Я прячусь на пирсе за импровизированной баррикадой из машин и военной техники. Рядом шеренга британских солдат с винтовками наперевес. Армия фейри нам явно не по зубам, но мы хотя бы попытаемся их задержать.

Я выглядываю из-за капота и вижу, как клиперы идут к берегу. Нам удалось потопить один и серьезно повредить другой, но остальные на плаву.

Над головой пролетает рой стрел, на несколько ужасных секунд закрывая небо. Открывать ответный огонь нет смысла: фейри защищены магическими барьерами. Только моя сила может разрушить их, но я на грани истощения.

Вокруг гремят пушки и винтовки, я осматриваю поле боя: стрелы торчат из трупов с нашей стороны баррикады, улицы залиты кровью. В воздухе витает едкий дым.

Я пригибаюсь за машиной. Мостовую совсем рядом усеивают стрелы, крики заглушают шум битвы. Скоро фейри ворвутся в Дувр, убивая всех на своем пути.

Со стороны причалов доносится глухой ритмичный стук боевых барабанов фейри – они грохочут, как пушки. Вражеские трубы издают низкий зловещий звук, от которого грудь пронзает первобытный страх.

Новый рой стрел рассекает небо над нами, я вжимаюсь в дверцу автомобиля. Еще больше стрел падают на землю в нескольких дюймах от меня. Выглядываю из-за капота и вижу, как причаливают первые три корабля. Сердце бешено стучит: на пирс спрыгивают воины-фейри, их доспехи сверкают в лучах утреннего солнца. Окруженные мерцающим магическим барьером, они готовы к атаке, ветер разносит над морем отрывистые боевые кличи – ужасные, как вопль банши.

Сержант бросает на меня вопросительный взгляд.

– Рано, – говорю я.

– Ждать! – командует он солдатам.

Всё больше и больше фейри десантируются на берег и толпятся на узких пирсах. Первые ряды всего в двадцати ярдах от нас.

Я призываю силу – она распускается в сознании алым цветом – и прорываюсь через магический щит; тот разлетается вдребезги. Тепло покидает меня, тело холодеет.

– Огонь! – кричит Рафаэль, обнимая меня.

Десятки пушек оглушительно выстреливают. Железо не ядовито для этих фейри, их тела прочнее человеческих, но попадание из пушки они все равно не переживут.

Дрожа, вижу, как первые атакующие падают на землю – мертвы или ранены. Хоть у нас немного солдат, наши пушки вполне эффективны.

Рафаэль крепче обнимает меня. Он пытается и согреть, и защитить, уберечь от опасности. Но мы сами залезли в самое опасное место, не так ли?

Фейри продолжают наступать под градом пуль и осколков. Они идут шеренгами, изрыгая боевой клич.

Но даже пушкам не остановить наступление. Фейри штурмуют импровизированную баррикаду, начинается хаос. Солдаты стреляют из винтовок.

Рафаэль запрыгивает на капот машины и выхватывает меч. Какой-то фейри прыгает следом, Рафаэль рассекает ему горло и сразу обезоруживает другого. Третьего сбрасывает с капота и наносит удар в спину. Он – вихрь силы, сметающий всех на пути.

Но фейри уже прорвались через баррикаду на улицы Дувра.

Срываю с плеча лук и выпускаю стрелу в бок воина-фейри, который вот-вот убьет человеческого солдата. Еще одна стрела пролетает мимо цели.

Основных снайперов мы разместили в зданиях возле порта. Вокруг беспорядок, запах крови смешивается с запахом пороха. Но теперь хотя бы нет защищавшего фейри магического барьера.

И все же некоторые из них кажутся неуязвимыми для пуль. Раненый в грудь воин-фейри, даже не притормозив, врывается в дом, и через несколько секунд из окна верхнего этажа вываливается труп сидевшего там снайпера.

Когда я накладываю на тетиву очередную стрелу, передо мной вырастает фейри – шести футов ростом, с серебристыми волосами, из его пасти изрыгается звериный рык. Он замахивается боевым топором. Я уворачиваюсь, он бросается следом и пытается нанести еще один удар, но спотыкается, в его глазах шок. Он падает на колени. Из груди брызжет кровь. У него за спиной стоит Рафаэль, с меча стекают алые струйки.

– Ния, уходим.

Я киваю и поднимаюсь на ноги:

– Сержант, дайте сигнал к отступлению!

Рафаэль насухо вытирает меч:

– Сержант погиб.

Я слежу за его взглядом и вижу в нескольких футах сержанта в луже крови, пустые глаза устремлены в небо.

– Отступаем! – кричит Рафаэль солдатам. – Пошли, пошли!

Солдаты выполняют приказ, отстреливаясь на ходу. Аткинсон хорошо обучил их. Снайперы прикрывают друг друга, ухитряясь отступать и одновременно замедлять преследователей.

Рафаэль хватает меня за руку и тащит подальше от линии огня. Я спотыкаюсь о собственные ноги, стараясь не отставать. Мы бежим по пирсу под звуки выстрелов и криков, я уже задыхаюсь.

– Нужно подняться на утесы и выбраться из города! – кричу я Рафаэлю.

– Не получится, – отвечает он. – Там уже полно фейри.

– Есть идея получше?

– Возвращаемся к лодке.

Он прав. Каким-то чудом наша лодка, пришвартованная на дальнем конце пирса, до сих пор цела. Почти все фейри высадились на другой стороне порта.

– А морские змеи?

– Они не станут нападать на одну маленькую лодку. Они здесь только для защиты флота фейри от британских ВМС. Надеюсь.

– Надеешься?

– У нас не так много вариантов.

Мы начинаем спускаться к лодке по длинному пирсу. Волны разбиваются о него с обеих сторон. Лодка всего в паре сотен ярдов. Через пять минут мы доберемся до нее и выйдем из…

Твою мать.

Высадка фейри на берег еще не закончилась. Пятеро направляются к нам, преграждая путь к лодке.

– Рафаэль! – зову я.

Мы резко останавливаемся. Двое воинов-фейри зашли с тыла. Страшнее их я не видела: мужчина и женщина в черных доспехах, каждый ростом почти в семь футов. За спинами, как боевые штандарты, развеваются одинаковые красные плащи. У женщины в каждой руке по боевому топору, у мужчины – огромный меч, его лезвие сверкает на солнце. По сравнению с этими двумя остальные фейри – просто игрушечные солдатики.

– Близнецы, – угрюмо изрекает Рафаэль.

– Кто?

– Маэртиса и Видаль. Два самых жестоких капитана Оберона. Наверное, командуют этим отрядом.

– Ох… – Я сглатываю комок в горле и поворачиваюсь, чтобы убежать, но на нас наступают еще трое. – Мы в западне.

– Ния, держись рядом. – Рафаэль поднимает меч.

Я стою спиной к Рафаэлю, лицом к трем фейри, приближающимся со стороны города. Разум вопит, когда они бросаются на нас. Выпускаю стрелу, она рассекает горло одному из них. Но с другой стороны надвигаются близнецы и их подручные. Рафаэль движется с невероятной скоростью, меч со свистом рассекает воздух. Он разрубает одного солдата, убивает следующего и скрещивает мечи с третьим.

Двое фейри бросаются на меня, я выхватываю нож. В голове раздается раздраженный голос Вивиан: «Кто же берет нож на мечевой бой?»

Первый фейри замахивается мечом. Я пригибаюсь, уворачиваюсь и касаюсь его руки. И использую весь охвативший меня ужас, швыряя его, как в топку, в сознание врага. Нет времени разбираться в его странных мыслях – вместо этого я обрушиваю магию на его ощущения, сбивая с толку и заставляя принять друга за врага. Он поворачивается и пронзает клинком напарника. Я разрываю телепатическую связь; фейри смотрит на солдата, которого только что убил.

– Эйнион! – рыдает он.

Воспользовавшись его растерянностью, я бросаюсь на него и вонзаю нож ему в горло. Он разевает рот от шока и боли, падает с пирса в пенистое море и скрывается в волнах.

Тяжело дыша, оборачиваюсь. Трое мертвых фейри лежат у ног Рафаэля. Он сражается с Видалем, мечи громко лязгают. Женщины, Маэртисы, не видно – наверное, ее тоже поглотили волны, как и убитого мной солдата. Приседаю в боевой стойке и прикидываю расстояние до Рафаэля и его противника. Громила-фейри примерно в дюжине ярдов. Я уже готова атаковать, но кто-то выкручивает мне руку. Вскрикнув от боли, я роняю нож. К моему горлу приставлено лезвие. Я тянусь к спрятанному в ботинке ножу…

– Не советую, – шепчет на ухо Маэртиса и вонзает топор поглубже. Боль обжигает шею.

Стоя на пирсе, я вижу, как Рафаэль парирует мощный удар Видаля и поворотом меча отправляет оружие противника в море. Видаль пытается выхватить меч Рафаэля, но получает рукоятью по лицу и падает на колени. Рафаэль замахивается, чтобы прикончить его.

– Рафаэль Ланселот! – кричит Маэртиса, лезвие впивается мне в кожу. – Твоя слава опережает тебя.

Рафаэль оглядывается и, увидев, в каком я положении, хватает Видаля и приставляет к его шее окровавленный меч.

– Причинишь ей вред – останешься единственным близнецом, – холодно цедит он.

Мы застыли на пирсе под вой морского ветра. Кровь стекает по моей шее за воротник. Я не смею даже сглотнуть.

– Что ж, любопытная ситуация, – произносит Маэртиса таким тоном, словно ей нравится такой вариант.

– Прикончи ее, Маэртиса, – рычит Видаль.

Рафаэль сильнее вдавливает меч в шею противника.

– Тихо, – приказывает он. – Или останешься без уха.

– Так, давай без этих штучек… Мы ведь не такие варвары, как люди. Поговорим? – вкрадчиво предлагает Маэртиса.

– Не о чем говорить. Ты отпускаешь женщину, мы возвращаемся к лодке. Как только доберемся до нее, я отпущу твоего брата, и мы уйдем.

– Не пойдет, – холодно усмехается Маэртиса. – Сначала отпусти брата, а потом я отпущу свою новую подружку.

– Этому не бывать.

– Значит, будем стоять, пока не придут мои солдаты – выяснить, куда подевались командиры.

– Если они приблизятся хоть на шаг, убью твоего брата, – рявкает Рафаэль.

– Фу… Ну что ты опять про убийства, Ланселот? – Маэртиса вздыхает. – Я слышала о тебе, но не думала, что ты настолько кровожаден… Ладно. Предлагаю вот что. Мы вместе идем к лодке. Там одновременно отпускаем заложников и объявляем ничью.

Рафаэль обдумывает предложение и наконец кивает:

– Согласен.

Я направляю свою телепатическую силу через вцепившиеся в мою руку пальцы Маэртисы и почти мгновенно проникаю в ее разум. Это походит на чтение мыслей древнего хитрого паука. Ее прошлое усеяно трупами фейри, которые перешли ей дорогу, и она собирается сделать с нами то же самое.

– Рафаэль, это ловушка! – выпаливаю я. – Как только мы отчалим, она пошлет вслед морского змея. Они подчиняются ей.

– О! – Маэртиса хохочет. – Да она телепат… Как забавно! Признаюсь, она права. Но кто знает, может, у вас получится обогнать морского змея на своей лодчонке…

Довольно. Я напрягаю все силы и посылаю свои мысли в ее сознание. Сейчас заставлю ее бросить топор и…

Ничего подобного, думает она и отшвыривает мои мысли прочь.

Я задыхаюсь. Телепатическая связь прервалась.

– Ты больше не станешь копаться в моих мыслях, – говорит Маэртиса вслух. – Только попробуй еще раз – и останешься без уха.

– Не тронь ее. – Рафаэль стискивает зубы.

– Надоело! – рявкает Маэртиса. – Если мы застрянем здесь надолго, вы оба умрете. И мой брат тоже. Хоть он и тупица, но мне нравится. Так что этому не бывать. И еще понятно, что я не позволю уйти вам обоим. Это было бы глупо, Оберон сдерет с нас кожу заживо. Но я предлагаю разумный торг. Сдайся нам живым.

– Этого не будет, – рычит Рафаэль.

– Ты не понял. Я говорю не о вас обоих, а только о тебе, Ланселот. Я отпущу девушку.

– Нет! – вопит Видаль. – Ты можешь схватить их обоих…

Рафаэль сдавливает ему шею, и Видаль обмякает, теряя сознание.

– Итак, – в голосе Рафаэля звенит металл, – ты что-то сказала?

Похоже, Маэртису не беспокоит подобное обращение с ее братом.

– Я сказала, что мне нужен только ты. Девушке я позволю уйти.

Рафаэль фыркает:

– И отправишь за ней морского змея, как только получишь брата?

– Не отправлю. Ты можешь держать меч у толстой шеи моего братца, пока эта юная телепатка не уплывет подальше.

– Нет, не вздумай! – кричу я. – Она лжет. Ты просто нужен ей живым. Она будет пытать тебя, чтобы выведать всю информацию. Нам нельзя сдаваться живыми!

Рафаэль сжимает челюсти:

– Зачем я вообще тебе нужен?

Маэртиса пожимает плечами:

– Лично мне – незачем. Но провидцы Оберона верещат, что его может остановить только Хранитель Озера. Они говорят, что это ты. И Оберон хочет выяснить, каким образом один человек может разрушить его планы.

Я задыхаюсь. Владычица Озера. Это не Рафаэль. Это я. Видимо, провидцы рассказали Оберону в общих чертах, но указали не на того человека.

– Это я нужна Оберону, – выпаливаю я. – Тана сказала мне, что я – Владычица Озера. Хранительница Озера. Она твердит это уже несколько месяцев. Ты не можешь им сдаться. Послушай, забери в лодку Видаля. Маэртиса не пошлет следом змея, если ты возьмешь в заложники ее брата. Ты сможешь уйти…

Рафаэль поднимает палец.

– Откуда мне знать, что ты не лжешь? – обращается он к Маэртисе.

Она вздыхает:

– Спроси свою подружку-телепатку. Я разрешу ей заглянуть в свои мысли. Она подтвердит, что я говорю правду.

Рафаэль смотрит на меня:

– Сделай это.

Я киваю, но не потому, что собираюсь поиграть в игру Маэртисы. Как только я снова проникну в ее сознание, то заставлю ее отпустить меня.

Снова устанавливаю телепатическую связь и сразу понимаю: Маэртиса говорит правду. Она отпустит меня и позволит Рафаэлю держать ее брата в заложниках, пока я не уплыву. Это рискованно. И она это знает. Но рассчитывает, что Рафаэль не станет убивать ее брата, пока я не окажусь вне досягаемости морского змея. А к тому времени, рассуждает она, на пирсе соберется столько солдат, что они обезоружат Рафаэля, даже если тот решит перерезать Видалю горло.

Я не дам ей такой возможности. Пытаюсь понять, что у нее на уме, и направляю всю свою силу в ее сознание. Подпитываюсь ревущим внутри яростным пламенем – стремлением защитить Рафаэля.

Я возьму разум Маэртисы под контроль и заставлю ее бросить топор…

На этот раз она вышвыривает меня с еще большей яростью.

– Мое терпение на исходе, телепатка. Я же предупреждала тебя не делать этого… А теперь расскажи своему командиру-рыцарю правду о моих мыслях. Что я отпускаю тебя, можешь плыть куда угодно.

Я умоляюще смотрю на Рафаэля.

– Она говорит правду? – спрашивает он.

Ветер все сильнее, волны выше и выше. Нужно убедить Рафаэля уйти.

– Она… – Я хлопаю глазами, мысли путаются. – Нет. Нет, она врет. Ей плевать на брата. Ты просто нужен ей живым. Она все равно убьет меня. Но не тебя, потому что у тебя ее брат. И потому, что Оберон хочет, чтобы ты остался в живых. Можешь садиться в лодку, если оставишь меня здесь.

Взгляд Рафаэля смягчается:

– Ох, Ния… Для той, кто столько лет говорил людям то, что они хотели услышать, ты неубедительна. Мне казалось, я лучше обучил тебя… Что ты за шпион, если так плохо лжешь?

Слезы застилают мне глаза.

– Я прекрасно умею врать… – Мой голос срывается. – Но не тем, кто мне дорог. Ты не можешь сдаться ей живым. Не можешь.

– Как трогательно, – встревает Маэртиса. – Должна сказать, я просто расплакалась. А теперь давайте начнем шоу.

К моему удивлению, она отпускает меня и отступает на шаг:

– Давай, телепатка. Пока я не передумала и не решила, что мне все-таки нравится быть единственным ребенком в семье.

Я бросаюсь к Рафаэлю.

– Пожалуйста, не надо! – умоляю я в отчаянии. – Давай уйдем вместе. Заберем с собой ее брата. Она ничего нам не сделает, если взять его в заложники.

– Сделает, – отвечает Рафаэль. – Она сказала правду. Оберон сдерет с нее кожу заживо, если узнает, что у нее в руках был агент Камелота, а она его отпустила. Особенно так называемого Хранителя Озера.

– Нет-нет, послушай… – Я наклоняюсь к его уху и шепчу: – Они этого не знают, но им нужна я, а не ты. Я Владычица Озера. Я сдамся, и ты сможешь выбраться живым…

Он качает головой:

– Не смеши.

– Рафаэль, клянусь, это я им нужна…

– Я знаю.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Конечно, я знаю. Единственный человек, кто способен остановить Оберона? Разумеется, это ты. Моя Владычица Озера.

– Знаешь? – Я не верю своим ушам.

– Садись в лодку. Останься в живых. Останови Оберона. Прошу. Ради меня. Покончи с Домом Морганы и спаси Башню. Сделай это. Ради меня.

Он принял решение и не сойдет с пирса. Я пытаюсь придумать, как изменить ситуацию, но все варианты заканчиваются для Рафаэля гибелью или пленом.

Может, взять под контроль его разум? Сделать так, чтобы он оставил меня здесь, а сам уплыл с братом Маэртисы в заложниках?

Нет. Нельзя так с ним поступить.

Я отворачиваюсь, к горлу подступают слезы. Сажусь в лодку и завожу мотор. Я никогда раньше не плавала одна. И вообще с трудом выношу путешествия по воде. Но управление простое, и я отчаливаю от пирса.

Оборачиваюсь: Рафаэль смотрит вслед, его меч по-прежнему на горле Видаля. Маэртиса терпеливо ждет в нескольких шагах, ее красный плащ развевается на ветру.

Перед глазами все плывет. Фигуры на пирсе становятся нечеткими. Глаза наполняются слезами.