Долгих сборов не понадобилось – всего-то одеться, взять лыжи. Правда, Лада настояла, чтобы Руслан Юнирович прихватил с собой горячий чай в термосе. На всякий случай.

Даже если путь не казался таким уж трудным и длинным. И что? Небольшая сумка через плечо не станет непосильным грузом, а хоть что-то горячее в дороге зимой никогда не помешает.

Сердобольная тетя Тоня, хотя и вела себя уже не настолько открыто и радушно, как до происшествия с Полиной, добавила еще и бутербродов, завернув их в пищевую фольгу.

Руслан Юнирович пытался шутить, что теперь его вылазка больше походит на развлекательную прогулку с пикничком, но его игривого настроя никто не разделил. Хотя в какой-то мере оказалось даже приятным, что Лада по-настоящему волновалась. Не только за успех мероприятия, но и за него лично. А это воодушевляло гораздо-гораздо больше горячего чая, даже будь он с лимоном и мятой.

Пока продвигался по прямой дорожке, ведущей от двухэтажного корпуса к центральной аллее, Руслан Юнирович несколько раз оглядывался, чтобы еще и еще раз увидеть вожатую, наблюдавшую за ним сквозь огромное то ли окно, то ли стеклянную стену, даже разочек помахал ей рукой. А Лада действительно никуда не уходила из фойе, пока одинокий лыжник не скрылся из вида, да и потом не сразу сдвинулась с места.

На душе было беспокойно, и для этого имелось много-много причин. Они ведь все надеялись, что поездка, устроенная шефами, окажется пусть и не потрясающе чудесной, но хотя бы веселой и интересной. А получилось вот как – чем дальше, тем больше проблем, не просто совершенно непредвиденных, а каких-то пугающе странных, почти мистических.

И теперь еще надо поговорить с ребятами, честно объяснить, в чем дело, и сообщить, что придется перейти в режим экономии электроэнергии. Точнее, солярки, на которой работал генератор.

– Одевайтесь потеплее, потому как батареи будут остывать, – деловито перечисляла Лада, стараясь выглядеть достаточно невозмутимой, словно знакомила с привычным распорядком дня или планом мероприятий. – И по этой же причине форточки и балконы без крайней надобности не открывать. Пока светло, зря гонять генератор не будем, только для готовки. – Она периодически посматривала на Юсуфа, словно сверяясь, не забыла ли о чем. – Ну и на ночь придется его остановить, если нас, конечно, до того времени отсюда не заберут. Так что не пугайтесь, если попытаетесь зажечь свет, а он не включится.

– А в тубзик как же? – воскликнул Вова Васильев, уточнил недоверчиво: – Чего, в темноте?

– Юсуф Маратович принес несколько ручных фонарей, – ответил ему Павел. – На все комнаты не хватит, оставим в коридоре на окне, и можно брать, кому надо. Главное, не забываем возвращать на место. А на ночь, – добавил с красноречивым нажимом, – обязательно раздадим самым пугливым. И самым, хм, нетерпеливым.

Кто-то захихикал, кто-то хохотнул.

– Меньше воды перед сном дуй, – посоветовал Васильеву Денис Мокиевский, следом и Сарафанов выступил:

– А чтоб не промахиваться в темноте…

– Хватит! – оборвала его Марина Борисовна резко и даже немного истерично, посмотрела неприязненно. – Нашли что обсуждать. – Потом обвела взглядом остальных. – Всем всё ясно?

– Ясно, – прозвучало в ответ нестройное и недовольное разноголосье, машинально породив обиду: вечно им не так, что ни скажи.

– Тогда отправляйтесь паковать вещи. Сложите чемоданы, под рукой оставьте только самое необходимое. Чтобы в случае чего не тратить лишнее время, а быстренько собраться и выйти.

Сама Марина Борисовна уже мысленно сидела в автобусе, который вез ее домой. Да, пусть там сейчас непривычно пусто, но зато в наличии отопление, свет, газ и все прочие удобства, а из детей только дочь.

Ребята зашевелились, поднялись с мест, потянулись к дверям, живо переговариваясь на ходу, подкалывая друг друга, перебрасываясь шуточками и даже посмеиваясь. Они, похоже, вообще были чуть ли не в восторге от происходящего, воспринимали как занятное приключение. И их нежелание серьезно отнестись к ситуации просто выводило из себя.

Ведь если хоть с кем-то хоть что-то случится, кому придется отвечать? Естественно, Марине Борисовне. Да ей уже и порядком надоело без конца думать, как поступить, что предпринять.

Тем более, сколько ни старайся, сколько ни прилагай усилий, тщательно отстроенный и поддерживаемый мир все равно неотвратимо рушится. И в итоге выходит, положиться лично ей абсолютно не на кого. Зато от нее постоянно чего-то требуют, чего-то хотят.

Вот даже сейчас, когда остальные наконец-то удалились, не только ребята, но и сторож, и Лада с Павлом, и то не удалось выдохнуть спокойно, хотя бы несколько минут побыть одной.

– Мам, – раздалось рядом. Дочь подошла, остановилась, повторила: – Мам.

– Что? – выдохнула Марина Борисовна, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Конечно, хорошие матери так не поступают. Но у нее просто уже сил не осталось: ни быть хорошей матерью, ни на что-то другое.

Правильно сказал Павел пару дней назад: нельзя вечно думать только о других, даже о близких, в первую очередь надо позаботиться о себе. И не стоит убегать, не получится. Любую неприятность надо принять и прожить. В тишине и покое. А здесь какой, к черту, покой?

– Ты не переживай. Всё обойдется, – заявила дочь.

Как же банально, бессмысленно! И Марина Борисовна не выдержала.

– Господи! Свет, ну вот ты-то чего лезешь? – выкрикнула она надорванно, взмахнула руками. – Тебе-то откуда знать? Лучше бы собой занялась, подружилась с кем-нибудь из девочек вместо того, чтобы указывать, что мне делать. Переживать или не переживать. Не надо рассуждать о том, в чем совершенно не разбираешься. И я ведь ясно сказала: всем идти паковать чемоданы. А ты почему до сих пор здесь? Думаешь, на особом положении и тебя это не касается? Уж ты-то могла бы меня поддержать.

Света словно пощечину получила.

А разве она не для этого подошла? Она же как раз и пыталась поддержать, успокоить. А мама… мама ничего не поняла. Наоборот, обиделась и разозлилась. Отчитала, словно дочь совершила подлость или гадость. Хотя напоследок вроде бы опомнилась, проговорила отчасти даже миролюбиво:

– Свет, ну правда, иди собирай вещи. Надеюсь, через несколько часов за нами приедут и все действительно обойдется, как ты утверждаешь.

Однако получилось у нее не совсем искренне, будто через силу заставила себя, разумом поняв, что перегнула, может, даже немного устыдившись, но не перестав чувствовать и воспринимать так, как сказала. И это было не просто обидно, а по-настоящему больно, острой занозой намертво засело в сердце.

Впрочем, ничего говорить Света не стала, кивнула послушно и ушла. Шагала осторожно, крепко сцепив зубы, словно боялась расплескать скопившуюся в душе горечь. Глаза щипало, взгляд туманился, но все же она заметила попавшуюся по пути компанию из трех человек: двое мальчишек, Бармута с Заветовым и вместе с ними Таня, которая, сузив глаза, полоснула недобрым взглядом.

Странно, что Майя находилась не с ними, а в комнате, неторопливо и без особого энтузиазма складывала вещи. Посмотрела мельком на вошедшую и продолжила занятие. А Света села на кровать, уставилась на свои колени.

Выскочившая дисциплинированная мысль про чемодан – ведь пообещала маме, что тоже начнет собираться, – уже через секунду бесследно развеялась. Незаслуженная обида по-прежнему выжигала изнутри, оставляя после себя черную саднящую пустоту.

Ладно Каширина и остальные. От них Света и не ожидала ни участия, ни дружелюбия, ни понимания. Сама постоянно держалась в стороне. И одиночество не тяготило, особенно сейчас, наоборот, казалось комфортным, приводило в себя, успокаивало. Но мама… Самый близкий и родной человек. Почему мама обошлась с ней так?

– Эй, ты чего? – прозвучало внезапно и едва не заставило вздрогнуть. Света подняла глаза и наткнулась прямиком на цепкий сосредоточенный и непредвиденно сочувственный взгляд. – Опять с Танюхой поцапались?

– Нет.

– А что тогда? Боишься? Хочешь скорее уехать?

Майя говорила чуть отстраненно, почти бесстрастно, в ее интонациях не было ни надменности, ни насмешки, ни вызова, но Света все равно почему-то вспылила.

– Да не боюсь я! – возразила с возмущенным напором. – Ясно? Ничего и никого!

Зато Бессмертнова ничуть не разозлилась, только хмыкнула, дернув уголком рта, и посмотрела с неприкрытым интересом.