Я медленно моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд на Райте. Он стоит за кафедрой, оглаживая светлую бороду. Свет льется сквозь высокие сводчатые окна на ряды курсантов. Сенешаль продолжает что-то бубнить. Кажется, он говорит про Завесу.

Мы вернулись с нашей миссии с Джерси четыре дня назад, но в моей голове по-прежнему туман. Даже сейчас обрывки чужих мыслей заполняют мой разум, как помехи, и я испытываю страшные, изматывающие головные боли. Единственное облегчение – неиссякаемый запас травяного чая Таны. К сожалению, сосредоточиться практически невозможно. Отбор уже на носу, я изо всех сил стараюсь чему-нибудь научиться и занимаюсь до двух часов ночи.

– Ни одна преграда в истории никогда не была столь эффективна, как эта Завеса, – вещает Райт. – Агенты МИ–13 не могут проплыть, или проложить туннель под ней, или даже пролететь сверху. Изредка встречаются магические предметы – сферы, кристаллы и тому подобное, способные дать некую защиту от магии Завесы. Но они нестабильны, и многие, пытаясь их использовать, погибают. Маги Оберона держат Завесу поднятой, не давая людям вторгаться на их территорию. К сожалению, наш единственный надежный способ пройти через барьер – это Стражи. На данный момент у нас только один квалифицированный Страж. Как я только что обсуждал с моей прекрасной племянницей Джиневрой, наше руководство было вынуждено прибегнуть к использованию необученных, посредственных альтернатив. – Он бросает на меня острый взгляд. Весь класс оборачивается и тоже смотрит на меня так, словно я совершила что-то ужасное.

– Хотя всем известно, – продолжает Райт, – что, пока кадет не пройдет Отбор, он или она не докажет свою способность выполнять функции агента Камелота. Но сейчас действительно трудные времена. Тяжелые времена…

Я спокойно встречаю его взгляд. Необученные, посредственные альтернативы? Это я. Однако без меня последняя миссия вообще не состоялась бы.

Со скамьи напротив мне ухмыляются Тарквин и Горацио. «Посредственные», – повторяет Тарквин одними губами. Серана, сидящая рядом со мной, стискивает кулак, ее карандаш ломается пополам. Я с улыбкой протягиваю ей запасной.

– Каждый агент должен быть хорошо знаком с Завесой, – продолжает Райт. – Мы не можем допустить, чтобы агенты под прикрытием таращились на нее как идиоты, привлекая внимание. Именно поэтому сегодня вечером начинается учебная подготовка в полевых условиях.

По аудитории пробегает возбужденный шепот. Последние несколько дней все разговоры только об этой полевой тренировочной миссии. Все курсанты и большинство преподавателей отправляются туда на корабле. План заключается в том, чтобы совершить короткую трехдневную поездку вдоль барьера.

Едут все, кроме меня. Рафаэль уже сообщил, что, раз я хорошо знакома с Завесой, мне нет смысла ехать. Он хочет использовать это время, чтобы поработать с моей магией Стража и подготовить меня к Отбору. Учитывая, насколько был затуманен мой мозг, дополнительная подготовка – не самая плохая идея.

Отрывая время от сна, мы набиваем черепные коробки картами, разной информацией и грамматическими правилами фейри. Я подтягиваю Серану в языке фейри, одновременно отрабатывая навыки вскрытия замков для одного из испытаний. Серана изо всех сил помогает нам с Таной развить боевые способности.

Я тру глаза, борясь с усталостью. Пока я перечисляю города, с которыми граничит Завеса, Серана начинает задремывать. Она клюет носом, я толкаю ее локтем. Всхрапнув, она испуганно просыпается.

– Мисс О'Рурк! – разносится по аудитории резкий голос Райта.

Она сонно моргает:

– Да, сэр?

– Раз уж вы были столь внимательны, возможно, перечислите четыре города во Франции, через которые проходит южная граница Завесы?

– Э-э…

– Неправильно.

– Это не… Это просто мысли вслух…

– Полагаю, мысли вслух – ваш единственный способ думать, – фыркает Райт.

Пендрагоны снова хихикают. Мой запасной карандаш хрустит в руках Сераны.

Райт кривит губы:

– Перед тем как мы вечером отправимся в путь, я хочу, чтобы вы представили мне список из четырех городов с именами наших контактов и способов связи с ними. И вы тоже, мисс Мелисенда, поскольку всем известно, что невежество может быть весьма заразительным. На этом всё.

Зал наполняется шуршанием бумаг и шепотками. Все встают, чтобы идти на ужин.

– Вот придурок, – ворчит Серана, убирая конспекты в сумку.

– Осторожнее, – шепчет Дариус. – Он может услышать.

По дороге в столовую Серана трогает меня за руку:

– Извини, Ния. Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности.

– Не беспокойся об этом. – Я поправляю на плече сумку. – Завеса имеет форму перевернутой буквы U. Я бы выбрала Бордо, Пуатье, Бурж, Марсель или Авиньон. И я уже знаю имена контактов и прочее. Мы быстренько всё напишем.

– Ты невероятная, – с облегчением говорит Серана. – Я была уверена, что на это уйдет несколько часов, а мне еще нужно собрать вещи…

– Как тебе удается сохранять такое чертово спокойствие? – интересуется Дариус. – Райт постоянно ехидничает. Пендрагоны ненавидят всех полуфейри, но они явно нацелились на тебя.

Я пожимаю плечами. По правде говоря, по сравнению с мучениями, причиненными Ловцом Снов, колкости Райта – просто пустяки.

– Мне плевать, что он думает.

Мы проходим в величественный зал, где солнечный свет льется через высокие окна на обильно накрытые столы. Над нами нависают портреты королевы Гвиневеры и короля Артура.

Я подхожу к столу кадетов, изо всех сил стараясь избегать контакта с остальными. Меньше всего мне нужны новые голоса в голове.

– Не могу дождаться, когда увижу Завесу, – объявляет Дариус. – Никогда не видел ее раньше.

– А я волнуюсь из-за того, что покидаю Камелот, – признается Серана. – Целый год не выходила за эти стены.

Я вздыхаю:

– Буду скучать по вам, ребята, когда останусь совсем одна в комнате.

Серана усаживается за столик со свободными стульями:

– Конечно, так и будет. Спорим, тебе не терпится побыть одной, без моего храпа и Таны, оккупировавшей ванную.

Я улыбаюсь ей. Она не понимает, как сильно я полюбила новых подруг.

– Привет, Ния! – Женщина в другом конце столовой выкрикивает мое имя. Я оборачиваюсь и вижу ее улыбку. Рядом с ней платиновый блондин. Они оба улыбаются и машут мне.

Взволнованная, я машу в ответ.

– Твои поклонники, – роняет Серана. – Пошли слухи о миссии. Уже все знают, что ты победила Ловца Снов.

– Нет у меня никаких поклонников, – смеюсь я. – И, к сожалению, я его не победила. Он по-прежнему жив-здоров.

Хотя все-таки я испытываю легкую гордость, накладывая в тарелку немного салата из полевых цветов по классическому рецепту Башни Авалона: анютины глазки, фиалки, листья одуванчика под соусом из цветков бузины. Основное блюдо – лесные грибы с рисом, приправленные маслом и тимьяном. От густого аромата урчит в животе, текут слюнки, а настроение улучшается.

Поначалу, когда я отправлялась на задания, ко мне относились с подозрением и завистью. С легкой руки Тарквина и других Пендрагонов меня обзывали сначала рейсовым автобусом, потом шалунишкой Нией и так далее. Несколько месяцев ученики академии вслед за Пендрагонами повторяли придуманные Тарквином прозвища, а иногда писали их на моей двери.

Но после последней миссии все изменилось. Теперь поползли слухи другого рода. Не знаю, как они просочились, потому что все должно быть засекречено. Но все узнали достаточно, чтобы понять: в этой миссии я сыграла важную роль.

Я отправляю в рот маслянистый гриб с рисом, наслаждаясь легким привкусом трюфельного масла.

Серана уже поделилась кое-какими дикими слухами об этой миссии. Что я в одиночку сразилась с Ловцом Снов, оседлала его и свернула ему шею. Другие уверяют, что я спасла всех, проскакав через весь остров Джерси на украденной лошади. Но самой невероятной Серена считает версию, согласно которой все агенты попались в западню бесконечного кошмара Ловца Снов, а я спасла всех лишь с помощью собственного разума.

Я потягиваю медовуху. В любом случае, общественное мнение явно изменилось к лучшему. И пока Тарквин пытается продолжать свои насмешки, остальным, похоже, это надоело.

Тана подцепляет ягодку с десерта «Павлова»[31] и кладет себе на тарелку:

– А как сегодня поживает Райт?

– Придурок, – отвечает Дариус. – Я и не ожидал от него ничего другого.

– Готова к большому путешествию, Тана? – интересуюсь я.

Тана не собиралась в путешествие к барьеру. Как и я, она видела его довольно часто. Но она понадобилась, чтобы в случае чего предупредить об опасности. Академия не хочет потерять целый курс из-за того, что не приняла мер предосторожности.

– Да, все уложила. – Тана легонько подталкивает Серану локтем. – Ты опять забудешь взять носки, так что я кое-что собрала для тебя.

– Ну, теперь, когда ты сказала, что я забуду, я точно про них вспомню, – отвечает Серана с набитым ртом. – Мне нравится делать все наоборот. Не то, чего от меня ждут.

– Нет, не вспомнишь. Карты не врут. – Взгляд Таны скользит по мне. – И, кстати, я до сих пор удивляюсь той карте Влюбленные. Помнишь? Любовник из прошлого? Это ведь не Рафаэль, да?

Внутри меня все сжимается. Иногда очень неудобно иметь подругу-экстрасенса.

– Он несвободен, правда? – взволнованно спрашиваю я. – Серана, когда ты в первый паз привела меня в комнату Рафаэля, там была Джиневра. – Я изображаю непринужденность, барабаня кончиками пальцев по деревянной столешнице. – И Рафаэль был без рубашки. Разве романтические отношения здесь не запрещены? Наверное, не стоит никому об этом рассказывать или снова поднимать эту тему…

Выслушав этот словесный сумбур, Серана выгибает бровь:

– Итак, что происходит? Между тобой и Рафаэлем?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть непринужденно:

– Не смеши. Он ненавидит меня, забыла?

Тана прищуривается, глядя на меня:

– Но ты ведь знала его раньше? И у вас была не просто дружба…

Внутри меня опять все сжимается.

– Я? Мы сейчас говорим о Джиневре. О Джиневре, – повторяю я.

– Ты не ответила на вопрос.

– Она реально не хочет, чтобы тебя выгнали за какую-нибудь глупость. Например, за то, что ты переспала с преподавателем, – вмешивается Серана. – Тебе лучше не целоваться с ним и вообще не прикасаться к нему, когда вы наедине.

– Любовник из прошлого… – повторяет Тана.

Мои щеки вспыхивают:

– Ладно. Да, я его знала. Давным-давно. Это было в Бордо, и он один раз поцеловал меня, а потом обозвал избалованной американкой и больше со мной не разговаривал. Пока я не встретила его на юге Франции в тот же день, когда познакомилась с тобой, Тана. Он бросил меня, и я никогда с ним не спала.

– Урод… А ты видела его набалдашник? – спрашивает Серана. – Мне просто очень любопытно, потому что я представляю, каково это…

– Нет.

Дариус подпирает подбородок руками:

– Честно говоря, ради такого, как он, я бы рискнул: пусть выгоняют.

Взгляд Таны пронизывает меня насквозь:

– Карты показали, что любовь из прошлого ждет тебя и в будущем.

Я делаю большой глоток медовухи:

– Что ж, как будет так будет… Ребята, у меня хорошие новости! Головные боли прошли. Я в полном порядке.

Серана кивает:

– Ты опять за свое…

Тана так крепко сжимает стакан с медовухой, что рискует его раздавить:

– Что ж, ты должна быть полностью готовой к испытаниям. И полностью сосредоточенной. Ты не имеешь права провалиться. Мы с тобой должны пройти их, Ния. И тебя не должны выгнать.

– Ясно, – резковато отвечаю я. – Я стараюсь как могу. Только не надо на меня давить.

– Почему вы так переживаете из-за Нииных экзаменов? – удивляется Дариус. – Я имею в виду, что нам всем нужно их сдать, так? Что вы пристали к бедной девочке?

Тана, Серана и я быстро переглядываемся.

– Да-да, – говорит Серана. – Просто Тана очень беспокоится, что Ния не справится с боевыми искусствами. А я все время повторяю, что волноваться не о чем. Теперь Ния надерет задницу кому угодно. Даже Ловцу Снов. Она могла бы сразиться один на один хоть с демоном бездны.

– Некоторые демоны на самом деле пацифисты и отказываются сражаться, даже если их загоняют в угол, – замечает Тана, глядя в окно.

Серана морщит лоб:

– Я в переносном смысле. Демонов не существует, Тана. – Она бледнеет. – Верно?

– Верно. – Тана отхлебывает из стакана и слабо улыбается. – Лучше так и думать.

– Теперь эта мысль будет терзать меня до конца дней, – бормочет Дариус.

– В любом случае вам не о чем беспокоиться. – Я подцепляю вилкой клубничину, хотя у меня пропал аппетит. Пророчество Таны само по себе вызывает стресс. А она еще постоянно напоминает о нем и добавляет кучу новых стрессовых предсказаний.

Печальная правда в том, что я на пределе возможностей, а моя диаметральная магия по-прежнему крайне непредсказуема и бесконтрольна. Но по крайней мере в ближайший месяц опасность мне не грозит. Нужно только овладеть всеми шпионскими навыками и запомнить всю историю фейри.

Дариус теряет интерес к разговору, его взгляд устремлен на Нолана – высокого кадета, который занимается вместе со мной у Амона языком фейри. Серана закатывает глаза, выразительно глядя на меня. Дариус уже несколько недель мечтает с ним подружиться.

– Девочки, потом поболтаем. – Он встает и идет вслед за Ноланом.

– Не понимаю его, – говорит мне Серана. – В этом парне, Нолане, нет ничего особенного.

– Ну не знаю… Он симпатичный. И чертовски умный.

– Да… Я предпочитаю, чтобы у мужчин было побольше плеч.

– Больше двух? – озадаченно интересуюсь я, ковыряясь в остатках салата. А когда снова поднимаю взгляд, Тана уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Мой живот сводит от страха.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Тени сгущаются. Смерть охотится за тобой. Во время испытаний тьма начнет окружать тебя. Если не выживешь, мы все умрем. Англия потеряна. Шотландия и Уэльс тоже. Тлен будет расползаться от утесов Дувра до гор Шотландии. Это начнется во время испытаний.

Тана проглатывает огромный кусок «Павловой», не отрывая глаз от тарелки. Не знаю, что нервирует больше – ее тревожное пророчество или как она пялится на меня, когда ест.

Меня охватывает ледяной страх.