Мы входим в зал с высокими потолками и стенами, сплетенными из ветвей какого-то белого дерева. Ветви поднимаются на высоту двухсот футов, соединяясь над нами в готическом сводчатом потолке. В воздухе парят огни, их свет отражается от ветвистых стен. Сцену обрамляют колонны цвета слоновой кости, по обе стороны от которых висят прозрачные занавеси.

Несколько гостей в зале расположились в креслах и потягивают коктейли. Другие стоят на мраморном полу, небрежно положив друг другу руки на плечи, и смотрят на сцену. Над нами нависает балкон, где тоже пьют и танцуют.

Я смотрю на Рафаэля; его лицо, как обычно, непроницаемо. Он наблюдает за сценой, возвышаясь надо мной, а потом медленно опускает на меня взгляд. Интересно, заметил ли он, что я до сих пор напряжена? Фишка в том, чтобы подмечать все вокруг, покачиваясь в такт музыке и изображая опьянение и увлеченность происходящим. Миссия требует, чтобы с виду я была как безмятежное озеро, в глубине которого бурлят подводные течения.

Рафаэль с ленивой полуулыбкой ведет меня за руку к креслу перед сценой, садится сам и усаживает меня на колени. Прислонившись к его широкой груди, я вдыхаю его пьянящий запах – терпкий, древесный, с примесью кожаных книжных переплетов. Ощущение близости мускулистого тела помогает расслабиться. Видимо, Рафаэль этого и добивался. Он обнимает меня за талию и облегченно вздыхает.

Я пытаюсь одновременно смотреть шоу и не упустить принца. Зрелище завораживает: на сцене кружатся двадцать фейри-танцовщиц в мерцающих полупрозрачных нарядах. У них плавные, текучие движения; развевающиеся юбки дают возможность мельком увидеть ноги, бедра и разные изгибы тела. Четверо артисток свисают с потолка на алых лентах, исполняя сложные сальто над головами зрителей – и всё это под аккомпанемент оркестра. Музыка наполнена восторгом и неистовством. Это место напоминает храм похоти.

Рафаэль небрежно кладет руку мне на бедро, и я остро ощущаю тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья. Мысли возвращаются к поцелую на озере. Может, это все медовуха и летний зной? И чары озера?

Я не секунду поднимаю взгляд на Рафаэля, он опускает глаза. Его пальцы стискивают мои бедра, челюсти напряженно сжаты. Он отводит глаза и снова смотрит на сцену. Правильно. Мы здесь для того, чтобы быть начеку, замечать у фейри малейшие признаки тревоги. Отвлечешься – можешь погибнуть.

Рафаэль немного сдвигает меня с колен и, приблизив свое лицо к моему, шепчет на ухо:

– Видишь охранников?

Я оглядываю зал и замечаю восьмерых охранников, с виду неприметных, как обычный персонал. Но у них под одеждой короткие мечи. Движение наверху, на балконе, наводит на мысль, что там как минимум еще двое лучников, наблюдающих за публикой. Охрана гораздо лучше, чем сообщали источники. И теперь понятно почему.

Кровь стынет в жилах, когда в зал вплывает наследный принц Талан, Ловец Снов.

Пальцы Рафаэля поглаживают мою кожу.

С беззаботно-самодовольным видом принц возвышается над всеми остальными. Он выглядит как бог. Черные пряди спадают почти до самого точеного подбородка. Полные губы изгибаются в легкой улыбке. Весь зал уставился на него в наступившей тишине. Я ощущаю его мощь, его силу каждой клеточкой полуобнаженного тела. Говорят, принц – один из немногих, кто владеет настоящей первобытной магией.

Его сопровождают две шикарные женщины. На принце элегантный костюм темно-синего и зеленого оттенков – цвета моря. Пальцы увешаны сверкающими кольцами, которые наверняка стоят сотни миллионов.

Мое сердце учащенно бьется. У принца темные, почти черные глаза, обрамленные черными ресницами и густыми бровями. Загорелая кожа, высокие скулы, татуировки на шее – от его ослепительной красоты трудно отвести взгляд.

Я заставляю себя снова смотреть на сцену, но краем глаза продолжаю наблюдать за принцем. Он опускается в кресло во главе длинного стола. К нему на колени плюхается блондинка. Я мельком смотрю на них: принц лениво поглаживает пальцами ее ребра, наблюдая за сценой. Он источает соблазн. Значит, вот как он проникает в сны людей? Они мечтают о сексе – и он тут как тут… За исключением тех случаев, когда он приходит не ради наслаждения, а чтобы причинить боль.

Кто-то протягивает принцу хрустальный бокал с вином, он откидывается назад и делает глоток. Несколько фейри рядом смеются и болтают друг с другом. Хотя нетрудно заметить, что они только изображают непринужденность, а сами то и дело поглядывают на принца в надежде заслужить его одобрение шуткой или репликой. Но в центре внимания принца – танцующие женщины, их извивающиеся сексуальные движения. Принц, безусловно, главный в своем окружении. И не только там.

Похоже, на него смотрит весь зал. Каким бы замечательным ни было шоу, Ловец Снов – настоящая звезда. И все, что ему нужно делать, – непринужденно развалиться в кресле с женщиной на коленях и поглощать всеобщее внимание, как черная дыра.

– Мадам? Месье? – Женщина в черной униформе наклоняется ко мне. – Не желаете коктейль с шампанским?

Я коротко киваю, как сделала бы леди Лайонерс.

Сидя на коленях у Рафаэля, я осматриваю зал. Рафаэль прижимается губами к моему горлу и что-то тихо бормочет, уткнувшись мне в шею:

– Уходим?

Его дыхание согревает кожу. Он притягивает меня чуть ближе.

Я вижу три выхода – дверь, через которую мы вошли; дверь, через которую слуги приносят напитки; дверь у сцены, которая, видимо, ведет за кулисы. Осматривая зал, я замечаю еще нескольких вооруженных фейри и мысленно отмечаю их расположение. Вот бы при мне были ножи… Но их не спрячешь под таким платьем.

Мужчина-фейри спотыкается, его бархатные брюки на секунду задевают меня. Его мысли тут же вторгаются в мое сознание, вызывая одновременно желание и возбуждение.

Он поворачивается и смотрит на меня сверху вниз, зрачки расширены от похоти. Ощутив эмоции незнакомца, отвожу взгляд и краснею. Здесь, в этом месте, мысли звучат необычайно громко. Странно, что я не слышу ни одной мысли Рафаэля, хотя он обнимает меня за плечи. Наверное, скрывает их, как и чувства…

Он так и не выпустил меня из объятий. Я сижу, прислонясь к его широкой, твердой, как железо, груди. Он такой большой, что моя голова лежит в изгибе его шеи.

К нам подходит официантка с подносом, на котором два бокала с шампанским. Один протягивает мне, другой – Рафаэлю.

– Надеюсь, шампанское настоящее, – цежу я: леди Лайонерс – истинная стерва.

Официантка бледнеет:

– Это игристое вино из Броселианда, с Холма Фей.

Не представляю, где это.

– Ладно. – Я жестом отсылаю официантку прочь.

В серебристых глазах Рафаэля пляшут веселые искорки. Слегка улыбнувшись, он смотрит через мое плечо на принца, а я слежу за его взглядом. Все уставились на прекрасного принца, и никто не замечает, как мы пялимся на него. Ловца Снов окружили трое мужчин и пятеро женщин. У одного из них знак отличия, который мы запомнили на занятиях Райта. Этот мужчина – генерал-майор, командующий армией севера Шэлан. Согласно нашим сведениям, особо приближенный к принцу. Он прислоняется к колонне и делает глоток вина. Серебристые волосы свисают до подбородка. Неподалеку стоит кастелян замка – его можно узнать по пиджаку, расшитому золотыми ключами. Он отвечает за управление замковой территорией и оборонительными сооружениями.

Музыка заканчивается, танцовщицы на сцене кланяются. Принц со скучающим видом осушает бокал. Свет гаснет, шесть мускулистых фейри выносят на сцену огромный стеклянный аквариум для следующего представления.

Внутри плавают водяные фейри с обнаженными грудями и соблазнительно развевающимися волосами. Они кружатся, снова звучит музыка – незнакомая медленная мелодия, которая трогает душу. Одна из фейри подплывает к центру аквариума, где из воды выступает большой камень, взбирается на него и улыбается притихшей публике.

И начинает петь.

Я слышала о сиренах, а на занятиях в Башне Авалона немного их изучала. В их описаниях используются такие выражения, как «прекрасное пение» и «почти гипнотическое».

Теперь я понимаю, что песню сирены невозможно описать. Во всяком случае, не словами.

Музыка струится по моему телу, как теплая вода, и я чувствую, что эта водяная фейри поет для меня, и ни для кого больше. Хоть я и не понимаю язык – он какой-то более древний, чем фейри, – но сразу улавливаю содержание песни. Сирена поет о том дне, когда мне было семнадцать и Рафаэль позвал меня посмотреть виноградники.

Я прижимаюсь к шее Рафаэля, чувствуя, что теряюсь в воспоминаниях. Это был прекрасный день. Я с трепетом исследовала подземелья, потом валялась в высокой траве, вдыхая влажный летний воздух, густой запах земли и пьянящий аромат сочного винограда. Рафаэль протянул мне несколько ягод, и я ощутила взрыв вкуса во рту. Совершенные губы моего спутника тронула улыбка, когда он посмотрел на меня. Трава щекотала кожу. Кончики наших пальцев соприкоснулись, и я почувствовала, как тело Рафаэля прижалось к моему телу. Поцелуй воспламенил, согрел, как солнечный свет, пробивающийся сквозь спелую виноградину…

Единственная причина, почему я не могу полностью погрузиться в песню сирены, – это постоянное бормотание рядом. Кто-то непрерывно болтает на протяжении всей песни, сводя меня с ума. Правда, песня сирены о моем дне с Рафаэлем понятна не всем, но разве нельзя просто насладиться ее звучанием в тишине? Я отвлекаюсь только для того, чтобы взглянуть на этого грубого ублюдка, который мешает слушать.

– Ния, – тихо шепчет Рафаэль на ухо. – Соберись. Не поддавайся ее чарам.

Я отвлекаюсь от сирены, и тут до меня доходит очевидное. Эта песня совсем не про тот день, который мы давным-давно провели вместе с Рафаэлем. Всё дело в магии: мелодия переплетается с моими собственными воспоминаниями. Даже сейчас, когда я пришла в себя, какая-то часть меня по-прежнему хочет погрузиться в это красивое воспоминание. Нужно заглушить голос сирены. Я оглядываюсь по сторонам и вижу загипнотизированную публику. У одних по щекам катятся слезы. Другие пытаются залезть на сцену, на лицах застыло откровенно похотливое выражение. Охрана сдерживает их. Я догадываюсь, что у охранников в ушах затычки: это делает их невосприимчивыми к такой магии.

Рафаэль наклоняется и шепчет:

– Я хочу проследить за одним охранником, но ты должна быть начеку. Сосредоточься на принце. Не слушай сирен.

Я слезаю с его колен, и Рафаэль уходит. Остается только благодарить богов, что он не услышал мои мысли. Я сжимаю бокал с шампанским, изо всех сил стараясь не обращать внимания на опьяняющее воздействие музыки, опускаюсь в кресло и смотрю на принца. В отличие от остальных зрителей, его прекрасное лицо непроницаемо. Похоже, чары сирен на него не действуют. Пока он потягивает вино, я различаю в его чертах смуглую красоту Мордреда – острые скулы, чувственные губы. Темные миндалевидные глаза. Не хватает только короны с шипами, как на одном из тех жутких портретов. Дом Морганы…

Его темные глаза обшаривают собравшихся. Принц не смотрит на меня, но я все равно ощущаю его пристальное внимание – словно электрический разряд.

Он наклоняет голову, снова смотрит на сцену. Прядь черных волос ниспадает на острую скулу. По моему телу пробегает озноб.

Глухой мужской шепот проникает в мысли, сердце замирает. Это тот самый призрачный чувственный голос, который я часто слышу. На фейри он рассказывает об устроенной вечеринке. О том, как в пылу желания тела начинают переливаться неземными сумеречными цветами. О женщине с огненными волосами, которая была без ума от наслаждения, доставляемого его языком, и разделась догола, едва они остались наедине. Он в восторге от поз, которые она принимала в ту ночь, полностью раскрываясь перед ним. Ей нравится, когда он дергает ее за волосы. И все же чего-то не хватает…

Мой пульс учащается. Это он, да? Голос, который я, одинокая и усталая, слышала все эти годы. Порой ожесточенный, порой сладострастный бархатистый шепот на границе сна и яви…

Конечно, это был он – Ловец Снов. Это очевидно. Сны сотканы из наших кошмаров и самых сокровенных желаний. И как раз таким всегда был его голос в моей голове.

Сердце бешено стучит. Я слышу его поэтичные, мрачные, а иногда очень грязные мысли с восемнадцати лет. О, боги, иногда мне правда нравилось его слушать. А иногда возбуждало.

Как такое возможно? Моя телепатия работает только через прикосновения. Как я годами слышала его мысли, если мы были за тысячи миль друг от друга?

Внезапно принц напрягся, его мысли стали более сосредоточенными. Похоже, они что-то ищут. Меня.

Мы достаточно близко, чтобы принц почувствовал мое присутствие.

Несколько танцующих пар оказываются между нами, закрывая меня от его взгляда. Мне известно, что принц Талан способен создавать сны и кошмары, извлекать страхи и фантазии из самых темных уголков нашего сознания. Я не хочу, чтобы он меня заметил. Тем более что он уже побывал в моей голове. Прямо сейчас я боюсь, что его сознание соприкасается с моим, исследуя мои тайны.

Кто в моей голове? Его обольстительный шепот проникает в мысли. Кто ты, телепат?

Я чувствую, как его магия ищет меня, просачивается в подсознание как чернила в воду, в самую глубину души. И пока Ловец Снов копается в моих чувствах, мозг захлестывает поток смутных образов.

Мама швыряет в меня стакан, тот попадает в лоб…

Я читаю книгу в книжном магазине, отчаянно желая оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда…

Слышу, как Рафаэль разговаривает с другом, слово отброс эхом отражается от стен…

Вздрогнув, я останавливаю этот поток.

Насколько я понимаю, принц не телепат, но его привлекают эмоции. И когда он настраивается на них, то пробуждает воспоминания, которые я пыталась похоронить.

Я вижу его среди публики: принц с совершенно скучающим видом вертит в руках бокал с вином, на скулы легли тени. По его холодному выражению лица ничего нельзя понять, но от его темных глаз кровь стынет в жилах.

Думаю, не Оберону суждено разрушить Башню Авалона, а этому прекрасному Ловцу Снов, элегантно развалившемуся в кресле. В сверкающих кольцах и непринужденной позе он выглядит декадентом, развратником, который способен обольстить и привести к гибели. Даже на расстоянии я ощущаю, как его зловещее присутствие стелется по коже, словно дым. Он ищет того, кто вторгся в его мысли.

С бешено колотящимся сердцем я пробираюсь сквозь толпу, смешиваюсь с ней и с безразличным выражением лица смотрю на сирену. Краем глаза замечаю, как принц что-то шепчет женщине, сидящей у него на коленях. Она слезает, он встает, поворачивается к двери. Вот дерьмо. Похоже, он собрался обратно в свои покои, чтобы трахнуть эту женщину.

Нужно предупредить Фрейю.

Одна из женщин радом с принцем тянет его за рукав, улыбается ему, умоляет остаться, выигрывая для меня драгоценное время. Стараясь идти медленно, без суеты, чтобы не привлекать внимания, я направляюсь к выходу из зала. Чем дальше пение сирены, тем легче сосредоточиться. К счастью, в коридоре пусто.

Через сводчатые арки цвета слоновой кости я спешу к лестнице. Покои принца на третьем этаже, там я и найду Фрейю. Нужно опередить Талана.

Подобрав подол платья, взбегаю по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. На третьем этаже толкаю дверь на лестничной площадке. Окна с решетками доходят до высокого потолка, по каменным стенам вьются виноградные лозы. Я спотыкаюсь, притворяясь пьяной. Покои Талана охраняются, нужна хорошая легенда. Вот и зеленая дверь высотой в двадцать футов, перед ней двое громил. С недоуменной улыбкой, то и дело спотыкаясь, я зигзагами приближаюсь к ним.

– Простите… Кажется, я слегка заблудилась. Не могли бы вы показать, как пройти в мою комнату? – Язык заплетается, лицо перекошено, но я говорю громко, чтобы Фрейя внутри услышала.

Один громила ухмыляется – ему смешно, что я пьяная.

– Которая комната ваша?

Я морщу лоб и громко отвечаю пьяным голосом:

– Точно не помню… Та, где гобелен с пикирующим соколом.

Пикирующий сокол – наше кодовое слово, обозначавшее приход принца.

– Я не знаю, где это, – говорит громила. – Если хотите, подождите внизу, в главном зале. Я помогу вам поискать, когда закончится моя смена.

Дверь открывается, на пороге появляется Фрейя со стопкой простыней в руках и смотрит на меня:

– Чем могу помочь?

– Она заблудилась, – объясняет охранник. – Не может найти свою комнату.

Фрейя хмыкает, словно ее раздражает эта суета.

– Идите со мной, мадам. – Она строит глазки охраннику, тот улыбается.

Фрейя берет меня за руку и тянет к лестнице.

– Принц ушел из кабаре, – шепчу я. – Я не знала, вернется ли он сюда.

– Хорошо, – отвечает Фрейя. – Карты там нет. Я проверила каждый дюйм.

На винтовой лестнице она отводит меня в сторону. Я до сих пор не могу отдышаться. Фрейя шепчет:

– Кажется, я уже видела его. Раньше. Ловца Снов. Он пугает меня до смерти.

Я с трудом перевожу дух:

– Да.

Рано или поздно придется рассказать ей все, но сейчас не до того.

Мы спускаемся на первый этаж, Фрейя уходит вперед – горничной не пристало находиться рядом с леди.

Выждав минуту, я выхожу на террасу с видом на море. Волны внизу разбиваются о черные скалы. Соленый ветер обдувает меня, пока я пересекаю террасу. Трое агентов уже ждут там. Дверь за мной закрывается.

– В его покоях ничего нет, – шепотом докладывает Фрейя.

Рафаэль чертыхается себе под нос:

– В хранилище тоже. И мы проверили журнал регистрации. Принц в последнее время ничего не сдавал на хранение.

Рафаэль смотрит на темный океан в лунном свете. Глядя на его мрачное лицо, не нужно быть телепатом, чтобы понять, о чем он думает. Карта была его единственной надеждой найти сестру.

Для Рафаэля эта карта – не просто задание МИ–13. Отмеченные там тюрьмы могут вернуть единственного оставшегося члена его семьи.