Боль отступает, по телу растекается тепло. Я на коленях у Рафаэля, в его объятиях. Его рука на моем животе, его целительная магия разливается во мне. Сердце бешено колотится, дыхание учащается. Магическое тепло ласкает кожу, и это такое сильное ощущение, что я почти забываю о недавнем ужасе. И почти не чувствую боли.

Рафаэль бледен. В его лице есть то, чего я никак не ожидала увидеть.

Страх.

Значит, он действительно испытывает эмоции…

– Ты в порядке? – Его голос срывается. – Еще болит?

Я качаю головой. Боль превращается в страшное воспоминание и сменяются ощущением тепла, исходящего от кончиков пальцев Рафаэля. Они скользят по плоскости живота, впадинам бедер. Объятия мускулистых рук защищают меня, и я чувствую себя в полной безопасности.

– Как там рана? – спрашиваю я.

Он опускает взгляд на мой живот и убирает руку.

– Стало лучше. Почти зажило.

Его низкий голос рокочет в моей груди, я расслабляюсь в его объятиях. Магия Рафаэля одурманивает. Интересно, она действует так на всех, кого он исцеляет? Или только на женщин, которые понимают, что с ним лучше не связываться, но все равно не в силах устоять?

Рафаэль пристально смотрит на меня, его лицо искажено тревожной гримасой. Наверное, это из-за пропитавшей мою пижаму крови.

– Я в порядке, – повторяю я. Никогда не думала, что мне придется успокаивать Рафаэля.

Он кивает. Я по-прежнему свернулась калачиком у него на коленях, его рука прижимается к моей коже. Тепло пульсирует под его ладонью, заставляя дыхание сбиваться.

– Ты в порядке, – повторяет Рафаэль. Он что, успокаивает себя?

– Может, смыть кровь?

Он кивает и прижимает меня к своей огромной груди.

– Я уже могу ходить, – протестую я.

Не слушая, Рафаэль берет меня в охапку и при этом умудряется одной рукой открыть дверь в ванную. В окна струится лунный свет. Он осторожно укладывает меня в фарфоровую ванну.

– Я… м-м… – Откашливается. – Уже стемнело, но я отвернусь. Я мог бы уйти, но надо убедиться, что ты полностью исцелилась.

На этот раз ледяное спокойствие покинуло Рафаэля: он встревожен. Пока я сижу в ванне, он зажигает на полках несколько свечей. Их теплые уютные отблески пляшут на стенах.

Рафаэль сидит спиной ко мне. Я чувствую приступ боли, когда ворочаюсь в ванне и снимаю пропитанную кровью пижаму и нижнее белье. Бросаю их на пол рядом с ванной, ужасаясь беспорядку. Кровь стекает с пижамы на каменный пол.

Открываю кран, ванна наполняется горячей водой. Пар клубится в воздухе, дождь по-прежнему барабанит в оконные стекла. Здесь так уютно…

– Рафаэль, ты творишь настоящие чудеса… Меня ждала верная смерть.

– Это не мои способности, – бормочет он. – Я всего лишь проводник.

– Ну, если б ты не был хорошим проводником, я бы погибла.

– Знаю, – тихо отвечает он, глядя в стену.

Я смотрю на его широкие плечи и ненавижу себя: так хочется, чтобы он оказался рядом в воде…

Пока ванна наполняется, я плескаюсь в воде, смывая кровь. Провожу пальцами по тому месту, куда меня ранили. Кожа затянулась, стала гладкой. Остался небольшой шрам, и всё.

– Он был магом Завесы, – говорю я.

– Поговорим об этом потом. А пока просто забудь о нем, Ния. Я позабочусь о твоей безопасности. Это было чертовски… – Рафаэль замолкает.

– Никогда раньше не видела тебя взволнованным.

– Слово взволнованный не совсем подходит.

Странно, но сейчас я уже не могу вспомнить, на что была похожа боль, хотя прошло всего несколько минут.

Кровь растекается по воде, я делаю глубокий вдох. Я больше не хочу сидеть в кровавой ванне и встаю во весь рост. Вода стекает по телу теплыми ручейками.

– Не подашь полотенце?

Рафаэль встает, берет с табурета сложенные полотенца – большое и для рук – и протягивает, отведя взгляд. В эту секунду мне почти хочется, чтобы он не был таким джентльменом. Хочется снова почувствовать его руки, оказаться в мускулистых объятиях…

Но правила непреложны.

С помощью губки и мыла я тщательно протираю тело, сливаю воду, вытираюсь и выхожу из ванны, завернувшись в полотенце. Рафаэль встает и потирает лоб, по-прежнему глядя в сторону:

– Можно посмотреть рану? Хочу убедиться, что все зажило.

– Конечно.

Я спускаю полотенце на бедра и оборачиваю вокруг талии. Рафаэль поворачивается, как подкошенный падает на табурет и пристально смотрит на меня. Мои соски, еще влажные после ванны, набухают в прохладном воздухе. Взгляд Рафаэля медленно скользит по моему телу от обнаженной груди к животу. Он сидит, а я стою, но он настолько крупнее, что мы почти одного роста.

Рафаэль нежно касается моей талии и проводит пальцами вниз по животу. Я чувствую, что он по-прежнему лечит меня, – теплая магия ласкает кожу.

– Совершенство… – бормочет Рафаэль, встречаясь со мной взглядом. – Ты само совершенство.

Он смотрит на меня, и его зрачки расширяются. Мое сердце бешено колотится. Не забывай, кто он, Ния. В глубине души он сердцеед, неспособный совладать с собственными эмоциями.

Достаточно одного пронзительного взгляда серебристых глаз, чтобы по моим венам растекся жар. Я забываю, что Рафаэль когда-то давно бросил меня: от его прикосновений все мысли об осторожности улетучиваются. Он притягивает меня ближе – совсем чуть-чуть. Следующее, что я помню: я опять у него на коленях. Его рука возбуждающе поглаживает мне шею сзади. В это мгновение я почти забываю о трупе мага в комнате и о многолетней ненависти к этому великолепному мужчине. На уме только одно: от исходящей от его мощного тела силы перехватывает дыхание. Дело не только в его внешности, но и в нем самом. И в том, что моя рана выбила его из колеи. И в том, что в его броне наконец появилась брешь…

Я прижимаюсь к нему, свободно обернув полотенце вокруг бедер. Рафаэль наклоняется, его губы приближаются к моим. Его магия ласкает мое тело, а горячий прилив силы омывает каждый дюйм обнаженной кожи. Рафаэль запускает пальцы в мои волосы, оттягивая голову назад, с судорожным вздохом прижимается теплыми губами к моим, и меня переполняют свет и тепло. Мои груди касаются его мощной груди, и где-то глубоко внутри я чувствую боль. Его язык скользит по моему языку. Я провожу рукой по накачанному прессу, ремню на брюках. Рафаэль стонет.

Он целует меня глубоко, доводя чувственными движениями языка до того, что мне хочется сорвать с него одежду. Одной рукой зарывается в мои волосы, другой обнимает за талию – осторожно, словно боится сломать. Потом его рука медленно скользит вверх по моей спине…

Рафаэль прикусывает мою нижнюю губу, на секунду отстраняется и обжигает взглядом. Целует меня в шею. Я запрокидываю голову и стискиваю бедра.

На камнях, которыми облицована ванная комната, видны вспышки молний, сквозь стены слышен оглушительный раскат грома. Рафаэль отстраняется и заглядывает мне в глаза. Когда мы поцеловались, я ощутила вкус ви́ски на его языке.

Я чувствую легкую растерянность.

Рафаэль прижимается своим лбом к моему, его пальцы по-прежнему запутались в моих волосах; он опять судорожно вздыхает и сбивчиво шепчет:

– Ния… Я не должен это делать. Башня Авалона не может лишиться тебя. – Снова встречается со мной взглядом, его серебристые глаза пронизывают насквозь. – Я должен оберегать тебя. Сегодня ты останешься в моей комнате. Можешь лечь на кровать. – Его взгляд скользит по моему телу. – Только оденься. Сейчас же. Пока я не забылся окончательно.

Мое сердце сжимается. Я обертываюсь полотенцем. Ну вот, он опять сбежал…

Хотя Рафаэль прав. Тана сказала, что если меня выгонят, то все погибнут. Башня Авалона не терпит романтических отношений, а я тоже не хочу все портить Рафаэлю. Ставки слишком высоки, чтобы рисковать. Из памяти не выходит картина надвигающейся тьмы, когда тени поглощают маленькую каплю воды…

Я плотнее заворачиваюсь в полотенце:

– Погоди минуту.

Он кивает:

– Конечно. Убийца пришел за тобой явно потому, что ты Страж. Нужно убедиться, что второй Страж в безопасности. – У Рафаэля озадаченный вид. – Но сначала избавлюсь от тела.

* * *

Я лежу, закутавшись в одеяло, пока Рафаэль зажигает в своей комнате свечи. Навесные книжные полки озаряются теплым светом, отражающимся от корешков с золотыми буквами. Простыни Рафаэля пахнут чистотой и немного мылом. В его комнате всё на местах.

На письменном столе полный порядок, книги на полках аккуратно расставлены, каменный пол вымыт дочиста.

Дождь все барабанит по окнам башни, стекает по стеклам маленькими ручейками. Я откидываю одеяло, встаю, подхожу к окну и выглядываю наружу.

Вдалеке в деревянных домах Камелота горят огоньки. Глубоко внизу, через мощеную улицу, залитую янтарным светом газовых фонарей, перекинут каменный мост. Я наблюдаю, как его переходит под дождем женщина в плаще. Ее сопровождают двое здоровяков с мечами.

Женщина поднимает на меня глаза; я вижу ее рыжие волосы с вишневым отливом. Раньше я уже встречала этот взгляд. Она смотрит на башню. Эта женщина почему-то притягивает меня, словно нас связывает тонкая нить.

– Кто это? – спрашиваю я.

Рафаэль всматривается в залитое дождем окно:

– А, почувствовала? Это другой Страж. Ее зовут Найвен. Оберон не станет посылать мага Завесы в качестве убийцы наугад. Он явно нацелился на наших Стражей. Поэтому я приставил к ней охрану.

Я вздрагиваю. Вряд ли убийца напал на меня только потому, что я Страж. Но рассказывать Рафаэлю о пророчестве Таны нельзя. Может, они охотятся вовсе не за Найвен. Они охотятся за мной, потому что я та, кого Тана называет Владычицей Озера.

– С завтрашнего дня, – продолжает Рафаэль, – я позабочусь, чтобы у твоей двери выставили охрану. Ты будешь под надежной защитой.

Я смотрю, как он расстегивает белую рубашку. Господи, его тело совершенно, свечной свет подчеркивает рельеф каждой мышцы. Рафаэль берет с кровати одеяло, несет к красной бархатной кушетке под окном и сворачивается там калачиком. Его светлые глаза устремлены на меня.

Мы не прикасаемся друг к другу. Мы в разных концах комнаты. Может, на самом деле всё не так и дело в виски, но кажется, что с Рафаэлем уютно.

Он улыбается мне – широко, искренне. Раньше я не видела у него такой улыбки. Никогда ее не забуду.

– Спокойной ночи, пикси.

Я закрываю глаза под шум дождя. Но едва начинаю расслабляться, в голову закрадывается ужасная мысль. Как только я засну, Ловец Снов может объявиться снова…

– Рафаэль… – зову я. – Ты знаешь, как защититься от Ловца Снов?

Он качает головой:

– Насколько мне известно, единственный способ – никогда не привлекать его внимание.

Да пошел он…