Я откусываю от лавандового торта; сладость с легким цветочным привкусом тает на языке.

– Хочешь кусочек?

– Это все для тебя. – Рафаэль уже лежит на полу.

Я жую и поглядываю в окно. И тут мое сердце замирает. Седой Лис пялится прямо на меня в подзорную трубу.

– Рафаэль… – тихо зову я. – Почему охранники Карадока шпионят за нами?

– Что? – Он вскакивает и бросается к окну. – Отойди немного назад.

– Они же не увидят нас в темноте, да?

Рафаэль медленно качает головой:

– Нет, но, возможно, в этом и проблема. Они в курсе, что здесь молодожены. У нас всю ночь не горел свет, а это может показаться немного странным. Изобрази, будто готовишься ко сну. Нужно подпустить правдоподобия.

Пока Рафаэль зажигает свечу, я опускаю подзорную трубу, отворачиваюсь от окна и сбрасываю платье, в котором была весь день. Под ним шелковый топ и трусики. Воздух просто ледяной, по коже бегут мурашки.

Рафаэль поворачивается ко мне, в его серебристых глазах вспыхивает холодное пламя. Он подходит ближе и прижимает ладони по обе стороны от моей головы к стеклу. Жар его тела согревает кожу, Рафаэль опускает взгляд на мои губы:

– Мне придется тебя поцеловать.

– Для правдоподобия, – шепчу я.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе:

– Ради миссии.

– Ради Англии.

Рафаэль требовательно прижимается своими губами к моим, жадно целует, и расплавленное желание стекает с его губ в мой живот. Он просовывает руки мне под ягодицы, приподнимает и усаживает на подоконник, поцелуй становится глубже. Я провожу руками по его прессу, хотя Седой Лис вряд ли заметит этот жест. Обвиваю Рафаэля ногами. Он запускает пальцы в мои волосы, притягивает голову к себе и целует еще глубже. Наши бедра прижимаются друг к другу. Чувствую, как у него встает. От Рафаэля пахнет дождевой водой и мускусом, и я уже не могу точно вспомнить, зачем мы здесь. Помню только, что страстно хочу его – с того самого момента, как он в первый раз меня поцеловал. Я потрясена до глубины души.

Рафаэль прерывает поцелуй, его глаза горят, дыхание тяжелое. Одна рука до сих пор на моей заднице, другая запуталась в волосах.

– Я давно хотел поцеловать тебя…

– Но это запрещено, – шепчу я.

Рафаэль словно в полузабытьи качает головой.

– А Джиневра? – спрашиваю я как бы невзначай. – Она выходила из твоей комнаты, а ты был без рубашки.

Его брови взлетают вверх:

– Когда это?

– Когда ты подбирал мне новый гардероб.

Он по-прежнему удерживает меня на подоконнике, слегка сжимая ягодицы:

– Это было полгода назад.

Я пожимаю плечами:

– Ты же помнил про торт, хотя тоже прошло полгода.

Свет свечей золотит его идеальные черты.

– Для Джиневры нет границ, – тихо говорит Рафаэль. – В тот день она обходила Башню Авалона, чтобы составить отчет, ворвалась и застала меня врасплох. Подозреваю, нарочно. Она поверхностная и раздражает.

Я киваю:

– А, и ты заметил…

Он мучительно вздыхает:

– Думаю, у нас получилось весьма убедительное шоу для охранников?

– Да.

Рафаэль отпускает меня; я соскальзываю с подоконника, уже скучая по теплу его мощного тела. Задуваю свечу, поворачиваюсь и смотрю в окно: Седой Лис с разочарованным видом опускает подзорную трубу. Он хотел чего-нибудь поинтереснее. По правде говоря, я тоже.

Чувствуя себя немного виноватой, смотрю, как Рафаэль берет с кровати тонкое покрывало и укрывается им, лежа на деревянном полу.

– Здесь совсем не жарко, – замечаю я.

– Бывало и хуже.

Я сажусь на кровать и смотрю вниз – на широкие плечи Рафаэля, его мощные бицепсы.

– Нам нельзя спать в одной постели. – Его голос звучит хрипло. – Наверное, твои подруги что-то заподозрили и уничтожили письма. В конце концов, Тана действительно видит будущее, а после того, что случилось с Аликс… – Он окидывает меня пристальным взглядом, задерживаясь на груди, виднеющейся из-под шелка. – Черт возьми. – Между его бровями пролегает складка, светлые глаза пылают как звезды.

– Что-то не так? – Я позволяю бретельке топа соскользнуть с плеча.

– Ты безупречна. – Рафаэль зажимает рот рукой, натягивает тонкое покрывало и отворачивается. – Я собираюсь поспать.

Снаружи хлещет ледяной дождь с градом.

– Под таким покрывалом не согреешься, – говорю я. – Знаешь, в кровати хватит места. – На самом деле не совсем так: в этой двуспальной кровати мы будем тесно прижаты друг к другу. – Я прекрасно умею спать на боку.

– Спокойной ночи, пикси. – Рафаэль переворачивается на спину, деревянные половицы скрипят.

Без камина в комнате не выше пятидесяти градусов[41], а покрывало годится разве что для лета.

Я совершенно уверена, что не засну. Не перестану думать о том, что я почувствовала, когда Рафаэль поцеловал меня. Как он прижался ко мне, как его язык коснулся моего и мне хотелось застонать. Представляю, как лежу с ним в этой постели, уткнувшись лицом ему в шею. Я стискиваю бедра, каждый дюйм кожи становится чувствительным и жаждет его прикосновений…

– Ты не спишь, – говорю я.

– Откуда знаешь?

– Потому что мы уже спали в одной комнате, и ты ужасно храпел.

– Что за бред…

– Ты правда не знал? – ухмыляюсь я.

– По ночам у меня редко бывают гости.

Хорошо.

У меня першит в горле.

Рафаэль сказал, что бывало и похуже. Я представляю его растерянным маленьким мальчиком на опушке леса в Броселианде в ожидании сестры, которая так и не пришла. Голодным. Спящим на земле и мху.

Просто невыносимо, если Рафаэль останется здесь в холоде на полу. Он заслуживает кровати.

– Ты можешь просто спать в кровати, Рафаэль? Ведешь себя как идиот…

Громкий вздох.

– Ну как устоять перед таким заманчивым предложением? Ты брала уроки этикета у Найвен?

Пол скрипит, Рафаэль встает.

Мой пульс учащается, я отворачиваюсь к окну. Капли дождя стекают по стеклу, кровать прогибается, когда Рафаэль забирается в нее. Я чувствую рядом его теплое тело.

Я лежу совершенно неподвижно. Если пошевелюсь, то напугаю его, и он снова сбежит на пол. И мне придется думать о маленьком мальчике, спящем на земле. Рафаэль накрывает нас тонким покрывалом и подтыкает его.

В воздухе разлит его соблазнительный запах. Когда Рафаэль здесь, в постели, я совсем не думаю о маленьком мальчике. Я думаю о чертовски идеальном мужчине. О том, как теплые светотени свечей ласкают его мускулы. Как его бедра двигаются между моими.

Рафаэль не дотрагивается до меня, но он совсем рядом. Мои бедра постепенно отдвигаются назад, пока ягодицы не касаются бедра Рафаэля. Я не специально – по крайней мере, мне так кажется.

– Пытаешься меня соблазнить? – тихо шепчет он.

– А?.. Нет.

Я оглядываюсь через плечо. Челюсти Рафаэля напряженно сжаты, и он так крепко стискивает покрывало, что кажется, вот-вот разорвет его.

– И в мыслях не было, – отвечаю я. – Просто здесь холодно, только и всего. – Тем не менее все мои чувства сконцентрированы в одной точке – там, где моя задница соприкасается с его бедром, и я не могу заставить себя пошевелиться.

Ты нарочно мучаешь меня, и я никак не могу перестать думать об идеальной форме твоей груди под этой майкой. Или о том, как ощутил бы твои соски во рту…

Я с ужасом понимаю, что впервые слышу его мысли.

Рафаэль испускает мучительный вздох и поворачивается ко мне, прижимаясь всем телом. О боги, это мускулистое тело, прижатое к моей спине, кажется таким восхитительным… Его руки обвиваются вокруг меня, его грудь тверда как сталь.

Я опять слегка подаюсь назад, прижимаюсь бедрами и чувствую на своей заднице что-то очень длинное.

О, боги, Ния… Я хочу познать каждый дюйм твоего совершенного тела.

Его каменный член позади меня. Между бедер начинает нарастать болезненное напряжение, теперь я могу думать только об этом. Потому что мужчины-полуфейри одарены во всех смыслах.

Интересно, что он сделает, если я потянусь за спину, скользну рукой к нему в брюки и поглажу там поверх трусов – просто слегка проведу вверх и вниз по этой великолепной длине? Теперь я не в силах думать ни о чем другом.

Клянусь, я не нарочно, но мои бедра снова подаются назад. Рафаэль напрягается. Его рука ласково обвивает мою талию, пальцы сжимаются прямо над бедренной косточкой.

– Ния… – как из глубины, доносится его хриплый голос.

– Да, Рафаэль?

– Это плохая идея. – Его дыхание согревает мне горло. – Особенно после того, как ты кричала, что я недостоин тебя и никогда не буду достоин.

Мои щеки вспыхивают:

– Я это кричала?

– Да, и это звучало убедительно, будто ты действительно так думаешь.

– Десять лет назад ты поцеловал меня, а потом перестал со мной разговаривать. Мне показалось, теперь все повторилось…

Рафаэль придвигается ближе и шепчет:

– Ты ведь не знаешь, почему я тогда перестал с тобой разговаривать?

– Потому что считал меня избалованной американкой.

– Нет. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Считал тебя совершенством. И сейчас считаю. Но твоя мама объяснила, что ты ошиблась. Якобы решила, что я богат, а она узнала, что это не так. Она сказала, что ты ищешь кого-нибудь с деньгами и как только поймешь, что я просто сборщик винограда, то бросишь меня. Тогда она была очень убедительна, и я ей поверил. Но больше не верю.

У меня отвисает челюсть:

– Господи… Она правда так сказала? – Как бы я хотела возразить, что подобные вещи маме не свойственны. – Знаешь, я не настолько удивлена, как следовало бы.

Я прижимаюсь к Рафаэлю всем телом.

Ты – та, по кому я тосковал все эти годы, – звучат его мысли в голове.

Неужели я правда впервые слышу его мысли? Я словно переношусь на много лет назад, в те виноградники, где наши пальцы соприкоснулись, и я услышала: прекрасно, прекрасно, прекрасно…

– Я слышу твои мысли, – шепчу я.

Тихий смешок.

– Перестань, они вот-вот станут совершенно неприличными.

Я хочу услышать, как ты стонешь, произнося мое имя…

Рука Рафаэля заползает под уголок моих трусиков, большой палец медленно поглаживает вверх-вниз бедренную косточку. Свободной рукой он откидывает волосы с моей шеи.

– Плохая идея, – повторяет он. – Если я не смогу раздеть тебя догола и жестко трахнуть, то сойду с ума.

Я поворачиваюсь к нему лицом, его рот так близко от моих губ…

– Почему это такая уж плохая идея? – шепчу я. Лунный свет омывает лицо Рафаэля. Я ловлю себя на том, что веду пальцем по изгибам татуировок, покрывающих его плечо и грудь. – Нам просто холодно. Они не могут винить нас в том, что мы замерзли. Разве они хотят, чтобы мы замерзли насмерть?

Я ужасно хочу тебя. Хочу так, как умирающий жаждет фруктов. Я мечтал об этом много лет и хочу попробовать на вкус каждый дюйм твоей кожи…

– Ладно, – соглашается Рафаэль. – Конечно, мы только согреваемся. Ради миссии.

– Ради Англии.

Он еще теснее прижимает меня к своему горячему стальному телу. Я вздыхаю, закрываю глаза и представляю, как Рафаэль срывает с меня трусики и раздвигает бедра. Отрадно, что он не слышит меня: его мысли куда романтичнее. А я только и думаю о его члене.

Его пальцы медленно поглаживают бедра вверх-вниз, по мне разливается жар. Набухшие соски выпирают из-под шелкового топа. Я пытаюсь вести себя спокойно, но от сексуального желания сжимаю бедра, а в голове только одно: как сильно я хочу, чтобы Рафаэль меня трахнул…

Его рука уже слишком высоко, с каждым поглаживанием мое естество напрягается. Кончики его пальцев легко скользят по трусикам, шелковому топику. У меня перехватывает дыхание.

Не будем спешить…

Я представляю, как он целует меня между ног, поворачиваюсь спиной и запускаю пальцы в его волосы. Мое бедро прижимается к его возбужденному члену. Сердцебиение учащается, желание распирает грудь.

Я хочу снять весь шелк. Ощутить жар, сияние, восхитительное прикосновение его обнаженной кожи к своей. Поворачиваюсь, бросаю на Рафаэля взгляд снизу вверх и облизываю губы. Он смотрит на них.

– Мне холодно в топике, – говорю я.

– Так сними его.

Я оттягиваю подол вверх и, лежа на спине, гляжу на Рафаэля снизу вверх. Моя грудь вздымается на холоде, горящий взгляд Рафаэля скользит по телу.

Черт возьми. Ты станешь для меня сладкой, блаженной смертью…

– Ты прекрасен, – говорю я.

– Ты тоже ничего.

Ты самая потрясающая из всех, кого я видел.

Рафаэль наклоняется, обхватывает губами мой сосок, облизывает, водит языком по кругу. Дыхание сбивается. Мне нужно, чтобы он вошел в меня.

Ты хоть представляешь, как долго я хотел тебя, Ния?

Его губы на моей груди, рука обхватывает ребра. И после того, как я повел тебя на озеро, я не переставал думать, как ты выглядишь в облегающем платье. Капли озерной воды на твоих ресницах… Ты словно родилась в этом озере. Ничего сексуальнее я не видел. Он снова отрывает от меня рот, уставившись на мою грудь. По крайней мере до сих пор.

Рафаэль проводит языком по моей нижней губе. Охваченная желанием, я с готовностью открываю рот. Он целует осторожно – поддразнивая, неглубоко. Дразнила… Он сдерживается, и все же мое тело разжигает его, манит, как горящий фонарь. Его язык скользит внутрь, проникая все глубже. Наши языки встречаются – на вкус Рафаэль просто совершенство. Эротические потоки магии пробегают по телам, наполняя нас.

Он целует меня, ласкает грудь. Я слегка постанываю ему в рот. Хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Вот почему его поцелуй смог разрушить мою жизнь столько лет назад: мое тело уже тогда жаждало его. А сейчас я едва помню про нашу миссию. Поцелуи Рафаэля становятся более настойчивыми и жадными, рука скользит между бедер, где уже влажно. Я испускаю стон прямо ему в рот, трусь об него бедрами. Когда он прикасается ко мне, его мысли звучат в голове. Я так долго этого хотел, что сейчас мне плевать на все, кроме тебя…

Я прижимаюсь к его руке, меня распирает от наслаждения. Он дразнит меня, и я содрогаюсь в сладострастных судорогах и горю, как в лихорадке.

Рафаэль отстраняется, слегка прикусив мою нижнюю губу. Внутри меня все пульсирует, он пристально смотрит мне в глаза. Даже в темноте я различаю серебристый и темно-синий цвета его радужек.

– Ты еще слышишь мои мысли? – шепчет он.

Как насчет того, чтобы трахнуть тебя прямо сейчас?

– Перейдем сразу к делу.

Он встает на колени, и я даже не дожидаюсь, пока он снимет брюки, а сама тянусь к ним и высвобождаю возбужденный член. От восхищения у меня отвисает челюсть.

Я провожу пальцем по его стволу.

Черт возьми, она погубит меня…

Он тянется к моим трусикам и комкает в руке, но пока не снимает. Не будем спешить… Вместо этого протискивается между моих бедер, наклоняется и целует меня в шею. Его язык лениво, томно касается моей кожи. Мое тело наэлектризовано, сердце бешено колотится, в груди вспыхивает желание. Я запрокидываю голову, когда он целует меня. Нежно касается ладонями моей груди, язык скользит по соску. Жар разливается и пульсирует во мне. Я хочу, чтобы Рафаэль оказался внутри.

Мне не нужно спешить с тобой, нужно сдерживаться… хочу погрузиться в тебя…

Не хочу, чтобы он тянул время. Обхватив его бедра ногами, я изнемогаю от желания. Протягиваю руку и снова глажу его член. Он отрывает свой рот от моей шеи.

– Ния… – Рафаэль произносит мое имя хрипло, с каким-то благоговением. Он садится на кровати, его взгляд скользит по моему телу. Его челюсти сжимаются, он тянется к моим трусикам, медленно стягивает их вниз – до бедер, коленей, щиколоток – и наконец снимает. Он двигается между моих бедер; его серебристые глаза блестят в темноте, пока Рафаэль с восхищением разглядывает мое обнаженное тело.

Пока он смотрит, я приглашающе раздвигаю ноги и начинаю ласкать себя.

Ты думала обо мне раньше, когда удовлетворяла себя?

– Часто, – произношу я вслух.

Хочу услышать, как ты стонешь…

Рафаэль обхватывает мою талию и притягивает к себе. Я по-прежнему слышу его мысли, но в основном это бессвязные обрывки. Единственное, что можно различить: хочу тебя.

Медленно, осторожно он входит в меня. Я задыхаюсь от его размера, пока он дюйм за дюймом проникает внутрь.

– Рафаэль…

Моя страсть к тебе сожжет меня заживо.

Его металлические глаза испытующе пронизывают меня. Болезненно сильное наслаждение охватывает мое тело, когда он заполняет меня целиком.

– Ния… – Он повторяет мое имя как молитву.

Я растворюсь в твоем зное…

Он двигается медленно; я запускаю пальцы в его волосы и тяжело дышу, испытывая жгучее, опасное желание.

Ты сведешь меня с ума…

Когда он наклоняется, чтобы завладеть моими губами, я чувствую полную связь с ним. По тому, как он целует меня, трахает медленно и осторожно, я точно знаю, что именно он чувствует. Меня переполняет ощущение заботы, словно целительная магия Рафаэля льется внутрь, гладит, ласкает… Эротическая нежность его магии окутывает меня.

– Я так долго представлял это… – шепчет он. – Тебя.

Раскачиваясь от наслаждения, я прижимаюсь к нему бедрами, стремясь к разрядке. Его пальцы зарываются в мои волосы, слегка дергают их, Рафаэль ускоряется, входя в меня, наши взгляды встречаются.

– Ния… – снова шепчет он.

Я обнимаю его, мои руки мечутся по напряженным мышцам его спины. Его губы снова встречаются с моими, он целует меня, я вот-вот кончу…

Обвиваюсь вокруг него всем телом, сильнее стискиваю бедра; ногти царапают спину, когда мы одновременно достигаем пика наслаждения. Спина выгибается, перед глазами пляшут звезды. Меня захлестывает оргазм, в голове пустота. Я удерживаю ногами его бедра, не желая отпускать.

– Рафаэль… – выдыхаю я.

Не сводя с меня взгляда, он убирает влажную прядь с моего лица и шепчет:

– Кто может нас винить? Нам нужно было согреться.

* * *

Неделю спустя

Я наблюдаю в подзорную трубу: на этот раз на посту Седой Лис и Румяные Щеки.

Всю неделю мы устраивали для них шоу, периодически целуясь у окна как парочка молодоженов. Я и правда чувствовала себя новобрачной, потому что, как только в особняке Карадока гас свет, Рафаэль тянул меня к кровати и начинал раздевать.

Не то чтобы я жаловалась.

Дверь со скрипом открывается, и, обернувшись, я вижу в дверном проеме мрачного Рафаэля. Мое сердце учащенно колотится:

– Что случилось?

– Боюсь, наш медовый месяц окончен. Я только что встретился с Джиневрой. Она доставила последние новости из МИ–13. Одна из опергрупп раскрыта.

У меня скручивает живот.

– Какая? – Я думаю о Серане и Тане, и мое сердце сжимается от страха.

– Шестая. Новый агент Бенедикт и рыцарь Олдос. Единственная хорошая новость: они не дали захватить себя живыми. Перерезали себе горло, и фейри не успели под пытками получить от них информацию.

Я знала Бенедикта. Он был милым, застенчивым, с абсурдистским чувством юмора. Не могу представить, чтобы он перерезал себе горло. Неужели Олдосу пришлось сделать это за него?

Внезапно я чувствую, что меня словно окатили ледяной водой. Мы провели здесь целую неделю. Да, следили за Карадоком. Но при этом каждую ночь предавались очень сильным наслаждениям. Рафаэль задался целью доставить мне как можно больше блаженства. Наша миссия стала восприниматься как настоящий отпуск, путешествие ради удовольствия. Но на самом деле это не так. Жизненное тепло уходит из меня.

А если б нам пришлось перерезать себе горло? Сделал бы Рафаэль это ради меня? Вот почему любовь под запретом: никто из нас не захочет смерти другого. Но иногда агентам приходится идти на такое.

А еще я задумываюсь, не лучше ли было остаться дома, в книжном магазине, в безопасности… Хотя жизнь, в которой царят скука и одиночество, – не вполне жизнь.

– Что-то еще? – спрашиваю я.

– Другие опергруппы тоже в тупике. Все маги Завесы под надежной охраной в особняках, защищенных магией. Они редко выходят без сопровождения. Фрейе и Серане удалось преодолеть ограду особняка, но они не сумели преодолеть защитные чары.

– Может, у Стража получится…

Рафаэль кивает:

– И еще кое-что. Тана сообщила, что у нас совсем мало времени. Если не начать действовать как можно скорее, все погибнут.

Тана с ее ужасными предсказаниями… Кровь шумит у меня в ушах.

– Тогда пора действовать.

– Сегодня вечером. Используем темноту. – Рафаэль стискивает зубы. – На самом деле я хочу, чтобы ты оставалась здесь, в безопасности, и не приближалась к фейри. Но мы здесь не для этого, правда?

Я медленно и протяжно выдыхаю:

– Рафаэль, я здесь ради того, чему меня учили.