Ветер завывает в ушах, развевает волосы. Я изо всех сил цепляюсь за лесенку, а подо мной стучат колеса поезда.

Долго так не провисеть. Если фейри заметят меня, тут же распознают шпиона. Я смотрю вниз, на стремительно убегающую из-под ног землю. Нужно сделать усилие и подняться.

На пронизывающем ветру трудно уговорить себя разжать руку. Мышцы напряжены. Наконец я расслабляю левый кулак, и почти сразу под грохот поезда меня заносит ветром вправо.

Хватаюсь за следующую ступеньку и быстро карабкаюсь вверх, действуя и правой рукой. Взбираюсь на ступеньку за ступенькой, на меня накатывает страх. Сверху обдает струя горячего пара, дыхание перехватывает.

В книжном магазине я часто залезала на стремянку, чтобы достать до верхних полок. Но там не было такого ветра, лестница не раскачивалась из стороны в сторону, а сверху не обрушивались клубы горячего пара. И мне не нужно было бояться неизбежной смерти в случае падения.

В груди скребется страх.

Еще одна перекладина. И еще. Наконец я добираюсь до крыши вагона и цепляюсь за металлические поручни, чтобы не упасть. Подо мной по рельсам грохочет поезд, быстро набирая скорость. Я отчаянно ищу способ проникнуть в вагон. Выхода нет: крыша закрыта наглухо. Но тут я замечаю люк.

К сожалению, он на крыше следующего вагона.

Я крепче вцепляюсь в поручни. Поезд мчится через какую-то темную деревушку.

С колотящимся сердцем, распластавшись, я ползу по гладкой крыше. Потом встаю на четвереньки и продвигаюсь вперед, хватаясь за любые доступные опоры: металлические скобы, которые попадаются под руку, помогают не свалиться.

Я не успеваю как следует ухватиться за очередную скобу, когда поезд делает почти незаметный поворот. Центр тяжести смещается, меня отшвыривает в сторону. Изо всех сил цепляясь за опору, начинаю соскальзывать с крыши влево, и тут кончики пальцев натыкаются на что-то твердое. На торчащую перекладину. Кряхтя, я снова подтягиваюсь к середине крыши. Поезд с грохотом несется вперед.

Сцепив зубы, я проползаю еще несколько футов до конца вагона.

Внутри все сжимается при виде проносящейся под поездом зияющей пропасти между вагонами. Шпалы мелькают с невероятной скоростью. Есть только один способ преодолеть эту пропасть – перепрыгнуть. А если я упаду, поезд превратит меня в лепешку. Пульс учащается.

Вокруг клубится пар. Я задыхаюсь, едкий привкус заполняет рот. Пар пропитывает одежду, смешиваясь с потом.

Когда он немного рассеивается, я заставляю себя пригнуться и пячусь назад. И, прежде чем успеваю усомниться в мудрости такого решения, прыгаю с разбега.

Время словно замедляется, пока я лечу по воздуху, обдаваемая порывами ветра. Я уже уверена, что совершила ужасную ошибку, но тут с грохотом приземляюсь на крышу соседнего вагона. От удара клацают челюсти. Поезд свистит, и этот пронзительный звук пробирает до костей.

Цепляюсь за поручень, двигаюсь вперед, к люку, добираюсь до него и дергаю за ручку. Люк металлический и невероятно тяжелый. Кряхтя, я приоткрываю его и заглядываю внутрь. Хвала богам, это не пассажирский вагон, а багажный. Лунный свет падает на ряды ящиков по краям.

Я разочарованно вздыхаю: лесенки нет. Придется прыгать, но вагонный пол так далеко… Открываю люк шире, свешиваю ноги, протискиваюсь внутрь, отпускаю руку и падаю. Боль простреливает лодыжку и поднимается вверх по ноге.

– Вот дерьмо, – шиплю я, заваливаясь набок. Я получила серьезный вывих.

Перекатываюсь назад и обхватываю ногу. Вот бы Рафаэль был здесь и использовал свою магию исцеления… Я почти наяву вижу, как он берет мою лодыжку в руки и поглаживает больное место кончиками пальцев. Почти ощущаю горячую пульсацию его магии на коже. Но как только я перестаю это представлять, боль снова обжигает ногу.

Сердце в груди колотится и рвется, словно дикий зверь.

Делаю долгий медленный выдох. Колчан и стрелы впиваются в спину. Я вся грязная, мокрая и вдобавок порвала штаны. Лицо жжет, оно кажется липким, а когда я вытираю лоб, кончики пальцев становятся темно-бордовыми от полузасохшей крови. Наверное, поранилась, продираясь сквозь деревья… А, еще и язык прикусила.

Колчан при мне, но по дороге я потеряла лук. Хотя несмотря на вывихнутую лодыжку, в целом все вышло удачно. Я жива и нахожусь на пути в Аллевур.

Твою мать… Восторг гаснет, когда я понимаю, что еще и потеряла сумку с фальшивыми документами. Если кто-нибудь поинтересуется ими, мне конец. Маскировка больше не имеет смысла. В таком виде я сразу привлеку внимание, как только сойду с поезда в Аллевуре. Я оглядываюсь в поисках подходящей сменной одежды, но вижу только заколоченные гвоздями ящики. С обеих сторон вагона есть двери, но что там за ними, никак не узнать.

Райт учил нас, что поезд Гобанно – это странный гибрид человеческих технологий и магии фейри. Внутри него восприятие реальности может меняться. Особенно для тех, кто не привык к магии. Под действием чар вагоны принимают причудливые формы: магия подчиняет себе реальность.

Ехать в неизвестность может быть опасно. Тем более сейчас, когда я больше похожа на беглянку, чем на чистокровную фейри, охотницу-аристократку.

Я сажусь и жду, надеясь, что меня не заметят до самого Аллевура. Снимаю с плеча колчан и запихиваю за ящик. Поезд, пыхтя, мчится вперед; я откидываюсь назад и закрываю глаза, пытаясь не обращать внимания на боль в лодыжке. Вдруг я совершила ужасную ошибку? Заскочила в поезд фейри, потому что услышала голос, который, возможно, предсказывает будущее… А если нет?

Всякое может быть.

Когда миссия закончится, то – конечно, если я благополучно вернусь – меня могут вышвырнуть из академии и ближайшим судном отправить обратно в Штаты.

Прилив тоски застает врасплох. В моей жизни до Камелота царил полный хаос, хоть и иного рода. Из-за этого я всегда чувствовала усталость, а не воодушевление. И проводила много времени в одиночестве.

Лишиться Таны, Сераны, Дариуса…

Рафаэля…

Хотя кто-кто, а он меня не волнует.

Обхватываю голову руками, пытаясь сосредоточиться и понять, что делать дальше. Я по-прежнему в смертельной опасности. А с последствиями своих действий разберусь потом.

Дверь вагона открывается. Я вскидываю голову, пульс учащается.

Внутрь, нахмурившись, заходит светловолосый фейри. Он в черной форме, с коротким мечом. Но даже мне понятно, что он не обучен обращению с оружием: держит меч словно дубинку.

Пошатываясь, я с трудом поднимаюсь на ноги.

Фейри поворачивается ко мне; его бронзовые глаза зловеще, по-волчьи сверкают в темноте:

– Ты кто?

В тусклом свете я вижу подозрительное выражение на его лице. Представляю, как я выгляжу в его глазах: грязная, в крови, в разорванной одежде… Точь-в-точь беглянка.

Сердце учащенно колотится. Он арестует меня. Меньше чем через час я окажусь в фейри-тюрьме, где меня будут пытать на допросе.

Я вспоминаю, чему меня учили на одном из шпионских занятий. Снять с себя подозрения – сложная задача. Но перенести их на другого намного проще. Просто нужен тот, на кого можно указать пальцем. К сожалению, здесь только я.

– Кто-то напал на меня! – говорю я на языке фейри. – Я… я думаю, что это полуфейри. Безбилетник.

Фейри с мечом напрягается и заглядывает мне за спину:

– Где?

– Кажется, он прячется в последнем вагоне.

– Оставайся здесь, – приказывает он и идет между ящиками к двери позади меня. Выхватывает меч, распахивает дверь и шагает в темноту последнего вагона. Но даже отсюда видно, что там тоже никого. Плохо дело.

У меня перехватывает дыхание. Нужно убираться, и немедленно.

Я ковыляю к другой двери и, рванув ее, оказываюсь в пассажирском вагоне. Фейри ужинают за столиками, уставленными напитками и закусками. Я никогда не видела столько фейри одновременно. Все уставились на меня, бокалы с шампанским замерли в воздухе.

Шансы затеряться среди них теперь нулевые.

– В поезде преступник! – кричу я, указывая на дверь. – Убийца-полуфейри. Он кого-то зарезал в заднем вагоне. Помогите забаррикадировать дверь!

Крики эхом отражаются от стен, пока я хромаю по вагону. С каждым шагом боль пронизывает ногу от вывихнутой лодыжки до икры.

Оглядываюсь и вижу двух фейри, подпирающих дверь.

Подволакивая ногу, я любуюсь необычной красотой вокруг. На фейри шикарные бордовые и ярко-синие одеяния. Украшенные резьбой деревянные стены вагона увиты виноградными лозами, в листве мерцают огоньки. Играет музыка.

Но когда я добираюсь до конца вагона, женщина в диадеме в темно-красных волосах тычет в мою сторону пальцем с воплем:

– Задержите ее!

Однако ее не слушают. Все внимание сосредоточено на другом конце вагона, где гипотетический убийца колотит в дверь как безумный.

Прекрасно. Неразбериха – мой союзник.

Я ковыляю так быстро, насколько позволяет лодыжка, и озираюсь. Подпираемая фейри дверь трещит, проводник что-то кричит с другой стороны. Захлопнув за собой дверь, проскальзываю в следующий вагон. Он тоже пассажирский, и в нем полно фейри. На увитых плющом стенах – портреты в роскошных позолоченных рамах.

Я прибегаю к прежней уловке, хотя на сей раз с меньшим эффектом: кричу, что за мной гонится убийца, и приказываю запереть дверь. Пока ковыляю по проходу, мужчина-фейри с серебристыми волосами робко пытается что-то спросить, но я притворяюсь, что не слышу. И вваливаюсь в следующий вагон, едва не крича от боли в ноге.

Я уже готова к чему-то необыкновенному, но все равно замираю от открывшегося зрелища и теряю несколько драгоценных секунд. Вагон украшен как бальный зал – я попала на настоящий бал-маскарад. Здесь нет ни столов, ни скамеек. Кругом танцуют фейри в длинных платьях и звериных масках. На стенах из красного дерева переливаются огоньки, слышатся звуки арфы, и эта чувственная мелодия пульсирует внутри меня. В воздухе парят крошечные переливающиеся жемчужины, их сияние отражается от мраморного пола. Все пространство напоминает пещеру, а его размеры совершенно невероятны для поездного вагона.

Я прихрамываю; некоторые фейри косятся в мою сторону, но почти никто не прекращает танец. Невзирая на боль в ноге, я чувствую странную потребность танцевать: музыка и магия бала-маскарада завладевают телом.

В этом месте все мысли теряются.

Восторг бурлит в груди, разливается по венам. С трудом вспоминаю, что должна пройти весь вагон. Я выписываю пируэты между танцующими, со смехом срываю кошачью маску с какой-то женщины. Она улыбается мне кроваво-красными губами. Я надеваю маску и, пританцовывая, направляюсь в другой конец вагона. Лодыжка ноет, но боль притупилась. Я вспоминаю движения из детства: несколько шагов вальса, потом аллеманду[27], шассе…[28]

Неудачно наступаю на больную лодыжку и теряю равновесие. Зашипев от боли, нащупываю дверь вагона и оглядываюсь на бальный зал. Двое охранников в черном ищут меня среди танцующих. Не снимая кошачьей маски, я пробираюсь в следующий вагон.

Фиолетовый дым клубится вокруг фейри в откровенных нарядах. Они возлежат на подушках, сплетая руки и ноги. Одни курят сигареты в длинных мундштуках, другие целуются и ласкают друг друга. Я задерживаю дыхание, но недостаточно быстро: приторно-сладкий дым попадает в легкие. Дым мечты – так он называется. Это запрещенное вещество у фейри, которое в последнее время стало очень популярно и среди человеческой элиты. Я наблюдаю за мужчиной, прильнувшим к женскому соску. И обнаруживаю, что пялюсь на всех вокруг, а от дыма мечты мышцы расслабились. Голова кружится; я пытаюсь сохранить равновесие, облизывая губы.

И тут по всему телу разливается тепло, глаза закрываются. Я раскачиваюсь, представляя, как магия Рафаэля ласкает меня. Вот он прямо за спиной, его атлетическое тело прижимается ко мне. На секунду в мозгу вспыхивает видение: я лежу на этой подушке, а Рафаэль целует мою обнаженную кожу…

Ни за что.

Я стискиваю кулаки и заставляю себя пройти вагон как можно быстрее.

Добираюсь до следующего и распахиваю дверь. За ней темно, и я падаю на пол, пинком захлопывая за собой дверь.

Не могу дышать. Из-за этой спешки начинается приступ астмы. Я ищу ингалятор, но сумки больше нет.

Вот дерьмо…

Внезапно раздается рычание. Вагон уставлен клетками с животными: громадные волки с горящими глазами, лисы, огромный стеклянный купол с порхающими бабочками. Вороны в клетках на насестах.

Один волк снова рычит, сверля меня глазами. Я бросаю быстрый взгляд на дверцу клетки и с облегчением вижу: она заперта.

Однако за мной по-прежнему гонятся двое. Возможно, дым притормозил их, но надолго ли? Нужно двигаться дальше.

Заставляю себя подняться и ковыляю между клетками с животными. Дыхание перехватывает, в груди тяжесть. Преследователи-фейри не страдают астмой. Я пройду еще один вагон, может, два, и меня догонят…

Боль пронзает лодыжку, но я ковыляю дальше и вижу справа в клетке серого волка. Его губа приподнимается, обнажая огромные клыки.

– Привет, – хриплю я, падая на колени. – Привет.

Он рычит, прижав уши. Вряд ли я заведу здесь нового друга.

Замок с виду простой. Да и зачем сложный на клетке с диким волком: какой псих захочет ее открыть?

Недавно в академии я узнала, что для вскрытия замков нужны два инструмента: изогнутая отмычка и прочный металлический штырь, которым можно поддеть. Задыхаясь, расстегиваю приколотую к корсету брошку и отламываю прикрепленную к ней булавку. Потом вынимаю из волос тонкую шпильку и вставляю в замок.

Волк рычит, с клыков капает слюна. Он пытается цапнуть меня. Я быстро отдергиваю руку и натягиваю кошачью маску: вдруг это его успокоит…

– Прекрати, – командую. – Дай сосредоточиться.

От его глухого рычания по спине бегут мурашки.

Я снова вставляю шпильку в замок, надавливаю и начинаю возиться с булавкой. Легкий щелчок – и замок открыт. За спиной распахивается вагонная дверь, охранник что-то кричит мне. Я встаю и приоткрываю дверцу клетки. Волк, пользуясь возможностью, вырывается наружу, а я рывком открываю дверь в следующий вагон, бросаюсь в нее и захлопываю за собой. Наваливаюсь на дверь, и в нее врезается что-то тяжелое – наверное, волк. К счастью, волки не в ладах с дверными ручками. А потом с той стороны слышится громкий мужской вопль. В груди шевелится чувство вины: мои преследователи только что познакомились с моим приятелем волком…

Прижавшись к двери, оглядываю новый вагон. Похоже, он багажный: вдоль стен тянутся полки с чемоданами.

Мозг начинает лихорадочно работать. Я хватаю с полки чемодан пыльно-розового цвета, открываю и скидываю с себя грязную рваную одежду. Из другого вагона доносятся панические вопли. Я облачаюсь в длинное изумрудное платье с глубоким декольте и разрезом сбоку, надеваю широкополую шляпу и трясущимися руками быстро цепляю к бедру ножны. Запихиваю свои вещички в чемодан и захлопываю его.

Спешу к следующей вагонной двери и открываю. Еще один пассажирский вагон. За столиками из красного дерева под мерцание канделябров пассажиры потягивают из бокалов розовое шампанское.

Я вхожу, стараясь не выдавать пронзительную боль в лодыжке, с безмятежной улыбкой сажусь за столик на свободное место и поправляю шляпу, чтобы тень падала на лицо. Напротив – седая кудрявая женщина, в ее глазах пляшут огоньки.

– Добрый вечер, – приветствует она меня на фейри.

– Добрый вечер, – отвечаю я. – Не знаете, сколько еще до Аллевура?

– Недолго. – Она хмурится. – У вас какой-то незнакомый акцент, девушка…

– Я из Гленфарка. – Надеюсь, это достаточное объяснение незнакомого акцента: Гленфарк – отдаленный остров в Броселианде.

– А… – Женщина удовлетворенно кивает. – Обязательно съезжу, когда вернусь из Фейри-Франции. Говорят, там очень красиво.

– Восхитительно, – заверяю я. – Ничто не сравнится с белыми песчаными побережьями Гленфарка.

Дверь вагона распахивается, и появляется здоровяк-охранник. Он один, и у него на лице ужасная отметина. Этот охранник не знает меня в лицо, потому что я была в кошачьей маске. Он ищет женщину в грязной мокрой одежде.

– Мой сын однажды плавал в Гленфарк, – продолжает моя собеседница. – Пробыл там четыре дня. Сказал, ему понравились фрукты.

На ней золотистое платье с прозрачными рукавами.

– Да, фрукты в Гленфарке вкусные. – Понятия не имею, какие фрукты там растут.

Охранник идет по проходу, оглядываясь по сторонам. Его взгляд задерживается на мне всего на секунду и скользит дальше. Я изо всех сил стараюсь держаться непринужденно.

Когда он удаляется, я начинаю кашлять.

– Всё в порядке, дорогая? – интересуется женщина.

– Да, – скрипучим голосом отвечаю я. – Это от паровозного дыма. Не переношу его.

– Вот. – Она роется в маленькой черной сумочке и извлекает крошечную металлическую коробочку. – Попробуйте что-нибудь из этого.

Я открываю крышку и вижу миленькие конфетки пастельных цветов. Фейри-конфеты могут оказать сокрушительный эффект, но в культуре фейри отказ от подарка немыслим.

– Спасибо. – Кашлянув, отправляю в рот бледно-голубую конфету.

Сильный мятный аромат заполняет горло и нос. Я чувствую, как дыхание расслабляется, легкие раскрываются.

– Неплохо, да? – улыбается женщина. – Помогает мне в неудачные дни.

– Потрясающе. – Мне удалось справиться с приступом астмы. Это в миллион раз лучше ингалятора. Современной медицине есть чему поучиться у фейри.

Визжат тормоза, поезд замедляет ход. По вагону разносится мужской голос:

– Аллевур! Прибыли в Аллевур!

Я бросаю взгляд на здоровяка-охранника. Он не обращает на меня внимания, но стоит у самой двери, через которую мне выходить. В проеме видна каменная платформа. Газовые фонари отбрасывают теплый свет на горстку поспешно сходящих пассажиров.

– Разве вы не хотели сойти в Аллевуре, девушка? – спрашивает седая женщина.

– Ну да. – Я улыбаюсь ей, сердце сильно колотится, я не свожу взгляд с охранника. – Просто перевожу дух.

Выжидаю несколько секунд, встаю и направляюсь к выходу. Охранник поворачивается и смотрит на меня вытаращенными глазами.

– Ты! – вопит он.

Поезд снова трогается с места. Как раз в тот момент, когда он с пыхтением отъезжает, я открываю дверь и спрыгиваю. Боль обжигает ногу. Охранник высовывается из двери и смотрит на меня, оскалив клыки.