– Надо уходить, – настаивает Фрейя.

– Погоди, – шепчет Рафаэль. – Может, карта в кабинете кастеляна… Это логично, правда?

Фрейя оглядывается на дверь.

– Рафаэль, карта может быть в тысяче мест, – жестко говорит она. – Мы не можем болтаться здесь просто так. Если задержимся надолго, береговой патруль отрежет путь к отступлению. И рано или поздно могут заинтересоваться, почему Вивиан не выходит на сцену…

– Спускайтесь к лодке. Если не появлюсь через десять минут, уходите без меня. – В его голосе отчаяние.

Фрейя хмурится:

– Ни в коем случае. Без тебя мы не уйдем.

– Это приказ, – рявкает Рафаэль. – Я проверю кабинет кастеляна, а вы подождете снаружи. Если охрана увидит вас, уходите. Если задержусь дольше чем на десять минут, уходите.

Он толкает стеклянные двери и исчезает в коридоре.

Вивиан скрещивает руки на груди:

– Я его не брошу. Постою на стреме в коридоре, не идет ли кто…

– Я видела кастеляна в кабаре, – говорю я. – Вернусь туда и прослежу, чтобы он не ушел.

Фрейя моргает и качает головой:

– Полный идиотизм, но ладно, чего уж там… Присмотрю за дворцовой охраной.

Я выхожу первой и направляюсь назад в кабаре, по пути снова превращаясь в леди Лайонерс, только теперь еще более пьяную.

В глубине души я понимаю, что Фрейя, скорее всего, права: Рафаэль понятия не имеет, где карта, им движет только отчаяние. Возможно, принц Талан вообще хранит ее не в замке. Поиски одного-единственного свитка в таком огромном дворце – безумие, обреченное на провал.

Но у меня не выходит из головы подавленное выражение лица Рафаэля.

В кабаре я с облегчением замечаю, что аквариума с сиреной больше нет. Вместо этого на сцене кружатся три фейри, на которых только тонкие золотые цепочки. Свита принца наблюдает за ними, а сам Талан исчез. Теперь, когда Ловца Снов здесь нет, другие гости пытаются поболтать с ближайшим окружением принца.

Кастелян по-прежнему в зале, потягивает красный коктейль. По крайней мере он не застукает Рафаэля за обыском кабинета.

Внезапно мне в голову приходит опасная идея. А если кто-то из свиты знает, где карта? Тогда, возможно, и я смогу это выяснить…

Нетвердой походкой приближаюсь к их столику и глубоко дышу, сосредотачиваясь. Вытягиваю из себя нити неистовой фиолетовой магии и позволяю ей распространиться по всему телу.

Когда магия проходит сквозь меня, я начинаю ощущать чувства людей вокруг. Я не в силах читать их мысли без физического контакта, но чувствую тысячи эмоций, идей и желаний, которые ждут, чтобы их обнаружили. Ждут, чтобы их увидели.

Я пританцовываю возле столика свиты, изображая еще одну фейри-гедонистку, и как бы невзначай нежно касаюсь пальцами плеч мужчины.

Возможно, Энор не против пригласить одну из этих танцовщиц к нам в постель сегодня ночью. Возможно, надо преподнести это так, будто я делаю ей одолжение…

Я заглядываю еще глубже в его разум, но там никаких мыслей о карте. Неторопливо прохожу мимо, притворяясь, что увлечена шоу, и задеваю женщину в зеленом платье.

Не стоило пить столько медовухи. Пятый день подряд слишком много бутылок…

Тоже ничего про карту. Еще несколько шагов, и я касаюсь плеча другого мужчины.

Не могу избавиться от этой мелодии. Она сводит с ума…

Эти навязчивые мысли мелькают в моей голове, оглушают. Каждая несет с собой чужие эмоции, странные образы из чьего-то прошлого. Похоже на громкий разговор, в котором я не участвую. Трудно сосредоточиться, но нужно продолжать.

Кончик пальца касается другого мужчины.

Этот ублюдок Орхан, я брошу его на съедение волкам… Он думает, что может так поступить со мной?

Прикасаюсь к другой женщине.

Я так скучаю по Аларис…

И еще к одной.

Мама, почему ты нас оставила?

Отблески твоего погребального костра до сих пор стоят перед глазами, мешают мне видеть. Прошло два месяца, но я не могу двигаться дальше. Я до сих пор помню наш последний разговор. Ну и нашу последнюю ссору. Такое ощущение, что мы всегда ссорились, причем из-за самых банальных вещей… Взять нашу последнюю ссору из-за моей юбки. Если б я знала, что слышу твой голос в последний раз, то сменила бы юбку. Сожгла бы ее, лишь бы увидеть твою улыбку…

Я хочу вспомнить наши счастливые времена.

Я помню твою обиду на том летнем балу, когда отказалась с тобой танцевать. Тогда меня волновало, что скажут мои подружки. А сейчас я все отдала бы за последний танец…

Я отшатываюсь от женщины, сердце бешено колотится. Она рассказывает соседу по столу какую-то ерунду про салат из первоцветов и фиалок. Ее тревожные мысли по-прежнему кружатся в моей голове, смешиваясь с мыслями всех, к кому я прикасалась.

Почти машинально я иду дальше и трогаю еще кого-то.

Лучше б я умер. Никогда не забуду этого унижения и смущения… Зачем? Зачем я это сделал? Та официантка сказала мне: «Приятного аппетита». А я ответил: «И вам».

И вам…

Как будто она тоже ест.

Как она мне улыбнулась… Эта ужасная сочувственная улыбка… И теперь я вижу, как она в другом конце зала разговаривает с другой официанткой. Я знаю, что она рассказывает обо мне. Как я ляпнул: «И вам» – как идиот. И теперь они смеются! Как и следовало ожидать. Лучше б я умер. Кто-нибудь еще слышал, как я это сказал? Я больше никогда не смогу показаться на людях. Нужно броситься со скалы в океан, пока я не сделал что-нибудь еще более унизительное… О боги, теперь я пролил вино на брюки. Почему я? Чем я заслужил это?

Спотыкаясь, я иду дальше; чужие тревоги бушуют в мозгу подобно шторму. Горе той женщины переплетается с другими эмоциями – вожделением, раздражением, злостью. Они заглушают собственные мысли, но я делаю это ради Рафаэля.

Уже не помня, зачем, я прикасаюсь к другому мужчине.

Он называет меня другом, братом. А на самом деле разве он уважает меня? «Люмос, отнеси это ко мне в комнату». Или: «Люмос, подай нам поесть». Или: «Люмос, проследи, чтобы моя лошадь была готова». Я третий в очереди на престол. Почему он командует мной, а не другими из свиты? Не будь его в живых, я стал бы вторым в очереди. И он так и не завел детей – несомненно, это знак свыше.

Что ж, я больше не стану терпеть его неуважение. В следующий раз, когда он велит меня что-нибудь сделать, я скажу, чтобы он сделал это сам. Ха! Он должен прислуживать мне. Для него это станет шоком. «Талан, почему бы тебе не найти нам парочку девушек для компании?» «Знаешь, Талан, почему бы тебе не понести мою сумку, пес?»

Разумеется, он принц. Но я его двоюродный брат. Отец часто говорил мне, что мужчина должен иметь характер, иначе его затопчут. И он прав. Мне пора проявить характер.

Ковыляю прочь, уже не понимая, кто я. Просто знаю, что делаю то, что должна. Прикасаюсь к другим и принимаю их мысли как свои. Я – это все они. Протягиваю руку, чтобы опять дотронуться до кого-то.

Не могу перестать о ней думать, как бы ни старался. Даже сейчас, когда на сцене танцуют, я смотрю только на нее. Эти бирюзовые глаза, эта милая улыбка… Как она наклоняет голову, когда ей весело… прямо сейчас.

Как признаться Элоре в своих чувствах?

Показать стихи, которые я ей написал? Боже, даже сама мысль об этом заставляет содрогаться. Кошмарные стихи. Если кто-нибудь когда-нибудь найдет их, я умру от стыда. Нужно сжечь их, но это все равно что сжечь мою любовь.

Может, послать Элоре цветы? От таинственного поклонника. Дюжина незабудок каждый вечер, чтобы она всегда помнила обо мне. А после того, как осыплю ее сотнями цветов, однажды вечером я постучусь в ее дверь с букетом – еще дюжина цветов с фиолетово-синими лепестками. И тогда она поймет…

Боже. Она поймет, что я мерзок и одержим. Вот и все, что она поймет.

О, Элора… Много лет мы были друзьями. Как я могу протянуть свою руку навстречу твоей для чего-то большего, чем дружба?

Тело покинуло меня, я больше не знаю, кто я, в мыслях сплошной туман. Что я сейчас делаю – ем клубнику? Пью медовуху? Я вообще здесь или это сон? Когда-то у меня была цель и имя, но я не могу их вспомнить. Я Люмос, да? Кузен принца, третий в очереди на престол…

Нужно вернуться в свое тело, но я не могу его найти, в голове мелькает слишком много мыслей. Я заблудилась в лабиринте эмоций. Я не Люмос, что за бред… Мне совсем не нравится Люмос. Однажды он схватил меня за задницу в коридоре, чтобы произвести впечатление на Талана.

Нет, стоп, он не хватал меня за задницу. Он схватил кого-то другого… Кто я? Я ищу себя, но я зашла слишком далеко.

Единственное, что я могу, – добавлять все больше и больше мыслей к тем, что гудят в голове.

Лосось пережарен. Следует позвать официанта, но тогда все опять назовут меня занудой. Разве я виновата, что у меня изысканный вкус? Конечно, я помню, что забыла что-то купить. Так, посмотрим… Я купила платье для Каллис и бокалы. И, разумеется, не забыла про ожерелье для Астрид. И…

– Ния, – зовет чей-то голос – такой знакомый и такой далекий.

Фехтовальный меч для Маркуса. А, точно! Я забыла…

Я могу научиться танцевать вот так. Шаг вперед, два шага назад, потом взмахнуть руками. Могу потом потренироваться у себя в комнате…

– Ния, очнись. – Снова этот голос, такой мягкий и манящий… Но он только мешает: мне нужно сосредоточиться, чтобы правильно проделывать танцевальные па.

Как же они все-таки крутят бедрами? Сумею ли я так? Поупражняюсь перед зеркалом…

– Ния!

Красивый мужчина трясет меня за плечо; я растерянно моргаю, глядя на него сквозь какофонию мыслей в голове, где миллион людей разговаривают одновременно. Кто этот мужчина? На самом деле я не хочу отвлекаться на него, но он так прекрасен и так взволнован… Хор голосов в голове оглушает, но нужно заверить мужчину, что со мной всё в порядке.

За исключением того, что я неважно себя чувствую. Даже не могу говорить прямо сейчас: губы словно не мои. Или у меня слишком много ртов. Если открою рот, двадцать человек заговорят одновременно.

– Ния, что с тобой? – шепчет мужчина. В его очаровательных серебристых глазах тревога. Он беспокоится обо мне, и внутри меня что-то пробуждается.

Рафаэль. Я вздыхаю. Рафаэль нравится мне, хотя так не должно быть. Может, я пока не знаю, кто я такая… Но в одном я уверена: мужчина с серебристыми глазами – Рафаэль. И всякий раз, глядя в его прекрасное лицо, я чувствую слабость.

– Я… я… – пытаюсь объяснить ему. – Так много… мыслей.

Рафаэль хмурится и округляет глаза:

– Ты читаешь чьи-то мысли? Здесь?

– Не чьи-то… – Я силюсь вспомнить. – Всех.

– О боги, зачем? – Его рука поддерживает меня за талию.

Я прижимаюсь к нему. Он потрясающе пахнет.

– Я хотела… найти карту. Для твоей сестры. И подумала… – На секунду я прижимаюсь головой к его широкой груди, не совсем понимая, что творю. Неужели я должна избегать этого великолепного, сильного мужчины?

Наконец сквозь хаос прорывается ясная мысль:

– Я знаю, где она!

– Где?

– В моей кожаной сумке.

– Ния, у тебя нет сумки.

– Талан всегда заставляет носить его вещи. – Я перехожу на шепот. – Командует мной. Люмос, сделай это. Люмос, возьми то. Люмос, посмотри мои бумаги…

– Кто такой Люмос, черт возьми? Ты про графа Люмоса де Морлуна?

– Да, это мой титул, тупица! – рявкаю я, но тут же качаю головой. – Нет, погоди. Я не Люмос. Он придурок, который лапает за задницы. Но карта у него.

Я озираюсь в поисках графа. За столом болтают и смеются. Они понятия не имеют, что я вторглась в их сознание. Поверить трудно, что они могут сидеть как ни в чем не бывало, хотя в их головах бушует хаос. А вот и Люмос; его ярко-рыжие волосы струятся по широким плечам, рядом с ним сумка. От него исходит негодование.

Я наклоняюсь к Рафаэлю:

– Видишь того парня с ярко-рыжими волосами? Это Люмос, а у него сумка. Карта в ней.

– Ты уверена? – шепчет Рафаэль.

– Да, Талан заставил меня нести… – Я откашливаюсь. – Велел ему нести это. – Трудно сосредоточиться, формулировать слова. – Она здесь. Карта здесь.

– Ладно, тише, – мягко просит Рафаэль. – Возьму сумку, и свалим отсюда к чертовой матери.

– Да, – бормочу я. Наверное, он прав. Нам пора уходить, хотя я и не помню почему.

Я смотрю на люстры. Рафаэль отпускает меня, я едва не падаю. Мне требуется полностью сосредоточиться, чтобы контролировать свои конечности. Ощущение, что у меня тридцать рук. И тридцать ног. Я почти жду, что люди за столом потеряют равновесие, когда я споткнусь, потому что мы все связаны друг с другом, да?

Я опускаю взгляд как раз вовремя: Рафаэль с безучастным видом проходит мимо Люмоса, быстро, словно невзначай подхватывает с мраморного пола сумку и через несколько секунд оказывается рядом со мной. Вцепляется мне в запястье:

– Так. Идем. Ния? Идем. Куда ты смотришь?

Темные волосы обрамляют его совершенное лицо.

– Элора, – бубню я. – Разве она не прекрасна? Как думаешь, она когда-нибудь полюбит меня в ответ?

Рафаэль тащит меня за руку к лестнице. Ему не понять моих страданий по Элоре. Куда ему… Кто вообще способен понять такую дружбу?

– Ния, – шепчет Рафаэль мне на ухо. – Сможешь спуститься по лестнице? Мы пройдем через вход для прислуги.

– Думаю, да, – тихо отвечаю ему. – Но я даже не знаю, кто я…

Он тянет меня за собой, мы несемся вниз по лестнице. Но я не понимаю, где находится мое тело, и уже через несколько шагов спотыкаюсь и падаю. Рафаэль подхватывает меня своими сильными руками, и я растворяюсь в его объятиях.