В этот день на Ину обрушилось столько впечатлений, что она была рада наконец-то побыть в одиночестве. Не то чтобы присутствие Агнеты доставляло ей сильный дискомфорт. Но последние несколько часов пронеслись так быстро, что закружилась голова. Мокрая голова, потому что Ина как раз вышла из душа и обмоталась полотенцем. Напряженная и вымотанная, она сидела с Зевсом на коленях на краю гостевой кровати и сверлила взглядом стоящий напротив шкаф. Старый деревенский шкаф с красивым цветочным узором. Чемоданы рядом с кроватью ждали, когда их распакуют. Но Ина пока не решалась это сделать. Она приехала сюда, чтобы жить с любовью всей своей жизни. Но Вигго, к сожалению, уже полгода как был мертв. Что она чувствовала по этому поводу? Конечно же, глубокую печаль. Но также и злость из-за обмана Агнеты. С другой стороны, имела ли она право жаловаться? В конце концов, она обманывала шведку на протяжении десятилетий, пусть и не подозревая об этом. На заре своего романа они с Вигго договорились, что во время их нечастых встреч для обоих будет существовать только «здесь и сейчас». Оглядываясь назад, Ина поражалась, насколько великолепно сработал их план.

Все еще с мокрыми волосами, она откинулась на спину, утонув в мягком покрывале. «Какая удобная кровать», — отметила Ина. Матрас не слишком мягкий и не слишком жесткий. Сама кровать широкая, как будто рассчитана на двух человек. Ну или на одного человека и собаку. Зевс шустро улизнул с ее коленей, занял свободную половину постели и свернулся калачиком рядом с ней.

Влага на коже дарила приятную прохладу. Рядом с Зевсом лежал фен, но функцию свою выполнять отказывался, потому что его вилка не подходила ни к одной розетке в бунгало. А это было плохо. Если она просто оставит волосы сохнуть самостоятельно при такой температуре, они начнут пушиться и превратятся в необузданные кудри. А Ина этого терпеть не могла. В детстве у нее были прямые волосы, однако с наступлением переходного возраста они стали все сильнее завиваться. Без должного ухода у нее на голове образовывалось настоящее птичье гнездо.

— Дурацкий фен!

Ина просто лежала и пялилась в обшитый деревянными панелями потолок.

Агнета выделила ей небольшое бунгало, которое в отпускные месяцы сдавали в аренду семьям. Функциональное и в то же время очень уютное жилище. Ине нравились даже картины на стене, на каждой из которых были изображены цветущие луга в разное время суток. Написала эти картины сама Агнета, как она рассказала ей во время экскурсии по дому.

— Вот я и здесь, — сообщила Ина люстре, висевшей ровно в центре комнаты.

Она закрыла глаза. Вздохнула. Снова открыла. Вздохнула еще раз. Затем перевернулась на бок, и ее лицо оказалась прямо напротив морды Зевса, который уставился на нее в ответ. А в следующий миг высунул влажный язык и лизнул ее в лицо. Теперь мокрыми стали не только ее волосы. Она отодвинулась назад, но пес запрыгнул на нее и продолжил попытки облизать хозяйку, виляя хвостом. Она поймала его и, держа на вытянутых руках, громко рассмеялась.

— Похоже, ты тоже доволен.

Спасаясь от собачьих атак, Ина выпрямилась и снова села на краю кровати. «Да, кровать и правда удобная», — заключила она. Еще ей понравились цветы в керамической вазе на комоде, сочетавшемся с платяным шкафом. Букет состоял из синих и желтых луговых цветов, причем оттенок синего скорее уходил в фиолетовый. Цветы выглядели совсем свежими. Кроме того, перед тем как принять душ, она обнаружила, что в холодильнике полно продуктов. В нем нашлось все, что ей потребуется на ближайшие несколько дней. Масло, джем, фруктовые соки. Она отыскала даже несколько бутылок домашнего пива и белого вина. На столе перед кухонным уголком стояла корзинка с макаронами и булочками. В одном надо отдать хозяйке должное: она действительно приложила все усилия, чтобы Ина чувствовала себя комфортно.

В какой-то степени она понимала переживания Агнеты. Окажись она в ее ситуации, ей бы тоже захотелось поближе познакомиться с другой женщиной мужа. Однако Ина никогда бы не отправилась в это путешествие, если бы узнала правду. Ни за что!

Ее мысли снова вернулись к Вигго. Трудно сказать, какие именно эмоции она испытывала в связи с его смертью. От воспоминаний о чудесных моментах, проведенных с ним, у нее щемило сердце. Те беззаботные времена… И все же последние полтора года, в течение которых они не виделись, создали дистанцию, которой она сейчас была искренне рада. Таким образом, грусть и любопытство смешались воедино. Ина решила дать Агнете шанс и познакомится с ней поближе. Потому что действительно этого хотела. Однако она хотела не только этого! Ина хотела знать, кто поджег амбар и как погиб Кнут. Желание выяснить, кто это сделал, буквально сжигало ее изнутри.

Впервые в жизни она оказалась полностью свободна. Уедет она завтра или послезавтра, какая разница? Если и есть какие-то плюсы в старости, так это то, что не нужно больше строить грандиозных планов, над которыми придется ломать голову. «Просто плыть по течению, не слишком беспокоясь о том, что ждет впереди».

Тем не менее у нее внутри прорезался тихий, но отчетливый голос. «Куда мне теперь деваться?» — шептал он. У нее ведь больше нет квартиры, куда можно вернуться. Придется посмотреть правде в глаза.

Отныне она бездомная. Потому что впервые в жизни доверилась интуиции и поставила все на одну карту. Впервые она приняла решение, следуя исключительно порыву сердца. И вот что из этого вышло! Какая же она все-таки наивная. Теперь сидит здесь, на чужой кровати в чужой стране, а рядом нет мужчины, с которым она надеялась провести жизнь, зато есть самое настоящее преступление, которое отвлечет ее от всех невзгод. В это дело определенно можно нырнуть с головой.

Полная решимости, она сняла полотенце, порылась в чемоданах в поисках свежего белья, а затем надела легкое платье оттенка зеленой хвои, купленное в прошлом году на летней распродаже в торговом центре Arkaden на Потсдамской площади, который теперь назывался The Playce. Еще одна веская причина оставить в прошлом этот город и всю страну. Ина терпеть не могла английские названия. Она считала немецкий безумно красивым языком, он даже казался ей самым красивым языком в мире — не считая французского, разумеется, на котором даже ругательства звучали как очаровательное признание в любви.

Она внимательно осмотрела себя в зеркале, разгладила складки на платье и попыталась привести еще влажные волосы в порядок. Кончики уже начали закручиваться внутрь, и катастрофа набирала обороты. Подхватив с кровати фен, она оставила Зевса, который даже не открыл глаза, дремать дальше и тихо вышла из спальни. В прихожей подобрала свои сандалии и на цыпочках вышла из дома, чтобы не разбудить пса. Закрыв дверь, Ина обулась и прислушалась. В клумбах стрекотали сверчки. На вишневом дереве перед кухонным окном щебетали птицы. Лая слышно не было. Поэтому она отправилась на свою первую самостоятельную прогулку по окрестностям, по пути проникаясь здешней атмосферой. С феном в руках и четкой целью в голове. К счастью, деревенька была сравнительно небольшая, поэтому она без проблем нашла дорогу. Остановившись перед гаражной мастерской, Ина, к собственной радости, отметила, что кабанье хрюканье уступило место музыке Rolling Stones. «Так гораздо лучше», — подумала она.

Из колонок старенькой стереосистемы разносился припев песни Wild Horses. В юности она обожала эту группу. Особенно дерзкого Кита Ричардса. У нее в комнате даже висел его плакат — фотография с концерта, где он играет на пятиструнной электрогитаре, небрежно зажав в уголке рта сигарету. Так как музыкант играл с закрытыми глазами, Ине всегда было интересно, какие мысли проносились у него в голове в момент съемки. Какую песню он тогда исполнял? Своей любимой композицией у Stones она всегда считала Paint It Black. Ничто другое не отражало ее юношескую меланхолию лучше, чем эта песня, которая бесконечно крутилась в проигрывателе, пока игла не прогрызла канавки на пластинке, отчего воспроизвести трек стало практически невозможно.

— Нужна какая-то помощь? — донесся до нее низкий голос из глубин гаража. Он явно принадлежал не парню с тоннелями в ушах.

— Да, — крикнула она в полумрак и подняла фен, как будто это все объясняло. — Я ищу молодого человека, который здесь все чинит.

Из тени вышла противоположность молодого человека. Сванте.

— Ты? — только и сказал он, на что Ина не смогла придумать лучшего ответа, чем:

— Я!

Переступив порог гаража, она увидела, как Сванте двинулся к верстаку, на котором лежали самые разные приборы. По большей части в развинченном и разобранном виде. В частности, тостер, ручной пылесос и ноутбук с разложенной на части клавиатурой. Ее мозг непроизвольно сложил из валявшихся вокруг букв слово «галифе», что вызвало у нее легкую гордость. Она всегда была асом игры в «Эрудит».

— Я — человек, который здесь все чинит, — ворчливо отозвался Сванте, опуская глаза на фен.

— Хорошо, тогда вот. — Ина подняла руку, в которой держала фен. — Он не работает.

— Вот как? — Сванте произнес это не совсем в форме вопроса, но и не как утверждение. Как бы то ни было, он взял у нее фен и внимательно его осмотрел.

У Ины запылали щеки, когда она заметила застрявшие на задней решетке волосы. Могла бы сначала хоть почистить. Впрочем, Сванте, похоже, не придал этому значения. Покачивая головой в такт музыке, он отсоединил диффузор и поднес фен ближе к лицу.

— А что в нем сломалось? — спросил он.

— Я не говорила, что он сломался. — Ина собиралась добавить что-то еще, но вдруг запнулась на строчке из песни, которую в тот момент исполнял Мик Джаггер.

Wild Horses couldn’t drag me away…[20]

Ина не сдержала улыбку.

— У меня когда-то была пластинка с этой песней, — поделилась она. — Sticky Fingers.

Сванте отвлекся от фена и посмотрел ей в глаза. Ей показалось, что на его лице мелькнуло удивление.

— Такая женщина, как ты, слушает Stones?

Улыбка Ины стала шире:

— Я боготворю Stones.

Затем она подошла к стереосистеме и прибавила громкость. Не до конца, но так, чтобы басы гремели на весь гараж.

— У меня была пластинка с оригинальной молнией, — вспомнила она и снова невольно улыбнулась. — Сам знаешь, с какой. Обложка с джинсами, на которых… Ну…[21]

Сванте тоже улыбнулся. Он знал.

— Хорошая пластинка. Семидесятые вообще были отличной музыкальной эпохой. — Он стал загибать пальцы: — Led Zeppelin, Creedence Clearwater Revival. T. Rex…

— Deep Purple, — добавила Ина, отчего Сванте нахмурил брови.

— Ты и Deep Purple?

— Конечно! — Ина взмахнула рукой. — Но только ранние песни. Когда Ричи Блэкмор еще играл на гитаре.

Сванте положил фен на верстак и кивнул.

— Старый добрый Ричи. — Затем он вопросительно взглянул на нее: — И что же с ним не так, если он не сломан, но и не работает?

Ина подняла кабель.

— Вилка не подходит к розетке.

— Естественно, не подходит, — с видом знатока подтвердил Сванте. — Это же типично немецкая вилка, она слишком толстая. Наши розетки на них не рассчитаны. — Он сделал небольшую паузу, после чего добавил: — Никакие розетки в мире, кроме немецких, на них не рассчитаны!

Ина вздохнула:

— И что теперь?

— Теперь я установлю тебе новую вилку.

Пока говорил, Сванте взял плоскогубцы и быстрым движением отрезал кабель. Ина уже раскрыла рот, чтобы запротестовать, однако тут же его захлопнула. Пожалуй, стоит просто довериться мастеру. Этот мужчина производил на нее впечатление знающего человека.

— Пластинка с молнией сегодня стоит целое состояние, — продолжил Сванте, обнажая провода.

— У меня ее больше нет, — призналась Ина. — Дочь в свое время взяла ее послушать, и с тех пор она канула куда-то в сумеречную зону. — Тяжело вздохнув, Ина быстро добавила: — В смысле, пластинка, а не дочь. — Потом ненадолго замялась: — Хотя…

Сванте со знанием дела прищелкнул языком.

— Ох уж эти дети.

— А у тебя дети есть?

Он поднял голову и возмущенно уставился на нее.

— Боже, нет! — И вдруг подмигнул: — По крайней мере, я об их существовании не знаю.

Из динамиков раздался пронзительный визг электрогитары. Stones перешли к следующей блюзовой песне.

— Агнета уже все тебе показала? — поинтересовался Сванте через некоторое время.

— Ну, думаю, самое важное я уже увидела.

— Это хорошо. — И снова это ворчание. — Ты уже решила, сколько здесь пробудешь?

Ина покачала головой, чего Сванте увидеть не мог, потому что отвернулся к верстаку и присоединял провода к новой вилке.

Поэтому Ина сказала:

— Пока нет.

Теперь его ворчание прозвучало немного похоже на смех.

— Вам определенно есть что обсудить. Вам с Агнетой.

— Наверное. Да. — Ина тоскливо застонала. И, судя по всему, слишком театрально, потому что Сванте замер на середине движения и бросил на нее взгляд через плечо. Серьезный и… сочувствующий.

— Я не хотел над тобой смеяться, — сказал он мягким тоном. — Просто все это так…

— Абсурдно? — подсказала она.

Он, казалось, обдумал это слово и наконец кивнул.

— Смерть Вигго всех нас сильно задела. Я знал его как порядочного человека, на которого всегда можно положиться. Узнать о его двойной жизни стало ударом для всех нас.

Ина могла с этим только согласиться.

— Но никто не держит на тебя зла, — поспешно добавил мужчина, вскинув руки в примирительном жесте.

— Я ничего не знала об Агнете, — все равно произнесла Ина. — Я даже не знала, что Вигго женат.

Сванте заворчал, и Ина отметила, что постепенно привыкает к этой его особенности.

— Очевидно, Вигго хранил много секретов. — Он снова переключил внимание на вилку и взял в руки паяльник.

Наблюдая за его работой, Ина задумалась о Вигго, себе и Агнете. О том, что они построили, и о том, что в каждом раю есть отравленное яблоко. Встреча на террасе кафе до сих пор не выходила у нее из головы.

— Я познакомилась с Матсом.

Сванте посмотрел на нее.

— Вот как?

Ина исправилась:

— На самом деле мы знали друг друга и раньше. Ты наверняка в курсе, что я уже приезжала сюда целую вечность назад. — Сколько конкретно лет включала в себя эта вечность, она предпочла не уточнять. — В те времена Матс и Вигго были лучшими друзьями.

— Тогда это и правда было целую вечность назад.

В животе у Ины появились странные ощущения.

— Если они друг друга не переносили, почему Вигго отписал ему половину фермы?

Сванте покачал головой.

— На этот вопрос у меня нет ответа. Но Вигго оказал нам медвежью услугу. Как будто у нас и без того мало проблем. Матс прекрасно знает, насколько плохо в финансовом плане обстоят дела на ферме, и хочет воспользоваться этим, чтобы прибрать к рукам всю землю.

Ина нахмурилась.

— Неужели у вас все так плохо с деньгами?

Сванте отозвался очередным ворчанием.

— Но… вы же производите столько продукции… Сюда даже сейчас приезжают туристы, хотя еще не сезон. — Она вспомнила о парковке перед кафе, где стояло с десяток машин. — К тому же вы говорили, что Кнут каждый день развозил товары покупателям.

— Так-то оно так, — согласился Сванте, — и тем не менее хозяйство сжирает всю прибыль. Кроме того, Агнета слишком мягкая, — настойчиво добавил он. — Вечно закрывает глаза на то, что кто-то задерживает арендную плату. Да и в цифрах она не сильна.

Ина, напротив, любила цифры.

— Еще этот Матс! — буркнул Сванте. — Постоянно шныряет вокруг и подначивает людей, призывая их уговорить Агнету продать ему свою долю.

— Но она же этого не сделает, — сказала Ина, и Сванте снова энергично покачал головой.

— Ни в коем случае. До тех пор пока Агнете удается держаться на плаву, она не продаст ферму ни ему, ни кому-либо другому. — Погрузившись в размышления, он почесал подбородок. — Этот Матс вечно сует свой нос в чужие дела. Буквально на днях я застал его здесь, в гараже. Он явно что-то вынюхивал.

— И что же он искал?

Сванте пожал плечами.

— По его словам, меня. Хотя на самом деле он прекрасно знал, что я был внизу, на озере, и чинил катамаран.

Ина задумчиво наблюдала, как Сванте подключил фен к удлинителю и включил его. Раздалось жужжание. Сванте сдул феном опилки с верстака и довольно усмехнулся.

— Работает, — объявил он и, выключив фен, вручил его Ине, как подношение, которое та с благодарностью приняла.

— Сколько я тебе должна?

— Нисколько. — Сванте убрал инструменты в ящик, но вдруг замер. — Или… — Он вдруг хитро подмигнул ей: — Скажем, прогулку на катамаране.