После покушения прошел почти месяц. На уме у меня теперь не Ловец Снов, а кое-что другое. Я больше не слышала о принце. Вивиан уверена, что его отозвали обратно в королевство фейри и оттуда он не может достать меня. По крайней мере пока.

Теперь вместо принца меня мучает беспокойство из-за Отбора.

Который начинается прямо сейчас.

Две недели испытаний, зачетов, бессонницы. Успех и неудача. Жизнь и смерть. Возможны любые варианты.

Сегодня я просто наблюдатель, но, тем не менее, вся в напряжении.

Летние облака закрывают солнце, влажный ветерок ласкает кожу. Каменные скамьи древней арены Камелота – рыцарского двора для верховой езды – заполнены зрителями. Когда-то здесь проходили смертоносные поединки. Проломленные черепа, пробитые шлемы, отрубленные руки и ноги – будем надеяться, первый этап боевых испытаний окажется не столь жестоким, как во времена Артура.

Из четырех испытаний я не переживаю только за завтрашний письменный экзамен – с ним я справлюсь. А вот три остальных пугают меня до чертиков. Всего через несколько дней мне предстоит пройти так называемое испытание тенями. Что это такое – полная загадка, потому что правила меняются каждый год. Еще через неделю меня ждут боевые испытания здесь, на арене. И, наконец, испытание магией, где я должна проявить способности Стража. Те, которыми владею не до конца.

Но волнуюсь не я одна. В воздухе витает напряжение из-за того, что вот-вот начнется.

Делаю глубокий вдох. Небо пронзает молния, несколько зрителей рядом подпрыгивают. Я плотнее запахиваю куртку. Гремит гром, мелкие дождинки бьют в лицо.

Хоть я и не выношу дождливую погоду, она напоминает мне о том, как я спала в кровати Рафаэля, а дождь барабанил в окно. Крепко обхватив себя руками, я оглядываюсь. Рафаэль сидит сзади. Взгляд его светлых глаз устремлен прямо перед собой, и я не уверена, что он вообще меня заметил. После того ночного нападения убийцы Рафаэль ведет себя официально и сдержанно, снова стал скуп на эмоции. Наверное, он теряет контроль, только когда алкоголь льется рекой.

Я поворачиваюсь к арене, и по коже бегут мурашки: кажется, что воздух сгущается. Кто из нас по-настоящему готов к Отбору? На другой стороне песочного манежа под навесом на помосте в больших деревянных креслах, которые с таким же успехом могли бы служить тронами, восседают трое судей: Вивиан, Райт и Амон в длинных, расшитых серебром синих одеяниях, как у Мерлина. Райт в центре. Его золотой торк сверкает, когда еще одна вспышка молнии озаряет небо.

Всего через несколько минут двое курсантов сразятся друг с другом, и от исхода поединка зависит, какие торки они получат. Станут ли рыцарями с золотыми или серебряными торками? Или оруженосцами с медными или бронзовыми? Или потерпят столь сокрушительное поражение, что получат оловянные, то есть будут отбракованы?

– Боже, я еле дышу, – бормочет рядом Серана.

Дождь усиливается, волосы и куртка намокли.

– Я не могу дышать, – признается Дариус. Наверное, это приступ паники, но его серебристая подводка для глаз выглядит безупречно. – Завтра у меня боевое испытание. Ты слышала, что иногда на них погибают?

Внутри все сжимается.

– Вряд ли так уж часто, – успокаиваю его. – Они не захотят перебить выпускной класс.

Ведь правда?

Мы смотрим перед собой, на арену. Медленно выходят первые два курсанта. Это Горацио, румяный прихвостень Тарквина, и Нолан, друг Дариуса. Оба невероятно высокие, рубашки промокли от дождя. Горацио держит огромный меч с затупленным лезвием. В одной руке у Нолана шпага, в другой – кинжал, длинные каштановые волосы спадают на широкую спину.

– Раздави его, Горацио! – орет Тарквин из толпы.

– Давай, Нолан! – кричит Дариус. – У тебя получится! – Он поворачивается к нам, бормоча: – Боже, как он крут…

В рядах зрителей раздаются одобрительные возгласы, но Райт встает с места и поднимает руку:

– Ждите команды к началу!

Воцаряется тишина. Сердце колотится, будто я сама на арене.

Райт, похоже, тянет время, тишина становится нервозной. Долгое безмолвное ожидание кажется мучительным, мышцы моей груди напрягаются. Я словно наяву вижу себя там, внизу, лицом к лицу с одним из самых тренированных курсантов. Я вся в ожидании, что меч вонзится мне в живот, и у меня нет ни малейшего желания повторить этот опыт.

Пока я обнимаю себя под дождем, предупреждение Таны об испытаниях по-прежнему звучит в голове. Смерть охотится за тобой. Во время испытаний тьма начнет окружать тебя. Если не выживешь, мы все умрем.

Дождь льет как из ведра, превращая арену в грязное месиво. Не дожидаясь команды, Нолан делает выпад, шпага царапает плечо Горацио. Зрители ревут, и я понимаю, что тоже ору вместе с ними, подбадривая Нолана. Он использовал фактор внезапности. Горацио этого не ожидал.

Сегодня у меня хорошее предчувствие насчет Нолана.

– Начинайте! – приказывает Вивиан, хотя они уже и так начали.

Шпионы МИ–13 не отличаются благородством. Мы используем грязные методы борьбы и гордимся этим. Лучше быть коварным и живым. Подозреваю, Нолан заработает лишнее очко за нападение до официального начала испытания.

Горацио замахивается мечом, Нолан едва успевает увернуться, откатившись в сторону по грязи. Я ожидала, что Горацио потребуется время опомниться – его меч такой огромный и громоздкий… Но когда Нолан опять наносит удар, Горацио с легкостью парирует его, заносит меч и бьет противника по ноге. С замиранием сердца я понимаю, что Горацио гораздо сильнее и быстрее, чем кажется. Он легко орудует огромным куском металла, размахивая им как пушинкой.

Черт тебя дери…

Теперь Нолан осторожничает, целиком сосредоточившись на противнике. Отскакивает, когда Горацио замахивается снова, перекатывается по земле, чтобы избежать следующего удара. Он тянет время. Пытается измотать противника.

– Давай, Нолан! – подбадривает Дариус.

Я смотрю на судей. Их лица бесстрастны. Единственное проявление эмоций – поджатые губы Вивиан. Это выражение мне знакомо по нашим многочасовым тренировкам. И я уже догадалась, о чем она думает. Нолану не измотать Горацио. Вивиан явно раздосадована его решением.

Хоть Горацио и выглядит неуклюжим идиотом, он неутомим и может драться часами – я сама видела. И Нолан должен был знать об этом. Ему стоило обратить на это внимание. Нужно узнавать о противнике как можно больше – это касается всех курсантов.

Горацио продолжает размахивать мечом, даже не вспотев. Его удары с виду неуклюжи, но я отмечаю его ловкость и выдержку. Он пытается одурачить противника, выставить себя тупым скотом. На самом деле Горацио гораздо умнее, чем кажется. Наконец Нолан парирует удар и делает изящный выпад кинжалом. Горацио спотыкается.

– Да! Давай, Нолан! – кричит Серана.

– Нет… – бормочу я. – Не ведись…

Но он ведется. Воодушевленный оплошностью Горацио, Нолан бросается вперед, целясь в незащищенную грудь противника. Меч блокирует удар. Быстрым, как молния, движением Горацио вырывает у Нолана шпагу и отшвыривает в сторону. Еще один удар приходится по руке. Лезвие меча тупое, но все равно тяжелое. От боли Нолан издает мучительный звериный вопль, и я задумываюсь, насколько сильно травмирована его рука.

Тарквин и его дружки ликуют: победа! Дариусу, Тане и мне остается лишь молча наблюдать. Я бросаю взгляд на судей, гадая, когда же они остановят поединок. Совершенно очевидно, что Нолан больше не в состоянии драться.

Кажется, Вивиан и Амон спорят с Райтом, хотя с моего места не слышно, о чем именно.

Рука Нолана безвольной плетью висит вдоль тела. У него остался только кинжал в левой, не ведущей руке.

Самое время сдаться, но в испытательном бою это означает поражение. Худший вариант для агента под прикрытием – сдаться. Потому что если фейри захватят нас в плен, то будут пытать, пока не извлекут из наших голов всю информацию, которая может навредить. Так что агент должен сражаться до смерти. Или, в данном случае, до сигнала судей.

Но они что-то не спешат останавливать поединок. Они могут, но, похоже, не хотят это делать.

Райт стоит, скрестив руки на груди, и качает головой. Вивиан с побагровевшим лицом кричит на него. Наверное, хочет дать сигнал.

И тут Горацио бросается на Нолана и наносит целую серию быстрых умелых ударов. В грудь, по ноге, по сломанной руке. Нолан отшатывается и падает.

Райт наконец кивает, и Вивиан поворачивается к участникам поединка.

Горацио обрушивает тяжелый меч на голову Нолана.

Вивиан глядит на них с окаменевшим лицом.

Дариус вскакивает и протискивается сквозь зрителей к своему другу. Врач Башни уже стоит на коленях над Ноланом, пытаясь помочь. Но крови слишком много, а глаза Нолана невидяще глядят в небо. Горацио безучастно смотрит на противника сверху вниз.

– О боже… – бормочет Серана.

И вот уже врач качает головой, а Дариус рыдает над телом друга.

– Он просто убил его, – говорю я. – Нолан проиграл, это было ясно. Не было никаких причин так поступать. Горацио выиграл и без последнего удара.

Серана смотрит прямо перед собой:

– Они должны были остановить бой.

– Вивиан и Амон хотели, – отвечаю я. – А Райт был против. Зачем позволять курсантам умирать?

– Незачем, – говорит Серана. – Но такое случается. Это жестоко, но Горацио продемонстрировал, что хорошо дерется. За это испытание он получит высокие оценки.

Райт хлопает по плечу Горацио, на румяном лице которого появляется еле заметная улыбка.

Когда Тана предрекла, что во время испытаний меня поглотит тьма, я представляла себе новое покушение. А не гибель от рук другого курсанта…