Я иду на своем суденышке вдоль береговой линии, пока не встречаю корабли британских ВМС. Меня подбирают и, как только я подтверждаю свою личность, отвозят к другим агентам МИ–13, которые эвакуировались из Дувра.

На юго-востоке Англии уже бушует война. Мы возвращаемся в Камелот, чтобы разобраться, чем можем помочь в борьбе с фейри.

Мы уже замедлили вторжение Оберона и спасли десятки тысяч мирных жителей, но я не могу выбросить из головы Рафаэля и не думать, через что ему теперь приходится проходить.

Закат расстилает по небу рыжую мантию, солнце опускается все ниже над морем. Мы в устье текущей к Камелоту реки. Речная вода поблескивает в медном свете. Старая виселица раскачивается на ветру.

Идем вверх по реке в тумане, вот уже виден Камелот. Рафаэль должен был находиться здесь, с нами. Любоваться дубами, окрашенными в огненные краски осени. Чувствовать зов дома. Ведь Камелот теперь и есть мой дом, да?

Когда я только приехала, все здесь казалось мне странным и чужим, словно сон. Нет, не сон, а сказка наяву, мир, к которому я не была готова. Теперь же старинные дома в тюдоровском стиле и возвышающаяся над ними каменная Башня Авалона, вечно окутанная туманом, кажутся знакомыми и успокаивающими.

За исключением того, что теперь в моем доме не хватает кого-то очень важного. Острая боль пронзает сердце.

Я должна вернуть его. Что бы ни случилось, я верну Рафаэля.

Вцепляюсь в поручень, стараясь сдержать рвотный позыв, пока мы подплываем все ближе к башне. Пожалуй, единственное, что осталось для меня неизменным за последние полгода, – тошнота при каждом выходе в море. И каждый раз, когда я думаю о Рафаэле, меня подташнивает еще сильнее. Я перегибаюсь через перила, живот скручивает.

Вдалеке из тумана поднимаются шпили Башни Авалона. Я представляю, что Рафаэль там, ждет на причале.

Но это только мое воображение.

– Помню, как ты в первый раз ехала сюда со мной… – Ко мне незаметно подходит Тана и протягивает чашку чая. – Ты выглядела такой растерянной…

Я с благодарностью беру чай, делаю глоток, и мне становится немного легче.

– Я только что вспомнила то же самое.

– Выше нос, Владычица Озера. – Тана кладет руку мне на плечо. – День в общем-то выдался хорошим.

У меня отвисает челюсть:

– Хорошим? Погибли люди. Рафаэля захватили в плен…

– Зато мы замедлили наступление тьмы, и у нас еще остается надежда.

– Но не у Рафаэля.

– Разве?

В голосе Таны что-то такое, от чего тяжесть в моей груди исчезает. В уголках ее губ появляется игривая улыбка.

– Ты о чем? – спрашиваю я. – Ты что-то видела? Можешь, черт возьми, просто сказать?

– Успокойся. – Она протягивает колоду карт. – Перетасуй.

Я послушно тасую колоду трясущимися руками.

– Теперь тяни карту. Только одну.

– Это больше похоже на фокус, чем на толкование.

– Это и есть гадание.

Я тяну карту и переворачиваю. Звезда.

– Я проверяла не раз, – говорит Тана. – Всегда выпадает Звезда. Прошлое и будущее. И я не сомневаюсь, что это Рафаэль. Карта означает исцеление и связь со Вселенной того, кто находится в гармонии с созидательной силой. Если он в самом деле обречен, мы бы этого не увидели. Его свет потускнел бы. Рафаэль в плену, это правда. Но ты можешь его спасти. Вернуть. И его свет вернется к нам.

Вопреки здравому смыслу я чувствую, как в моем сердце снова вспыхивает надежда.

– Уверена? – У меня перехватывает горло.

Она треплет меня по щеке:

– Ты же Владычица Озера.

Я прикусываю губу:

– Звучит слишком официально.

– Тогда Водяная Стерва? – улыбается подошедшая Серана. – Так лучше, правда?

– Водяная Стерва? – изумленно переспрашивает Тана. – А меня как ты называешь за глаза?

– О, ты, разумеется, настоящая душа компании, Тана.

Она хлопает глазами:

– Я?

– Нет, дорогая. Это был сарказм. Даже посреди самой безумной попойки в мире с великолепными мужчинами, напитками и танцами ты бы уставилась стеклянными глазами и заявила, что на этом самом месте сто лет назад прикончили какого-то бедолагу. Да, и что все мы умрем через неделю.

Тана приподнимает бровь:

– Предпочитаешь, чтобы я держала все в секрете?

Я смеюсь:

– Как ни странно, у Таны на этот раз хорошие новости. Видимо, я спасу Рафаэля.

Серана кивает:

– Конечно, спасешь. Никто не остановит мою Водяную Стерву.

На пристани нас уже ждет толпа. Сначала я узнаю Амона по длинной бороде. Потом вижу другие знакомые лица – агентов, которые были моими однокурсниками, кое-кого из рыцарей. Дариус улыбается и отчаянно машет нам рукой.

Никого из Пендрагонов не видно.

Едва мы причаливаем, я выпрыгиваю из лодки, радуясь, что снова оказалась на твердой земле. Меня еще подташнивает. Ко мне подходит Амон.

– Есть новости о ходе войны? – спрашиваю я.

Он серьезно кивает:

– Довольно много, но обсудим позже. Сначала я бы хотел кое-что сделать…

Амон открывает небольшой футляр. Внутри серебристый торк с розовым отливом. Я сглатываю комок в горле.

– Ния Мелисенда, – объявляет Амон. – И вновь добро пожаловать в ряды агентов Камелота. Вы – рыцарь Авалонской Стали.

Он достает торк из футляра и застегивает у меня на шее. Вокруг ликование, море улыбающихся лиц друзей, товарищей по оружию.

Как бы я хотела, чтобы Рафаэль тоже был здесь и видел это…

Но Тана предсказала, что я верну его. А уж она знает толк в предсказаниях.

* * *

Холодный осенний ветерок обдувает мою шею. Набрасываю капюшон шерстяного плаща и иду вдоль озерного берега. В это время суток следует спать. Ночью все спят. Но Рафаэля нет рядом, и я вообще не могу уснуть. Когда я в последний раз нормально спала? Кажется, несколько дней назад… До того, как Оберон захватил Рафаэля.

Дождь барабанил в окно, пока я пыталась уснуть. Теперь этот звук всегда напоминает о Рафаэле: как я лежу в постели в его комнате в башне. Или целую его мокрую от дождя кожу в Фейри-Франции.

Моросит, ночной воздух наполнен петрикором[44].

Сама не знаю, зачем я бреду к мосту мимо Башни Нимуэ, но меня так и тянет туда. Может, потому что именно там мы с Рафаэлем поцеловались когда-то душной летней ночью…

Или я спятила от хронической бессонницы.

По зеркальной поверхности озера стелется туман. Несколько оранжевых дубовых листьев яркими пятнами выделяются на темной воде.

Наконец я добираюсь до моста и поднимаюсь по старинной каменной лестнице.

Ступени скользкие от дождя, я держусь за перила. Башня возвышается над озером, окутанная туманом. Прохожу мимо места, где мы с Рафаэлем спрыгнули в воду, сердце разрывается от воспоминаний. Боже, как хочется вернуться в прошлое…

Среди древних узоров Башни Нимуэ встречаются слабо светящиеся символы в виде тройной спирали. Я прохожу через дверную арку и кожей ощущаю магическое жужжание. С одной стороны лестничной площадки – ступени, спускающиеся к озеру. С другой – круглое помещение, напоминающее храм. Слабый свет просачивается в остроконечные окна, в которых больше нет стекол – если они вообще когда-нибудь там были. В проемы задувает прохладный ветерок. В центре – покрытый слоем пыли круглый каменный алтарь. Сверху вырезаны изображения трех длинноволосых женщин с урнами в руках. Я на секунду прикасаюсь к ним пальцами и тут же отдергиваю руку: они слишком древние, чтобы трогать их вот так запросто.

По моей коже бегут мурашки. Какое было предназначение этого места в давние времена?

Подхожу к окну, смотрю на озеро, и меня охватывает волнение. У подножия башни ждет лодка. Я бывала здесь не раз, но никогда не видела лодку. Маленькое судно сияет в лунном свете; я высовываюсь из окна, чтобы рассмотреть его поближе. Похоже на деревянное каноэ с изогнутым носом и кормой, украшенное замысловатыми узорами. Поперек лежат два весла.

Сердце бьется сильнее. Некоторые говорят, что Владычица Озера – покровительница Камелота. Но Нимуэ занималась не этим. Не для того она заточила Мерлина внутри дуба. Она была мостом между людьми и фейри и хранительницей обоих миров. И когда люди начали слишком много брать на себя, она попыталась восстановить равновесие.

Если я новая Владычица Озера, что это значит?

В моей груди что-то сжимается, словно невидимая нить связывает меня с лодкой.

Выбегаю из круглого помещения и мчусь вниз по лестнице, которая заканчивается открытой арочной дверью и каменистой дорожкой, ведущей к лодке. Забираюсь в нее, хватаю весла и, не обращая внимания на непрерывную морось, начинаю грести. Пар от дыхания клубится в ночном воздухе.

Я гребу все быстрее. Лодка явно послана не просто так. Судорожно пытаюсь понять, не связано ли это с Рафаэлем. Тана сказала, что я спасу его. А за последние два дня выяснилось, что никто из рыцарей Круглого стола не представляет, как вырвать Рафаэля из лап Оберона.

Я работаю веслами. Холод обжигает.

Нимуэ пожертвовала возлюбленным ради своего предназначения.

А Рафаэль? Он поступил как раз наоборот – подверг опасности Камелот ради моего спасения. Грудь просто разрывается. Чем скорее я вызволю Рафаэля, тем меньше шансов, что его расколют.

И тут доносится шум Завесы. Вокруг такой туман, что почти ничего не видно. Но там явно что-то переливается радужным блеском. Да, это Завеса, но теперь она издает низкий, резонирующий, почти музыкальный гул. Это другая магия, прекрасная и древняя. Возможно, первобытная.

Неужели Авалон все это время находился здесь? Я учащенно дышу, пока внутри распускается алый цветок магии Стража. Как только гул стихает, я начинаю грести еще быстрее, пробиваясь сквозь туман. А если Рафаэля держат как раз здесь? На самом Авалоне?

Весла погружаются в воду, туман рассеивается. Я продолжаю плыть. Оглядываюсь через плечо на то, к чему приближаюсь, и чувствую, как мир сдвигается с оси.

Это он – скалистый, поросший мхом остров. Авалон. Огромный, беспорядочно выстроенный замок из камней на вершине скалистого утеса. Башни из светлого, почти сияющего камня поднимаются в ночное небо. На уровне озера по всему острову растут яблони и дубы.

Я едва дышу.

Лодка причаливает. Я спрыгиваю на усеянный листвой берег и перевожу дух. Извилистая тропинка среди камней поднимается к замку. Хрипя и задыхаясь, я карабкаюсь по неровным ступеням. В воздухе стоит густой яблочный запах, каменные ступени выстланы красными и оранжевыми листьями.

Но когда я добираюсь до вершины, то испытываю разочарование. Место выглядит заброшенным, ни огонька, ни факела. Башни разрушены, сады запущены. Из замшелых стен выступают мосты, ведущие в пустоту. Конечно, Рафаэля здесь нет.

Присмотревшись, замечаю на каменных стенах искусную резьбу в виде тройных спиралей, фаз Луны и лиц в форме листьев.

– Ния Мелисенда… – останавливает меня на полпути низкий голос.

Из темной разрушенной арки возникает фигура в черном плаще и светлой короне с шипами. Меня охватывает страх. Мне знакомы и корона, и темные кудри, и острые скулы. Эта корона изображена на картинах, развешанных по всей Башне Авалона. Никто не хочет, чтобы мы забыли его.

Дом Морганы…

– Мордред… – Мой голос дрожит. – Вы живы.

– Да.

– Это вы прислали лодку?

Он делает шаг навстречу:

– Сначала ты была мне неинтересна. Но когда я услышал о неприятностях, которые ты доставила Оберону, мне стало любопытно.

Он собирается меня убить. Вот зачем он послал за мной. Он хочет защитить сына. На его пальцах поблескивают кольца. Меча нет, но он ему и не нужен. Мордред Цареубийца убил самого Артура, великого рыцаря и короля. Он способен раздавить меня голыми руками.

Я делаю шаг назад:

– Я думала, вы умерли.

Рафаэль собирается убить всех из рода Мордреда. И даже не представляет, что ему придется убить и самого Мордреда.

У него бледно-голубые глаза. Он пожимает плечами:

– Все это время я был здесь. Раз в сто лет я могу вырваться на свободу, но ненадолго. А потом снова оказываюсь в замке своей матери. Таково мое проклятие.

Я делаю глубокий вдох:

– Разве ваш сын не может вас освободить?

– У меня нет сына.

Кровь бурит, я больше не чувствую холода:

– Я про Оберона. Короля Оберона.

Мордред криво улыбается:

– Значит, вот что обо мне думают? Что этот бастард – мой сын? Нет. Оберон – порождение Нимуэ и Мерлина. Мерлин, этот двуличный вероломный мерзавец, проклял меня.

Я откашливаюсь:

– Вы убили короля Артура и всех, кто тогда находился в Авалоне…

– Посмотри, что они задумали! – рычит он, указывая на замок. – Обратить королевство фейри в руины. Разрушить навсегда. Артур и его сука-жена всегда были нашими врагами, это любому идиоту понятно. Любому, кроме Мерлина. Они говорят, что мы заколдовали и очаровали людей. Но в случае с Мерлином всё наоборот.

Мой голос звучит как будто издалека:

– Дому Морганы предначертано уничтожить Камелот.

Мордред мрачно улыбается и задумчиво смотрит в небо.

– О, я знаю. И ты поможешь мне в этом, Ния. Я вижу во сне много чего, порой и тебя тоже. Есть один мужчина с серебристыми глазами, которого ты хочешь спасти от Оберона. – Он пристально смотрит на меня. – И только я в силах тебе помочь, дочь моя.