Несмотря на то что Ина смертельно устала, сна не было ни в одном глазу. За окном наступили сумерки. Ина бросила сокрушенный взгляд на будильник, стоящий рядом с прикроватной лампой на вязаной крючком салфетке. Вероятно, Агнета и ее связала своими руками. Будильник был старой модели, с двумя звоночками и люминесцентными стрелками. Настоящее издевательство, потому что в комнате и так было достаточно светло, чтобы без труда разглядеть циферблат. И так же издевательски над ней потешалось время: одиннадцатый час.

Она перекатилась на бок и встала, отчего Зевс негромко заворчал. Ну хотя бы пес не испытывал никаких проблем и спокойно соблюдал свой восемнадцатичасовой режим сна даже в Швеции.

Вопреки здравому смыслу Ина снова поискала на оконных рамах шнур для жалюзи или не пропускающую свет занавеску — что угодно, лишь бы ночью в спальне стало темно. А еще ее мучила жара. За день комната так нагрелась, что Ина легла без одеяла. Но разве можно уснуть без него? Оно было необходимо ей так же, как и полная темнота.

В панике из-за комаров вечером она герметично закупорила комнату, отчего здесь стало еще жарче.

— Уж лучше меня искусают, чем я здесь спекусь, — объявила она комнатным растениям на подоконнике, приоткрывая окно.

С берега озера доносились веселые голоса. Ина навострила уши и разобрала обрывки разговоров, которые то и дело перебивались смехом. Ее это обрадовало. Она видела, как сильно жители переживают из-за смерти соседа, но при этом не теряют хорошее настроение и не вешают нос. Кнуту бы это понравилось: от Эббы Ина знала, что он упорно не желал лишаться радости, несмотря на все невзгоды, которые преподносила ему судьба.

Ине показалось, что между деревянными домиками рядом с фургоном Эшли мелькнул отблеск костра. Кто-то пел под тихие звуки акустической гитары. Ина стояла перед окном, размышляя. И наконец собралась с духом. О сне все равно не могло быть и речи. Поэтому она накинула халат-кимоно абрикосового цвета, надела биркенштоки и, снедаемая любопытством, вышла из дома.

Свет, встретивший ее за дверью, казался… сюрреалистичным для этого времени суток. Все вокруг купалось в невероятных оттенках, как будто на деревню наложили цветовой фильтр. Беззвездное небо на западе окрасилось в малиново-красный. Кое-где в соседних домах горели огни — похоже, никто не спал. Лишь в несколько отдаленном доме Кнута царила кромешная тьма. Ина в очередной раз задалась вопросом, как могло произойти это ужасное несчастье. Что-то в облике мрачного здания не давало ей покоя. Возможно, ей стоит там немного осмотреться. Кто знает, что еще удастся выяснить об этом Кнуте Линделёфе. Так как никто на ферме не верил, что пожар устроил сам Кнут, среди местных утвердилась версия, будто бедолага заснул с сигаретой, и поджигатель его просто не заметил. Весьма правдоподобное объяснение, однако что-то в нем Ину настораживало. В конце концов, в распоряжении Кнута был целый дом. Зачем ему понадобилось прятаться в легковоспламеняющемся амбаре, чтобы покурить?

Ина шла на звуки смеющихся голосов, гитары и тихого пения, пока не достигла берега. Прямо перед фургоном горел большой костер, вокруг которого стояло несколько скамеек. Сразу за ними она увидела несколько столиков для пикника — здесь собралась небольшая компания. С любопытством Ина подошла ближе и различила среди присутствующих Агнету и Эббу, а рядом с ними — Сванте и Эшли. Тут же, у костра, она заметила и молодого человека с татуировками на лице, меланхолично перебирающего струны гитары. А пела под нее полноватая женщина, которую Ина раньше не видела. У нее были мягкие черты лица, курносый нос и вьющиеся волосы, кончики которых отливали рыжеватым цветом от пламени костра. Улыбка в ее голосе завораживала. Она пела незнакомую Ине шведскую песню. Красивая мелодия идеально сочеталась с треском огня. А в стихах говорилось о том, что все хотят на небеса, но никто не хочет умирать.

Когда Ина дошла до костра, она остановилась и вопросительно огляделась по сторонам.

— Что вы здесь делаете?

Все повернулись к ней, и в следующий момент ее встретили дружелюбными взглядами и целой армадой возгласов «Hej!» и «Hallå![22]».

— Мы упаковываем подарки для будущих гостей и маринуем селедку, — ответила Эшли на ее вопрос так, словно это самое естественное занятие на свете в это время суток. — Для предстоящего Мидсоммара — праздника середины лета.

На деревянном столе лежали яркие цветочные стебли и сушеные травы, источающие насыщенный аромат. Эбба, Эшли и еще не знакомая Ине женщина засыпали по горсти трав в джутовые мешочки и завязывали их белыми вышитыми лентами.

— Ты не узнаешь эту ферму в Мидсоммар, когда мы устраиваем наш знаменитый фестиваль Тингсмола. — Она указала на стол. — Мы сами сшили эти мешочки. На них вышито название фермы.

— Умно, — похвалила Ина. — Рекламный подарок.

Агнета просияла:

— Это была идея Сванте.

Тот на мгновение поднял глаза от куска дерева, который обрабатывал рубанком, и заворчал.

— А еще мы будем раздавать букеты засушенных цветов всем женщинам и девушкам, — добавила Эшли. Затем наклонила голову и вопросительно посмотрела на Ину: — Ты не можешь уснуть? Мы слишком шумели?

— О, нет! — тут же откликнулась Ина. — Просто здесь слишком светло. И слишком жарко.

— Шведские летние ночи, — пробормотал Сванте из-за своей деревяшки.

— Хорошо, тогда можешь помочь нам. — Эшли освободила для нее место. — Все очень просто. Кладешь по горсти тимьяна, лаванды, шалфея и мелиссы в мешочек, а потом завязываешь.

— Что ж, думаю, с этим я справлюсь.

Ина принялась за работу, запуская ладонь в душистые травы, и вскоре уже не чувствовала ничего, кроме насыщенного аромата. И слава богу, так как женщина за соседним столом в это время солила и перчила филе сельди, после чего окунала его в емкости с уксусным маринадом.

— И все это ради празднования середины лета? — спросила она Эббу достаточно громко, чтобы старушка ее поняла.

— О да! — закивала та. — Для нас это большое событие. Но ты скоро сама все увидишь.

— Кнута не хватает, — ни с того ни с сего пожаловалась молодая певица, когда они с Янисом закончили песню. По кругу прокатился шепот голосов.

— Он всегда подыгрывал Янису и Смилле на гармони. — Агнета склонила голову и замерла, не закончив связывать букет. — И как же у него здорово получалось.

— Я скучаю по нему, — хрипловатым голосом призналась Эбба. — Пусть он и был рассеянным и вечно забывал половину товаров, когда доставлял заказы.

Сванте встал и подбросил в костер пару-тройку веток, отчего пламя зашипело, тут же набросилось на сухое дерево и жадно его облизало.

— До сих пор не понимаю, что он делал в амбаре, — пробормотал он, погрузившись в размышления.

— Я думал, он там курил, — отозвался Янис, подкручивая колки на гитаре, чтобы ее настроить.

— Но не в амбаре же, где хранится солома для зоопарка, — возразила Смилла. — Это ведь на грани безумия!

— Или самоубийства, — предположила Эбба, после чего все обменялись обеспокоенными взглядами.

— Вы в это верите? — спросила Эшли. — Что это самоубийство?

На мгновение воцарилась тишина, слышалось лишь потрескивание костра. В озере раздался всплеск. Ина перевела взгляд на водную гладь, но увидела только рябь волн, движущихся к берегу.

— Мы все знаем, что у Кнута были небольшие проблемы с алкоголем, — произнесла Эшли в повисшей тишине. — Может, он до такой степени напился, что сам не понимал, что делает. Наверное, зажег сигарету, в стельку пьяный, лег на сено и…

Остальное она договаривать не стала. В этом не было необходимости.

— Но обугленная канистра, — возразила Агнета. — Вы же своими глазами видели, как полицейские выносили ее из амбара. В качестве улики.

Ина отлично это помнила, особенно уклончивую реакцию комиссара полиции. Как там его звали? Гуннар? Она точно не помнила. Ей всегда лучше удавалось запоминать лица, чем имена.

— Может, канистра уже находилась в амбаре? — предположила Смилла.

Сванте и Янис, покачав головами, переглянулись.

— Исключено! — уверенно пробурчал Сванте. — Мы не храним в амбаре канистры с бензином. Это же чистое безумие.

Ина рассмеялась:

— Зато храните фейерверки! — Еще на последнем слоге она пожалела, что не прикусила язык. Воцарилась полная тишина, даже лягушки, казалось, перестали квакать.

Все взгляды устремились на Ину, и особенно красноречивый взгляд был у Сванте, который с ножом в руке приобрел еще более грозный вид.

Она опустила голову и продолжила наполнять травами мешочки.

Вдруг кто-то громко рассмеялся. Агнета. И все остальные присоединились к ее хохоту. Даже Сванте засмеялся, хоть и последним.

— Ты уже заговорила как тот несносный полицейский. — Он указал на Ину кончиком ножа.

Агнета вышла из-за стола и присела у огня.

— По-твоему, он некомпетентен?

— Полицейский-то? — переспросил Сванте. — Определенно. Хотя бы потому, что очень молод.

— То, что он молод, еще не значит, что он некомпетентен, — вступил в дискуссию Янис и быстро наиграл последовательность аккордов, но так же быстро остановился, потому что одна нота прозвучала не в лад.

— Говорю тебе, в ближайшее время мы его тут не увидим, — не сдавался Сванте.

Теперь настала очередь Агнеты задумчиво заворчать.

— А что бы ты сделал на месте полицейского, расследующего смерть Кнута?

Сванте замолчал — похоже, всерьез задумался над вопросом, — а затем медленно проговорил:

— Понятия не имею, но я и не полицейский.

— Я бы выяснила алиби тех, кто как-то связан с Кнутом, — высказала свое мнение Ина, снова привлекая к себе всеобщее внимание. Так как никто ничего не сказал в ответ, она продолжила: — Если смерть действительно наступила не по естественным причинам, а…

Она замешкалась.

— А его убили? — напрямую договорила Агнета.

Ина кивнула:

— То возникает очевидное предположение, что это кто-то из его близких. — Она даже немного загордилась собой. Постепенно ей становилось все комфортнее в новой роли детектива-любителя.

Смилла огляделась по сторонам.

— Но у него были только мы. Кроме курьерских рейсов, он никогда не покидал ферму. — Это заявление вызвало согласное бормотание со всех сторон. Вдруг Смила закрыла рот рукой, осознавая значение своих слов: — О боже мой! Неужели это значит, что убийца может быть среди нас?

Ина уже давно вынашивала это подозрение.

— Мы даже не знаем, действительно ли произошло убийство, — упорствовал Сванте.

Эбба поправила очки.

— Да хватит вам сгущать краски. Наверняка это просто жуткий несчастный случай. Трагедия.

Агнета сложила руки за головой и пустым взглядом уставилась на огонь.

— А если нет?

Янис рассмеялся.

— Как будто у такого человека, как Кнут, могли быть враги! В смысле… серьезно. Он был воплощением доброты и мухи не обидел бы.

Как по команде Ина шлепнула себя по затылку, куда уже начал присасываться комар. Звонкий хлопок испугал Эшли и Смиллу.

Агнета фыркнула:

— Что нам вообще известно о тайнах тех, кого, как нам кажется, мы хорошо знаем?

Ина тяжело сглотнула. Очевидно, она имела в виду Вигго.

— То есть, — снова заговорила Смилла, — если это убийство, значит, есть вероятность, что его совершил кто-то из нас?

Эбба кинула на стол мешочек с травами.

— Это просто смешно!

— А если нет? — задалась вопросом Эшли. — Что, если это действительно сделал один из нас? Как мы это узнаем?

Внезапно взгляды всех присутствующих обратились к Ине, как будто это она была детективом, расследующим дело, а не Ларс. «Ларс!» — Ина наконец вспомнила имя полицейского. Выходит, на ее мозг еще можно полагаться.

— Алиби, — важно повторила она. — Вот что я бы проверила в первую очередь. И если всплывут какие-то несоответствия, это может стать зацепкой для дальнейших действий.

— Чье алиби? — Сванте пытливо посмотрел на нее.

— Ну, всех нас.

Он хрипло рассмеялся:

— Кто вообще назначил тебя здесь главным следователем?

— Когда сгорел амбар, я была у доктора с Пипи, — сказала Смилла, хотя ее еще никто ни о чем не спрашивал.

— Пипи? — Ина бросила на нее недоумевающий взгляд.

— Это ее морская свинка, — пояснила Агнета. — Она мучается коликами.

— Мучилась, — поправила ее Смилла. — Благодаря уколам Пипи стало намного лучше. — Она улыбнулась, но тут же снова посерьезнела. — И конечно, ветеринар может подтвердить, что я была у него.

— Я пекла пирог, — сообщила Эшли и резко добавила: — Одна! Так что подтвердить это некому. Кроме Эббы, которая потом попробовала кусочек. — Она с вызовом подняла глаза. — Значит, я теперь подозреваемая?

— Нет, не подозреваемая, — рассмеялся Янис. — Потому что я спускался сюда порыбачить и услышал, как ты ругаешься.

Он беззаботно ей подмигнул.

— Так что у тебя непробиваемое алиби. Кстати, ты так громко ругалась, что ни одна рыба не клюнула на крючок.

Эшли ухмыльнулась.

— Ругаться во время замешивания теста — самое милое дело.

— А я до сегодняшнего дня даже не знала Кнута и к моменту пожара в амбаре еще не приехала в Швецию, — вставила Ина.

— Я была в пекарне с Нильсом и помогала ему печь хлеб, — заявила женщина, имени которой Ина так и не узнала. — Можете спросить у него, если мне не верите.

— Конечно, верим, — отозвалась Эшли.

Наконец все посмотрели на Сванте, который, округлив глаза, уставился на них в ответ.

— Что? — раздраженно спросил он, переводя взгляд с Эббы на Агнету. — Я ведь гулял с вами и почувствовал запах гари.

— Верно, — согласилась Агнета. — Но где ты был до этого?

— В смысле — до этого? — Он взмахнул ножом. Ине показалось, что мужчина сильно занервничал. — Чего вы от меня хотите?

— Узнать твое алиби, — напомнила Смилла. — Где ты находился непосредственно перед пожаром в амбаре?

И без того ярко выраженные морщины на лбу Сванте сделались еще глубже. Настолько, что в них можно было спрятать драже «Тик-Так».

— Я был… в лесу. И прежде чем вы спросите, я был один.

— Что ты делал в лесу? — поинтересовалась Агнета. Причем в ее голосе не слышалось обвинения, лишь неподдельный интерес.

— Мне просто нравится быть одному, — проворчал Сванте. — Я не обязан за это оправдываться.

Некоторое время все смотрели на него, и у Ины создалось впечатление, будто каждый мысленно взвешивает, можно ли обвинить этого человека в убийстве.

— Не хватает алиби Эббы, — заметила Эшли в наступившей тишине, после чего все повернулись к старушке. Американка шутливо указала на нее пальцем: — Где ты была до того, как попробовала мой пирог?

— Это еще как понимать? — на удивление серьезно отреагировала Эбба. — Я старая женщина. Я спала, что еще я могла делать?!

Опустив подбородок, она наполнила еще один мешочек, да так плотно, что нижний шов лопнул и травяная смесь высыпалась на стол.

— Вы задаете на редкость глупые вопросы, — пожаловалась она, сдвинув очки. — Я снова иду спать. В конце концов, женщине в моем возрасте необходимо хорошо высыпаться, чтобы быть красивой.

Разговор продолжался до тех пор, пока каждый не озвучил свое алиби. В результате ничего нового Ина не узнала. Кроме ее собственного, ни одно из алиби не выглядело по-настоящему надежным. В момент преступления в амбаре мог находиться кто угодно.