждом удобном случае каким-то образом появлялся в ее бокале.

Теперь она сидела на стуле за накрытым столом и пыталась взять себя в руки. Вокруг нее по-прежнему все вращалось. Обмахиваясь салфеткой, Ина не могла стереть с лица улыбку. Сванте сидел рядом с ней, тоже тяжело дышал и улыбался от уха до уха. Длинные волосы он завязал в хвост и был одет в белую льняную рубашку без воротника с закатанными выше локтя рукавами. Ина в очередной раз восхитилась его подтянутой фигурой. А когда вспомнила мужчин из своего клуба пилатеса в Бабельсберге, поняла, что это небо и земля. Многие мужчины возраста Ины отличались либо худобой, либо полнотой, но уж точно не жилистостью и мускулистостью. И уж тем более не такой вопиюще загорелой кожей, как у Сванте. И снова она не могла не отметить, насколько красив этот мужчина. Он сиял, как солнце, и хлопал в ладоши в такт аккордеону. Заметив взгляд Ины, он перестал хлопать и указал на молодую девушку, стоявшую в конце стола и игравшую на аккордеоне.

— Хорошо играет! — восторженно сказал он. — Почти так же хорошо, как Кнут.

— За это надо выпить, — решила Агнета, которая сидела прямо напротив них и уже держала в руках три рюмки со шнапсом. Сванте и Ина взяли по одной. Ина храбро произнесла: «Skål», после чего залпом выпила ее содержимое. В то время как Сванте даже не поморщился, она отреагировала по полной программе. Начиная с того, что скривилась, и заканчивая тем, что закашлялась и принялась стучать себя по груди. Ина просто не привыкла к столь крепким напиткам. Она быстро налила из графина стакан колодезной воды и выпила его одним махом. Ведь именно так учила ее мама. Если уж пьешь алкоголь, то придерживайся одного вида и всегда разбавляй его водой. До сих пор этот совет всегда срабатывал.

Совсем без сил, она откинулась на спинку стула и стала рассматривать окружающую обстановку. Перед майским деревом собрались пары и танцевали багг. Невероятно, сколько людей съехалось на ферму Тингсмола. Словно саранча! Но надо признать, красиво одетая саранча: все в светлом, в основном в белом. У девушек в волосах красовались цветочные венки. Но особенно ее впечатлили люди, нарядившиеся в традиционные костюмы. Атмосфера на ферме Тингсмола напомнила ей «Мы все из Бюллербю» — сериал, который она обожала в детстве. Только в нем никогда не говорилось о том, как шведы любят выпивку. Она не успевала пить воду с такой же скоростью, с какой ей протягивали бокалы с крепкими напитками.

Ина пребывала в отличном настроении и даже приветливо улыбнулась хозяйке сувенирной лавки, сидевшей по диагонали от нее. Та занималась изготовлением очередной войлочной куклы. Она посмотрела на Ину поверх скатанного комка войлока, лежащего рядом с ее тарелкой, полной обгрызенных куриных ножек, но тут же демонстративно отвернулась в другую сторону, поправляя длинной иглой камвольную шерсть.

Ина пожала плечами. Невозможно завоевать все сердца в мире.

Зевс лежал у ее ног и надеялся, что под стол приземлится что-нибудь съедобное. Причем особой избирательностью он не отличался. Ина держала в поле зрения двух мальчишек, которые ели маленькие колбаски: когда одна из них упадет на траву, было лишь вопросом времени. Наверняка как раз этого пес и ждал.

Ина опустила руку, чтобы погладить его, но тут он ни с того ни с сего разразился диким лаем и подпрыгнул. Ина так испугалась, что чуть не опрокинулась назад вместе со стулом, если бы Сванте рефлекторно не схватился за спинку.

— Спокойно, — предупредил он. — Полегче на крутых поворотах.

— Tack[26], — поблагодарила его Ина. Однако все ее внимание занимал вопрос, что нашло на Зевса, который, виляя хвостом, целеустремленно побежал мимо стола к двум людям неподалеку.

Ине пришлось присмотреться дважды, прежде чем она узнала в одном из мужчин Ларса. Она впервые видела полицейского не в форме. Молодой человек принарядился по случаю праздника: на нем были светлые брюки с широкими подтяжками и рубашка. На голове — модная серая кепка в крапинку. Ина считала, что такой фасон очень стильно смотрится на мужчинах. На контрасте с Ларсом сразу бросалась в глаза блестящая лысина стоящего рядом с ним мужчины намного ниже ростом. Он тоже пришел в белой рубашке, только поверх нее был серый жилет, застегнутый на все пуговицы — им бросал вызов объемный живот. И тем не менее жилетка ему очень шла. Мужчина казался на несколько лет старше Ины. Носом и глазами он был очень похож на Ларса, из чего она сделала вывод, что это его отец.

Полицейский изо всех сил пытался стряхнуть с себя Зевса, который мгновенно прицепился к его голени. Но справиться с проявлениями собачьей любви смог лишь после того, как передал две бутылки, которые держал в руках, мужчине рядом с ним. Подняв пса перед собой, как полный подгузник, Ларс просканировал глазами стол. И, заметив Ину, направился прямо к ней.

— Твоя собака! — сказал он. И все. Причем прозвучало это не очень доброжелательно. Ина подхватила виляющего хвостом Зевса и засунула его под стол, где пес затаился в ожидании, пыхтя и не сводя глаз с полицейского. Ине это показалось невероятно трогательным.

— Ларс! Хорошо, что ты пришел. — Агнета встала и обошла стол. В знак приветствия она обняла полицейского.

«Какой теплый жест», — подумала Ина. Хотя во время объятий молодой человек выглядел крайне неловко. Она могла его понять. Совсем недавно он и его коллеги досконально проверяли каждого жителя фермы в поисках новой информации об убийце Кнута.

— Я тоже кое-что принес. — Указав на лысого мужчину, он добавил: — Не старика. Водку.

Тот как по команде протянул хозяйке обе бутылки. Агнета приняла их с горячей благодарностью.

— В этом не было необходимости.

Ларс отмахнулся:

— Просто небольшой подарок. Благодарность за то, что позволили нам отпраздновать Мидсоммар вместе с вами.

— А как зовут твоего отца? — спросила Ина, которая уже не сомневалась в своей догадке.

Невысокий мужчина повернулся к ней с обворожительной улыбкой.

— Я — Уве.

Она с интересом к нему присмотрелась. Отец Ларса, несомненно, когда-то был привлекательным мужчиной. Хотя, по ее мнению, он и в старости отлично выглядел. Рука Ларса переместилась за голову и нервно почесала затылок.

— Хотя папа уже довольно давно живет в Вернаму, он еще не совсем освоился.

— Это потому, что у меня много дел, — тут же оправдался Уве. — Я очень занятой человек.

— Начнем с того, что ты на пенсии, — укоризненно произнес Ларс. — И даже сейчас не нашел занятия получше, чем копаться в старом хламе.

— В художественно-исторических артефактах, — возразил Уве, демонстрируя улыбку, которая сразу же покорила Ину. Этот человек определенно обладал харизмой. — А искусством и культурой насытиться невозможно. Но это вам, молодым, еще только предстоит понять.

— А еще есть жизнь здесь и сейчас. — Ларс усмехнулся, но куда печальнее, чем его отец. — И было бы неплохо, если бы ты не только жил прошлым, но и принимал участие в настоящем.

— Эта жизнь или прошлая… — просияла улыбкой Агнета. — Сегодня Мидсоммар, а наши предки праздновали его еще сотни лет назад! — Она хлопнула в ладоши. — Сейчас вы здесь, и мы этому рады. Располагайтесь и выпейте с нами.

Словно из ниоткуда она наколдовала сразу несколько полных рюмок и вручила их двум мужчинам, Сванте и Ине.

— Skål!

— Skål! — Ина содрогнулась, однако, набравшись храбрости, справилась и с этой рюмкой. У нее до сих пор кружилась голова. Девушка с аккордеоном заиграла новую мелодию, которая показалась Ине знакомой. Но лишь после того, как к песне присоединилось несколько голосов, она узнала Waterloo группы ABBA.

Она снова опустилась на стул. Ей срочно нужно переключиться на более низкую передачу.

«А впрочем, что в этом такого?» — усмехнулась она про себя.

В момент умиления, глядя на Ларса и его отца, она подумала о своей дочери, ведь именно по ней она по-настоящему скучала. И за следующей рюмкой морошкового шнапса поклялась себе, что первым делом снова наладит с ней контакт, как только вернется в Германию. Больше она от Ины так легко не отмахнется. В конце концов, как мать Ина обязана сглаживать острые углы. Даже если дочь не права по всем пунктам.

Размышляя об этом, она не сводила глаз с Ларса. Он приехал сюда не по службе, вместе с отцом. Однако его поведение говорило о другом. Молодой человек сразу же направился к свободному месту рядом со Сванте и Эббой и вовлек их в пустяковую поначалу беседу, которая быстро перешла в разговор о Кнуте. Его взгляд то и дело останавливался на сгоревшем амбаре.

Ина с любопытством прислушивалась, но из-за болтовни остальных не могла разобрать ни слова.

Зато их лица говорили сами за себя.

Сванте выглядел все несчастнее, а Эбба подозрительно часто тянулась ухом к Ларсу, заставляя его повторять вопросы.

До Ины долетали только обрывки фраз вроде «сигарета» и «курение».

Внезапно Ларс повысил голос:

— Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ПРИГОТОВИЛИ ЛИ ВЫ МНЕ УЖЕ СПИСОК АДРЕСОВ! АДРЕСОВ ВАШИХ КЛИЕНТОВ! — Последние слова он буквально выкрикнул на ухо Эббе, сложив ладони воронкой.

Отец протянул ему рюмку — видимо, чтобы он успокоился. Сванте воспользовался этим отвлекающим маневром, чтобы взять себе еды с другого столика. Его место заняла Агнета и еще раз поблагодарила Ларса за то, что он пришел.

— У тебя не должно сложиться плохого впечатления о нашей ферме, — услышала Ина ее слова.

Ларс нахмурился:

— Я никогда не говорил, что это так.

— Нет, но сгоревший амбар и Кнут…

— Признаю, я еще не исключил мошенничество со страховкой.

Агнета натянуто рассмеялась.

— Глупости. Вскоре после смерти Вигго я аннулировала все страховые полисы, кроме обязательных. В том числе и страховку от пожара на амбар. — Теперь и она взглянула в сторону сгоревшего сооружения. — Кто мог этого ожидать?

— Что деревянная постройка сгорит? — в голосе Ларса сквозил сарказм, и Агнета немного погрустнела.

— Я допустила ошибку, знаю. И теперь нам самим придется за это расплачиваться.

— Хватит уныния! — Эбба резко встала и хлопнула ладонями по бедрам. Сжимая в руках сумку, она направилась к началу ряда столов. — Раз уж мы все здесь собрались… — Ее слегка скрипучий голос прозвучал сквозь звучание аккордеона, и музыка смолкла. Головы присутствующих повернулись направо, где рядом с молодой исполнительницей стояла Эбба и терпеливо ждала, пока все обратят на нее внимание. На ней было платье бежевого цвета, а в волосах даже красовался венок. — Разу уж мы все здесь собрались, — повторила она, — я бы хотела вспомнить тех, кого в этом году уже нет с нами. — Женщина прочистила горло, и многие воспользовались этой паузой, чтобы обменяться печальными взглядами. — В первую очередь, конечно, Кнута, которого смерть так неожиданно отняла у нас несколько дней назад.

Некоторые опустили глаза.

— Но также я хотела бы вспомнить о своем сыне, — продолжила Эбба. — О Вигго. — Она встретилась глазами с Агнетой и выразительно ей кивнула. — Это первый Мидсоммар без него. — С трудом сохраняя самообладание, старушка подняла руку и вытерла навернувшиеся слезы. — Вот почему я подумала, что будет хорошей идеей, если он тоже немного поучаствует в нашем празднике.

Все смотрели на Эббу. Вопросительно. Заинтересованно. Встревоженно. Она успокаивающе подняла руки.

— Не волнуйтесь, я знаю, вы считаете, что с меня станется, но я не выкапывала его труп, чтобы он в прямом смысле мог посидеть за нашим столом. — Откуда-то донеслись полные облегчения смешки. — Хотя также я знаю, — продолжила Эбба, — что в некоторых частях Индонезии мертвецов выкапывают каждый год, чтобы они отмечали праздники вместе с живыми.

Смех прекратился.

Эбба снова вскинула руки.

— Но я отвлекаюсь. К чему я это говорю: я нашла старые фотоальбомы. — Она торжественно подняла тяжелую джутовую сумку и водрузила ее на край длинного стола.

Вытаскивая один альбом за другим, старушка совала их в руки людям, сидящим к ней ближе всех.

— Полистайте их. Вспомните времена, которые вы провели с моим сыном.

Она снова перевела взгляд на Агнету. Затем одним плавным движением повернулась к Ине. Та не увидела в выражении ее лица ничего враждебного, наоборот. Эбба одарила ее такой доброй улыбкой, что на сердце потеплело.

— За Вигго, — проговорила Эбба и подняла рюмку. — Skål!

Прошло совсем немного времени, прежде чем первый альбом добрался до Ины. Спустя две рюмки шнапса и стакана ледяной воды он появился перед ней в развернутом виде, демонстрируя черно-белые детские снимки Вигго. Белые рамки вокруг них были чуть ли не больше самих фотографий. Ине пришлось сильно наклониться, чтобы разобрать детали. Вигго в детской машинке. Вигго в костюме ковбоя. Вигго под рождественской елкой примерно с него высотой. И Вигго в снегу. Было бы ложью утверждать, что она что-то почувствовала при виде этих снимков. Она не знала Вигго в первые годы его жизни — и поэтому будто смотрела на незнакомого ребенка. По большому счету она не узнавала Вигго на этих фотографиях. У него были соломенно-светлые волосы и мягкие, почти девичьи черты лица. А лицо взрослого Вигго отличалось характерной угловатостью. Мужественностью. Только глаза почти не изменились. До самой последней их встречи в них по-прежнему светилась мальчишеская дерзость. Словно подчиняясь чужой воле, она взглянула на Агнету, которая не сводила повлажневших глаз с альбома. Ина снова ощутила угрызения совести. Имела ли она право находиться здесь и праздновать со всеми этими людьми, самыми близкими друзьями Агнеты и Вигго? Быть может, дело в морошковом шнапсе, но внезапно она почувствовала себя не в своей тарелке, как полная дура.

Видимо, она слишком долго смотрела на Агнету, потому что та подняла голову и ответила ей вопросительным взглядом. Ина улыбнулась ей, и собственное лицо вдруг показалось ей странным. Наверняка она сейчас дебильно лыбится, как настоящая пьяница. Хотя на самом деле не опьянела. Пока еще…

— Сядешь ко мне, Ина? Тогда мы сможем вместе посмотреть на фотографии.

Ина сглотнула и некоторое время не двигалась, не зная, что сказать. На самом деле ей хотелось встать, убежать в свой домик и собрать вещи. Она поднялась со стула, однако вместо того, чтобы поддаться порыву, неестественно радостно ответила:

— Конечно!

Стоило Ине занять место рядом с Агнетой, как та накрыла ее ладонь своей и взглянула на нее, не поворачивая головы.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — заговорила она. — Но не сомневайся, для меня очень много значит твое присутствие здесь. — В ее улыбке отражалось нечто непостижимое, но она казалась абсолютно искренней. — Я очень рада познакомиться с тобой.

— Спасибо, Агнета. А для меня очень много значит, что ты это говоришь.

— Skål! — раздалось напротив. Агнета и Ина одновременно подняли глаза от альбома и увидели Сванте, ухмыляющегося им с поднятым бокалом. — За Агнету и Ину! — воскликнул он. — За двух женщин, которые показали всем нам, что такое настоящее величие!

Ина ничего не могла с собой поделать. Набравшись храбрости, она взяла следующую рюмку и осушила ее. На этот раз там оказался не морошковый шнапс, а чистая водка.

— Прелюбопытнейший кадр, — донесся до ее ушей голос отца Ларса, пока она еще пыталась справиться с крепостью алкоголя.

Она увидела, как Агнета подалась вперед, чтобы взглянуть на снимок, в который Уве только что ткнул пальцем.

— На котором я танцую с Вигго? — прищурившись, спросила шведка. Ина тоже наклонилась, чтобы взглянуть на фотографию. Поскольку отец Ларса сидел по другую сторону стола, изображение было перевернуто, отчего разобрать детали было еще сложнее.

Агнета рассмеялась, потерявшись в воспоминаниях.

— Здесь мы с Вигго на благотворительном балу в Стокгольме, куда нас пригласил телеканал SVT1. — Она улыбнулась. — С тех пор пролетело столько лет… Тогда мы были еще молоды.

Перед ними лежала слегка пожелтевшая цветная фотография восьмидесятых годов. Вигго в те времена носил ужасную прическу маллет: спереди волосы стригли коротко, а сзади оставляли длину до лопаток. Тогда у него еще были густые темные волосы. Ина хорошо помнила то время. В те годы их общение впервые прервалось. Наверное, потому, что каждый старался создать гармоничный брак.

На фото Вигго самозабвенно улыбался, с озорством глядя на свою партнершу по танцу. А от вида Агнеты Ина буквально потеряла дар речи. Она была не просто симпатичной женщиной, а настоящей красавицей.

На фотографии она стояла в сиреневом платье с открытыми плечами, расшитом пайетками, с замысловатой прической и приподнятой с помощью фена челкой, слегка завитой по бокам. Она была похожа на одну из старлеток в сериале «Династия»[27]. Судя по этому снимку, Агнета вполне могла сделать карьеру модели. Ина почувствовала, как в душу закрадывается чувство неуверенности. Чего Вигго мог хотеть от нее, если дома его ждала такая красивая, идеальная женщина? Ина так сильно отличалась от шведки. Неужели дело как раз в этом?

— Ожерелье с кулоном, — заметил Уве. — Чрезвычайно… импозантное.

Ина подняла голову, одновременно задаваясь вопросом, когда в последний раз слышала, чтобы кто-то использовал слово «импозантный». Украшение, на которое указывал палец Уве, представляло собой изящную золотую цепочку с подвеской в виде креста, на вершине которого находилась корона со сверкающими драгоценными камнями. Уве потянулся к карману жилета, достал монокль и вставил его в правый глаз.

— Пап, — выразительно сказал ему заметно раздраженный Ларс тем особенным тоном, который Ина слишком хорошо помнила по собственной дочери.

— Отстань. Я просто быстро взгляну.

Его сын закатил глаза.

— Исключительная красота, — произнес Уве.

— Спасибо, это очень лестно, — улыбнулась довольная Агнета.

— Ты тоже, конечно, моя дорогая. Но вообще-то я имел в виду ожерелье.

— О…

Ина пригляделась к цепочке с кулоном, но не нашла в ней ничего особенного. На ее вкус, оно смотрелось чересчур громоздко на хрупкой шее молодой женщины.

— Его подарил мне муж, — улыбнулась Агнета. — Помню, как он настоял, чтобы я его надела, поскольку считал, что синий цвет камней подчеркивает мои глаза.

— О, определенно подчеркивает. — Уве поднял на нее взгляд и кивнул.

— А что не так с кулоном, пап? — немного нетерпеливо спросил Ларс.

— Я не совсем уверен, — откликнулся тот, — но…

— Но что? — спросил его сын. Теперь в голосе полицейского Ина уловила отчетливое нетерпение.

— Думаю, я видел его раньше.

Агнета удивленно посмотрела на него.

— Не могла бы ты мне рассказать, откуда у тебя эта подвеска?

— Конечно. — Она дотронулась до своей шеи, словно до сих пор чувствовала на ней кулон. — Как я уже сказала, это украшение — подарок Вигго. — Она нахмурилась. — У меня было платье. — Она коснулась пальцем снимка. — Платье моей мечты, и я знала, что хочу надеть его на этот бал. Тот бал считался грандиозным событием. На него пригласили всех звезд шведского шоу-бизнеса, и красная дорожка превратилась в настоящий показ мод. С нескончаемыми вспышками камер и репортерами. — Она предавалась давно ушедшим воспоминаниям, и никто ее не перебивал. — На том мероприятии я готовилась исполнить свою новую песню. И естественно, хотела выглядеть на нем идеально.

— И, очевидно, неотразимо! — раздался голос отца Ларса. Комплимент попал точно в цель — щеки Агнеты буквально вспыхнули.

— Единственное, чего мне не хватало, — это подходящего к платью ожерелья. Я обошла все ювелирные магазины и бутики, но так и не нашла ничего стоящего. А потом Вигго вернулся из командировки и привез с собой это ожерелье. — Взгляд Агнеты стал отсутствующим, ладонь по-прежнему лежала на шее. — Поверить не могу, что я все это помню.

— Итак, папа, — заговорил Ларс, — что не так с ожерельем?

Все взгляды обратились к старику, который убрал монокль обратно в карман жилета. Его рот медленно приоткрылся и издал задумчивый чмокающий звук.

— Я не уверен на сто процентов, — сказал он, указывая на снимок подрагивающим пальцем. — Но, по-моему, этот кулон чрезвычайно похож на одно из исторических украшений нашего королевского дома.

Агнета испуганно посмотрела на него, а вокруг них разнеслось невнятное перешептывание.

— Но этого не может быть, — тут же возразила она. — Вигго случайно увидел ожерелье на антикварном блошином рынке и подумал, что оно идеально подходит к платью. Поэтому и купил его мне.

Старик кивнул, но затем покачал головой.

— Это малоизвестное украшение, королевская семья редко его демонстрировала. Я знаю о нем только потому, что много лет назад написал научную работу о знаках отличия и украшениях шведской короны. — Он замялся. — Как я уже сказал, абсолютной уверенности у меня нет. Но если бы мне довелось спорить, я бы не побоялся поставить на это кругленькую сумму. — Он глубоко вдохнул. — Конечно, это может быть и копия. Хотя… — Ина снова почувствовала в его голосе неуверенность. — Скажи, а подвеска все еще у тебя? Могу я на нее взглянуть?

Агнета помедлила. Сузила глаза, поджала губы.

— Мне очень жаль, — наконец произнесла она, — но у меня больше нет этого кулона.

— О, очень жаль, конечно. — Уве перешел к следующей странице в фотоальбоме. — Я бы с удовольствием посмотрел на него вблизи.

— Откуда ты так много знаешь о ювелирных украшениях? — поинтересовалась Эбба. Она бросила на мужчину скептический взгляд.

— Как я и говорил, — ответил Ларс вместо своего отца, — он был историком-искусствоведом и профессором художественного колледжа в Стокгольме. — Ларс рассмеялся, хотя прозвучал его смех совсем не весело. — Наверное, нет таких вещей, которых мой отец не знал бы о королевской семье.

У Эббы расширились глаза.

— Это очень интересно. — Она прогнала молодого человека, сидевшего рядом с Уве, и оперативно заняла его место. — Должна признаться, — произнесла старушка заговорщицким тоном, — что у меня тоже очень хорошие отношения с королевской семьей.

Ина воспользовалась моментом, чтобы повернуться к Агнете.

— Я одного не понимаю, — начала она. — Почему тебя пригласили на благотворительный бал и попросили выступить там?

— Ты же не серьезно! — Сванте недоверчиво смотрел на нее с противоположной стороны стола. Очевидно, он следил за их беседой.

Она вопросительно взглянула на него.

— Ты о чем?

— Ты не знаешь? — включилась в разговор Эшли. Правда, понять ее оказалось не так-то просто, так как в этот момент она поглощала большой кусок черничного пирога.

— Чего я не знаю? — Ина продемонстрировала, что может разговаривать так же раздраженно, как и полицейский.

— Предсказуемо, что она ничего не знает, — язвительно отозвалась Астрид, которая тем временем приделывала своей кукле светлые волосы из шерсти.

Сзади к Агнете подошел Янис и положил руки ей на плечи. Она тут же их сжала.

— Агнета — знаменитость, — обратился он к Ине. — Настоящая звезда.

— Да ладно тебе! — Агнета смущенно покачала головой.

— Так что же? — нетерпеливо спросила Ина. — Да или нет? Ты знаменита?

Агнета отмахнулась.

— Может, у меня и были свои пятнадцать минут славы.

Теперь и Ларс, прищурившись, посмотрел на нее.

— А ведь правда, — тихо протянул он. — Я же сразу подумал, что откуда-то тебя знаю.

После этого щеки Агнеты залились краской.

— Ты — Кайя!

Она кивнула, рядом послышались нестройные аплодисменты, а Ина, которая вообще перестала что-либо понимать, скрестила руки на груди и возмущенно огляделась.

— Может, меня кто-нибудь просветит?

Девушка с аккордеоном заиграла цепляющую мелодию, и все за столом оживились.

— Кайя? — Ина непонимающе повернулась к Агнете, которая почти виновато приподняла плечи.

— Не могла же я назваться Агнетой, — улыбнулась она. — Это имя уже было хорошо известно[28].

— Спой для нас! — громко потребовала Эбба. — Спой для нас. Пожалуйста!

— Даже не знаю. — Агнета, казалось, чувствовала себя смущенно из-за столь неожиданного внимания. Она подняла руки. — Это было так давно.

— Тем более надо спеть! — твердо заявил Сванте. — Кроме того, сейчас же Мидсоммар!

И тут все за столом начали хлопать и кричать: «Кайя!» Все больше и больше людей, привлеченные шумом, подходили к столу и присоединялись к возгласам и аплодисментам. Ина толком не осознавала, что с ней творится. Но чутье подсказывало ей, что на самом деле она еще совсем не знает хозяйку этой фермы.