По пути мой взгляд блуждает по готическому потолку. Это место выглядит как грандиозная версия Оксфорда или Вестминстера, с высокими арками и богатой резьбой многовековой давности. Оно похоже на средневековый монастырь масштаба, достойного самих богов. В любом случае, это зрелище пугает, и с каждым шагом я все больше убеждаюсь, что мне здесь не место.

Такой, как ты…

Рядом с лестницей замечаю дверь в уборную и проскальзываю внутрь. Над фарфоровой раковиной висит зеркало. Смотрюсь в него. Черные волосы спутались. Я пытаюсь пригладить их, собрать в узел. И еще немного задерживаюсь, чтобы вдохнуть запах отделанных красным деревом стен.

Приведя себя в порядок – насколько это возможно в платье, промокшем от морской воды и перепачканном змеиной кровью, – выхожу и поднимаюсь по узкой винтовой лестнице. Ступени разной высоты. Если я что-то и помню из уроков истории, то эту уловку: ее применяли в старые времена, чтобы задержать врагов.

Поднявшись по лестнице, поворачиваю направо, под арку, вхожу в столовую и растерянно замираю: мое белое платье, всё в грязи и крови, явно не к месту. Почти все присутствующие женщины щеголяют в легких, как паутинка, элегантных нарядах, выгодно подчеркивающих их идеальные формы. Мужчины одеты более непринужденно – в хлопковых рубашках с уголками воротников на пуговицах и брюках, которые тоже подчеркивают спортивные фигуры. Черт возьми, все здесь выглядят шикарно. У многих на шее металлические кольца, в основном медные и бронзовые, но встречаются и серебряные. Кажется, они называются торки. Вскоре я замечаю, что обитатели столовой рассажены за столами по цветам: бронза, медь, серебро.

Мой взгляд скользит по залу, по радужным одеждам потрясающих оттенков – небесно-голубого, индиго, лазурного, изумрудного. Столы уставлены огромными блюдами с фруктами и выпечкой. Стены украшены яркими фресками, в дальнем конце висят портреты мужчины и женщины ростом около двенадцати футов с блестящими светлыми волосами. На них ярко-синие одежды и золотые короны. Видимо, это Артур и Гвиневера[23].

Солнечные лучи струятся сквозь высокие окна. В утреннем свете все присутствующие, дорого одетые и уверенные в себе, выглядят как члены королевской семьи. Я оглядываю себя. Платье изодрано в клочья и заляпано кровью, дешевая сумочка в грязи, на ногах пластиковые сандалии из магазина «всё за доллар».

В зале наступает тишина – и через несколько секунд все взгляды устремлены на меня. Я с трудом перевожу дух и делаю шаг вперед. Никогда еще сандалии не скрипели так громко, отражаясь от высоких потолков, пока я вышагиваю по деревянному полу. Так оглушительно… Почему все на меня так уставились? Почему так внимательно прислушиваются к скрипу сандалий?

Молодая женщина за «серебряным» столом смотрит на меня, наклоняется и что-то шепчет подружке. Та приглушенно хихикает – и на секунду я снова оказываюсь на вечеринке в честь своего пятнадцатилетия, где крутые девчонки потешались над моей пьяной мамой.

Но мне уже не пятнадцать, и я реально нужна этим ублюдкам – в курсе они или нет. По крайней мере, Рафаэль так считает.

Вздергиваю подбородок и осматриваюсь. Кто-то машет рукой, и мне становится легче: вдалеке я вижу Тану. Несмотря на пережитые испытания, она выглядит свежо, ее желтое платье идеально чистое.

Я направляюсь к ней по узкому проходу между столами, на ходу задевая сидящих. И пока я подхожу, все больше людей начинают перешептываться; я слышу обрывки разговоров:

– …слышала, она разговаривала сама с собой во время всего путешествия, – говорит одна женщина, когда я прохожу мимо.

– …пыталась убить морского змея кристаллом тревоги, – подхватывает другая.

– …угрожала вызвать военных, чтобы они сорвали операцию, – фыркает мужчина в зеленом.

Громкий яростный голос в моей голове присоединяется к общему хору. Тебе здесь не место, ругается он. Ты слабая. Это опасно. Ты должна валить, валить, ВАЛИТЬ.

Я спотыкаюсь, подавляя желание возразить вслух, стискиваю зубы и продолжаю идти. Значит, слухи о наших злоключениях уже разнеслись. Как быстро… И меня представили не в самом лестном свете.

Огибаю стол и сажусь напротив Таны. За этим столом ни на ком нет торков.

– Ния, как я рада, что ты с нами… – улыбается Тана; солнечные блики играют на ее серьгах-кольцах. Она кивает на девушку слева от меня. – Это Серана.

– Приятно познакомиться, Ния. – Серана тоже улыбается. И в этой улыбке есть что-то дикое, полурадостное-полухищное. Даже в положении сидя это одна из самых высоких женщин, которых я когда-нибудь видела. Ее рыжие волосы струятся по спине. У нее пугающая красота, бледная кожа и россыпь веснушек на щеках. По ярко-зеленым глазам можно безошибочно определить, что Серана полуфейри. Она одобрительно кивает мне. – Тана рассказала, что произошло на корабле. Отлично соображаешь. Очень смелый ход с кристаллом. – Она барабанит по столу ногтями с черным потрескавшимся лаком.

– О… – Я прочищаю горло. – Мне показалось, что другие так не считают.

– Ага. – Она описывает ножом круг, при этом лезвие едва не задевает ухо парня, сидящего по другую сторону от нее. – Сборище придурков. Они не любят чужих.

– А я Тарквин, – вставляет парень справа от меня. У него длинный костистый нос, ноздри то и дело раздуваются. – Тарквин Пендрагон.

Он выжидающе смотрит на меня. Прилизанные каштановые волосы аккуратно зачесаны набок, тонкие губы растянуты в улыбке.

– Очень рада с вами познакомиться, – отвечаю я.

Он откашливается:

– Полагаю, вы знаете Артура Пендрагона. Короля Круглого стола Артура. – Тарквин указывает на портреты. – Это он и королева Гвиневера. Говорят, я его точная копия. Абсолютная.

Он совсем не похож на портрет смуглого мужчины с волевым подбородком. Кожа Тарквина молочного цвета.

– Просто одно лицо.

Он неуверенно улыбается:

– Ну да. Артур основал это место и построил бóльшую часть Камелота. В моих жилах течет его кровь.

– Ясно. То есть вы потомок Артура? – Я вижу, как он хочет признания. – Весьма впечатляюще.

Его улыбка гаснет:

– Да… Ну вообще-то я потомок его сестры Моргаузы. – Лицо Тарквина проясняется. – Но некоторые считают, что в те времена у Пендрагонов были кровосмесительные отношения, так что на самом деле я мог… – Он опять откашливается. – Как бы там ни было, вы новенькая, и я могу показать вам окрестности. Как Пендрагон, я считаю своим долгом присматривать за растерянными девушками, которые только-только поступили в нашу академию. Конечно, я могу показать и остальную часть Камелота. За пределами Башни. Я живу здесь всю жизнь.

В его улыбке есть что-то фальшивое, отчего я стискиваю зубы, но бормочу:

– Благодарю.

Значит, он из тех Пендрагонов, о которых говорила Вивиан. Тот, кто может прикончить меня всего через несколько недель тренировок…

Хотя, кажется, пока Тарквин не испытывает ко мне ненависти.

В животе у меня урчит, и я поворачиваюсь к блюдам на столе. Это что-то сказочное: свежий хлеб, пудинг, джемы, фрукты, пирожные, украшенные одуванчиками, запеченный лосось с картошкой – и всё на ложе из полевых цветов. На столе стоят чайники и бутылки с золотистой жидкостью, похожей на пиво или виски. Я тут же беру пирожное с одуванчиками, потом кусочек лосося и картошку, потом хлеб и сыр с плесенью – и приступаю к трапезе. Пожалуй, это самое необычное и вкусное из всего, что я пробовала в своей жизни.

Уминаю картошку с маслом, наливаю чай.

– Невероятно, – бормочу я. – Лосось на завтрак… Это что, какой-то праздник?

Серана удивленно вскидывает брови:

– Праздник?

– Сегодня день рождения Нии, – объявляет Тана. – Так что празднуем.

– Правда? – спрашивает Серана. – С днем рождения!

– Вообще-то мой день рождения был вчера. – Я хмурюсь. – Я про завтрак – он всегда такой?

Серана кивает:

– Просто завтрак, дорогая. Но это фейри-завтрак.

Потрясающе. Я окидываю взглядом зал:

– А почему? Здесь много полуфейри из королевства фейри?

– Нет, – отвечает Тана. – Их мало, но именно поэтому мы так делаем. Во-первых, большинство здесь такие, как Тарквин.

Тарквин фыркает:

– Не совсем как я, но да. Тот же вид.

– Однако даже многие полуфейри никогда не жили в королевстве фейри. Так что все это – часть обучения, – объясняет Серана. – Большинство из нас выросли вне культуры фейри. Всегда прятались среди людей.

– Понятно.

– Блюда и одежда играют очень важную роль, – продолжает Тана. – Четыре года назад у нас были двое секретных агентов в королевстве фейри. С хорошей легендой, идеальным прикрытием. Миссия должна была пройти без сложностей.

– Они были полуфейри, но выросли в Англии, – добавляет Серана. – Парень застегивал рубашку на все пуговицы, а девушка не привыкла носить прозрачные платья и надевала сверху жакет. И очень скоро они привлекли нежелательное внимание одного бастарда, солдата-фейри. Он стал выслеживать их и заметил, что по утрам они отказываются от медовухи. В этом-то все и дело. Фейри всегда выпивают стакан медовухи за завтраком и еще один за ужином.

Тана берет бутылку с медовухой и наполняет маленький стакан. Жидкость переливается на солнце, как янтарь.

– Этих шпионов схватили, пытали и казнили, – мягко говорит Тана и протягивает стаканчик мне. – Пей.

Алкоголь с утра… Самое то для моей мамы. Делаю глоток и морщусь. Я никогда не пью алкоголь, а этот напиток слишком крепкий и приторный на вкус.

Серана корчит гримасу:

– Перестань делать такое лицо. Именно поэтому еду и одежду решили включить в программу академии. – Она подцепляет вилкой кусочек лосося. – Но в этом нет ничего сложного. Наши повара – из королевства фейри. Они великолепны.

– Я тренировался в Камелоте с раннего детства, – встревает Тарквин. – Мой отец понял, что нам придется приспособиться к культуре фейри, чтобы продолжить семейную традицию. Даже если это против нашей природы – вести себя подобно диким зверям, как принято у фейри. Но охотник должен понимать свою добычу, правда? Это как надевать оленьи рога и благоухать мускусом, когда охотишься на оленя. Просто здравый смысл. Если б те двое агентов-полуфейри делали так же, то остались бы в живых. С ними не расправились бы, как со свиньями на бойне.

– Так и есть, – поддакивает сидящий рядом с ним здоровяк с набитым ртом. – Ты совершенно прав. – Кусочек мяса падает у него изо рта прямо в кружку, но он не замечает. Или ему плевать.

– А в чем заключается ваша семейная традиция? – интересуюсь я. – Как она связана с королем Артуром?

Тарквин разводит руками:

– Пендрагоны расправились с этой сучкой, королевой Морганой. Были вынуждены расправиться. Ее сын пытался уничтожить всех в Камелоте, а фейри убивали наших воинов своими стрелами. Моргана в припадке кровожадного бешенства послала сына убить Артура. Такая жестокость… У Пендрагона хватило сил избавить Камелот от этой напасти. В те дни у Артура и его рыцарей все было под контролем. А теперь мы стали мягкотелыми. Вот почему я считаю, что Башне Авалона следует отбирать для борьбы представителей древних родов Камелота, богатых и знатных, с твердым характером. Как раньше. – Он отхлебывает медовуху. – Разумеется, я не утверждаю, что вам всем здесь не место, но у каждого своя роль. Понимаете, о чем я, Ния? Вас называют Стражем, и, думаю, вы внесете свой вклад как проводник через Завесу. Похвально, что вы вызвались добровольно, хотя мало в этом смыслите. Но вами должен командовать кто-то из рыцарей. Лучше всего с золотым торком. Нельзя ожидать, что любой американец с улицы способен принимать решения как рыцарь или даже оруженосец. – От этой мысли на лице Тарквина впервые появляется искренняя улыбка.

Видимо, все благородные рыцари – такие же, как и он.

– Конечно, – соглашаюсь я, потягивая медовуху. Это начинает действовать на нервы. – Я не способна мыслить так комплексно.

– Вот, вы поняли. Каждый должен вносить свой вклад. – Тарквин прочищает горло. – Нам всегда удается получить золото, – выпаливает он и добавляет: – Пендрагонам. Только мы набирали достаточно очков, чтобы получить золото.

– Вы о чем? – интересуюсь я.

Серана громко вздыхает:

– Через несколько месяцев все мы будем проходить испытания. Это называется Отбор, потому что после него вылетит полкласса. Иногда кто-то получает травму или даже гибнет. У таких, как Тарквин, будут проверять знание языков, шпионские навыки и тому подобное. У нас то же самое, но еще мы должны продемонстрировать магию. Тех, кто пройдет Отбор, ранжируют по уровням.

– Вот откуда берутся торки… – догадываюсь я.

Тарквин кивает:

– У золотых классов своя столовая. Все они рыцари. Так что, боюсь, скоро я не смогу есть вместе с вами. Этот зал для оруженосцев, серебряных рыцарей, латников и кадетов. – Он извинительно морщит нос.

Я выгибаю бровь:

– Значит, Рафаэль – Пендрагон?

Тарквин багровеет.

– Нет, – резко отвечает он. – Рафаэль – полуфейри. Разумеется, он не Пендрагон. Только мы получали золото, пока не появился он. В любом случае такой, как вы, нужна опытная рука, чтобы вами руководить.

Его приятель-здоровяк наклоняется ко мне с ухмылкой:

– И у него очень опытные руки…

– Вы оба очаровательны. Действительно захватывающая история, – замечает Серана. Ее улыбка заставляет меня отпрянуть. Серана напоминает кошку, скалящуюся на добычу. Нити ее металлических ожерелий поблескивают в солнечных лучах. – Охрененно увлекательно.

Тарквин подливает себе медовуху с таким видом, словно все так и есть.

Я пробую хлеб с ломтиком сыра с голубыми прожилками:

– Боже, какая еда…

Это одно из самых удивительных блюд, что я ела. Несколько секунд не замечаю ничего, кроме вкуса во рту. Прикрываю глаза и блаженно жую.

– Точно, ты права. – Голос Таны доносится словно издалека. – Сразу хочется вернуться назад в королевство фейри… Если б не все эти убийства.

– У меня дома готовят совсем не так, – говорит Тарквин.

Его никто не слушает.

– Ты пробовала этот сыр? – спрашиваю я Тану.

Она вздрагивает:

– Не могу есть сыр. Иногда я вижу в нем мрачные картины будущего. И мне это не по душе.

– Мы все знаем, каково это, – Серана глубокомысленно кивает. – Это проблема.

Тана вздыхает:

– Вдруг я начну есть прекрасный французский сыр с плесенью и увижу в нем разбитое сердце… Или потоп. Сыр с потопом не может быть вкусным.

– Я обычно добавляю немного горчицы, – замечает Серана.

– Значит, ты совсем не ешь сыр? Никогда? – удивляюсь я.

– Я могу есть сливочное масло, – отвечает Тана с предельно серьезным видом. – Оно неподвластно времени.

– Думаю, так и есть, – соглашаюсь я.

– Ния, присоединишься к нам на занятиях? – спрашивает Серана. – Мы только начали.

– Зачем ей ходить на наши занятия? – отрывисто спрашивает Тарквин. – Она не будет работать в МИ–13. Не станет настоящим агентом Камелота в торке. Она просто будет доставлять агентов туда-обратно. Как таксист. Как транспорт.

Голова просто раскалывается:

– Полагаю, Рафаэль хочет, чтобы я овладела какими-то базовыми навыками…

– Ну, для вас это будет очень сложно, – отвечает Тарквин. – Я вырос в Камелоте и много лет готовился к поступлению в академию. Для этого есть специальные школы. А чем вы занимались в последние годы?

– Работала в книжном магазине.

– В магазине? – возмущенно переспрашивает Тарквин. – Вы что, стоите за кассой, берете у людей деньги и даете сдачу? Монеты и все такое?

– А вы что, никогда не были в магазине?

– Нет. – Его брови взлетают почти к волосам. – И, конечно, никогда не завтракал в обществе тех, кто работал в такого рода заведении. А теперь здесь собирают любую шушеру, да? Интересные времена… Держись меня, и я помогу тебе на занятиях, потому что они довольно сложные. – Его бедро оказывается слишком близко к моему. – О нет… Ты сейчас взяла не ту вилку.

– Действительно, – ошеломленно добавляет его приятель.

– Это вилка для салата, – указывает Тарквин. – И мы не меняем местами вилки и ножи. Об этом и речи быть не может. Послушай: обычно они избавляются от тех, кто не успевает за остальными или делает нелепые ошибки. Но семья Пендрагонов занимает здесь очень хорошее положение. Мой отец в правлении, а дядя – профессор…

Я отодвигаюсь:

– Очень милое предложение. Но я уверена, что все наладится. У меня никогда не было проблем учиться по книгам.

Тарквин наклоняется ближе и поджимает губы:

– Здесь и правда можно растеряться, особенно если ты из другого теста. Но, похоже, у тебя есть какой-то скрытый потенциал, и я помогу его раскрыть. Могу позаниматься с тобой у себя в комнате. У меня есть наследная комната в Башне Зеленого Рыцаря…

Его рука касается моей.

– Да вы счастливчик, – ровным тоном произношу я.

– Просто скажи ему, что ты думаешь, Ния, – рявкает Серана. – Давай я покажу, как это делается…

Она наклоняется и с силой вонзает нож в стол между мной и Тарквином. Лезвие входит в дубовую древесину на полдюйма и раскачивается туда-сюда.

– Ей ни хрена не интересно, Тарквин, – продолжает Серана. – Она не собирается спать с тобой в обмен на услуги.

Тарквин таращится на нее:

– Намекаешь, что я просил об этом?.. Я просто проявил благородство. Мы все слышали, что она кричала на воображаемых людей. Поэтому я решил протянуть ей руку помощи. – Он поворачивается ко мне, прищурив зеленые глаза. – Но ты явно не заинтересована в помощи джентльмена. – Его челюсть двигается. – Удачи с другими мужчинами, если считаешь, что я недостаточно хорош. Ты правда думала, что я пытался соблазнить тебя? У меня есть варианты гораздо лучше, чем та, кто работает в магазине.

Парень рядом с ним подается вперед:

– Она – отстойник. Это рифмованный лондонский сленг, понимаешь? Выгребная ямка. Рифмуется с янки.

– Отстойник, – язвительно повторяет Тарквин, резко встает, швыряет салфетку и выходит из-за стола. Его приятель моргает и медленно озирается по сторонам, словно не зная, как реагировать. Затем тоже встает и спешит следом.

Так. Теперь Тарквин ненавидит меня. Как же я теперь усну?

– Значит, это те самые Пендрагоны, о которых говорила Вивиан… Она надеется, что они меня быстро прикончат.

– Так и сказала? – спрашивает Тана.

– Все они полные придурки. – Серана сердито смотрит вслед уходящим. – Тарквин и большинство с золотыми торками – кучка невыносимых уродов, но здесь от них никуда не деться. Как и от Вивиан. На самом деле Тарквин и ему подобные не заслуживают даже бороться за золото. Просто те, кто отвечает за Башню Авалона, стараются ублажить семейку Пендрагонов. Пендрагоны думают, что они правят Камелотом.

– Но они – прирожденная посредственность, – со вздохом заключает Тана.

Я приподнимаю бровь:

– Ты увидела это в своих картах или где-то еще?

– Нет, – Тана пожимает плечами. – Просто они полные придурки.

Серана оглядывает меня и хмурится:

– Ну и видок у тебя… Доедай. Нужно подобрать тебе подходящую для фейри одежду.