Димка проснулся даже раньше, чем планировал. В комнате было темно, но зимой же всегда светало поздно. Он закрыл глаза, попытался заснуть, но нет, не спалось.

Глаза сами распахивались, и в кровати не лежалось, словно неведомая сила наполняла и подталкивала. И дело вовсе не в раздувшемся мочевом пузыре.

Хотя первым делом Димка все-таки добежал до туалета. Сушившиеся на батарее после большой стирки тапочки он доставать и надевать не стал, несмотря на то, что пол, особенно в санузле, плиточный, холодил босые ступни. Но это оказалось даже приятным и взбодрило только сильнее.

Вернувшись в комнату, Димка остановился в самом центре и зычно гаркнул:

– Ребзя, подъем!

Пацаны проснулись, возможно, и в соседних комнатах тоже, ошалело вылупили на него глаза.

– Димон, ты чего? – простонал Жека и засунул голову под подушку.

– Забыли, да?

До Сарафанова дошло моментально, он широко улыбнулся, радостно подскочил, тоже потрусил в туалет.

– А-а… ну-у… – протянул Жека, отпихивая подушку в сторону, и тоже принялся подниматься, правда, медленно и без особой охоты.

Поспать он всегда любил, и особенно по утрам, но договорились же.

Оказавшись в коридоре, мальчишки в первую очередь включили свет. Тот залил пространство – яркий, теплый. Ну чем не солнышко?

Храмов объявился в последний момент, когда остальные уже решили, что обойдутся без него. Димка вообще посчитал, что так даже лучше, и досадливо поморщился, увидев, как тот вышел и двинулся к ним.

– Вы ту сторону будите, мы эту, – размахивая руками, распорядился торопливо и, пока Илья не прочухался, первым рванул к двери напротив. Не стучась, распахнул ее, решительно нырнул в темноту, даже не прокричал, а почти пропел, подражая тысячу раз слышанной в лагерях мелодии горна: – Вставай! Вставай! Зарядку начинай!

Девчонки зашевелились, тихонько промычали хором что-то крайне неразборчивое, но недовольное.

– Бармута, совсем офигел? – сердито пробормотала Таня, приподняв голову.

– Вставай, Танюха! – задорно повторил Димка, не удержавшись, закончил известной присказкой: – Подъем! Подъем! Кто спит, того убьем!

– Ну-ну, – зловеще прошелестела Каширина, но Бармута уже смылся, помчался в следующую комнату, увидев в разбавленном лившимся из коридора электрическим сиянием полумраке, как Света Курдюмова, пусть и продолжая кутаться, села в кровати, спустила на пол ноги.

Таня тоже увидела, фыркнула, вывела саркастично:

– Ну кто б сомневался! Наша Светочка-пионерочка всегда готова.

Курдюмова, как обычно, проигнорировала, а Майя тоже чуть-чуть приподнялась и поинтересовалась, лениво зевая:

– Какая еще зарядка?

– Обычная, утренняя, – раздалось в ответ, и она, мгновенно узнав голос, опять торопливо юркнула под одеяло.

Каширина тоже узнала, еще и разглядела.

– О-о-о! – ухмыляясь, протянула многозначительно. – А вот и прекрасный принц пожаловал. Будить поцелуем свою спящую красавицу. – Потом проворковала нежным сладеньким голоском: – Илюшенька, ты не стесняйся, не стесняйся. Мы с Курдюмовой отвернемся, не станем подсматривать.

– Танюх, захлопнись, – посоветовала подруге Майя, но без злости, без угрозы, скорее смущенно, потому как параллельно в голове вертелось: «А что? Почему бы и нет? Ну, если чисто представить. Чего такого?»

Димка в это время носился по комнатам, чувствуя какой-то особый подъем. О том, что пришлось встать пораньше, он ни капли не жалел. Энергия переполняла, не позволяла остановиться, и всё получалось.

А ведь поначалу он очень даже сомневался, что удастся вытащить хоть кого-то без угроз, без подкупа, без долгих упрашиваний. Но его настрой легко передавался остальным, словно и правда самая обычная зарядка вовсе не скукота и обязаловка, а прикол, игра и вообще что-то совершенно необычное, раньше не опробованное.

Димке очень нравилось происходящее: и собственный душевный подъем, и непривычная веселая суета с утра вместо унылого полусонного шевеления, и что творец всего этого именно он. Но, наверное, больше всего ему нравилось наблюдать, как другие выполняли его распоряжения, иногда удивляясь, но особо не возражая и не сомневаясь, что так надо.

Он командовал, его слушались. Бармута даже в комнату к Марине Борисовне и Ладе не постеснялся завалиться, правда, предварительно постучав.

– Пора вставать! У нас зарядка! – сообщил самоуверенно и чуть дерзко.

А что? Чем тут взрослые отличаются? Тем более Полина Пирогова теперь у них обитала.

Но ни вожатая, ни воспитательница уже не спали, сидели на кроватях, приводили себя в порядок. Марина Борисовна вперилась в Димку настороженным и не слишком приветливым взглядом, уточнила с недоверием:

– Это что, очередной розыгрыш?

– Нет – Бармута замотал головой, заявил как можно убедительней: – Всё по-настоящему. И как принято. Новый год начинаем по-новому.

– Вообще-то сегодня уже второе, – напомнила Лада. – А новый год начался еще вчера.

– Первое не считово, – с нахальным вызовом парировал Димка. – Это как разминка.

– Господи, Бармута! – пробормотала Марина Борисовна. – Как-то странно на тебя, да и на вас всех, это место действует. Прямо безумие какое-то.

Но он опять легко нашелся:

– Лагерь у нас тут или нет? – поинтересовался патетично: – А в любом лагере что главное? – И сам же ответил, выставив вверх указательный палец: – Распорядок и дисциплина.

– С ума сойти, – ошеломленно выдохнула Марина Борисовна. – Ты точно не заболел?

Бармута даже говорить ничего не стал, просто хохотнул и вылетел назад в коридор.

– Пойду посмотрю, что там творится, – улыбаясь, проговорила Лада, легко подскочила с кровати и тоже направилась к выходу.

А вот Марина Борисовна осталась в комнате, как и Полина, зато все остальные вышли. Даже Руслан Юнирович.

Даже Таня Каширина, хотя и не переставала ворчать и возмущаться. Но ведь нужно же было выяснить, что это на мальчишек нашло. Вдруг они опять какой-то прикол придумали? Да и Майя, пусть и без особого энтузиазма, но тоже почапала заряжаться.

Правда, тут ничего удивительного – Илюшенька же попросил. А разве Бессмертнова могла отказать своему ненаглядному? Теперь его мнение значило для Майки больше, чем подругино. От чего становилось немного обидно.

Даже сейчас она без конца пялилась на Храмова. Хотя он, в отличие от Бармуты, Жеки и Сарафанова, просто стоял, расставив ноги и заложив руки за спину, как школьный физрук, словно был здесь самым старшим и главным. Не показывал упражнения, да совсем почти не шевелился, а тоже все время пялился на Майю.

Зато остальные трое старались, особенно Сарафанов. Он довольно улыбался, широко, чуть ли не до ушей растянув рот, и настолько увлеченно размахивал руками, что казалось, если подойдешь к нему поближе, тебя обязательно сдует.

Географ и Лада тоже присоединились к ребятам. Скорее всего, хотели показать, какие они молодцы, добродушные и понимающие, даже не считают себя выше учеников. И только Пашечка ничего из себя не изображал, торчал возле дверей их с Русланом Юнировичем комнаты и заинтересованно наблюдал.

«Но вообще-то получилось прикольно», – в конце концов решила Таня. Жека с Димкой неплохо придумали: немного растрясли это до зевоты скучно-правильное царство. Но как-то по-положительному, чтобы не нарваться на очередную выволочку и наказание.

А почему Таня считала, что именно они вдвоем? Так Сарафанов для подобного слишком тупой и просто пытался выслужиться перед ними, чтобы приняли в свою компанию. А Храмов тот еще выпендрежник.

Таня перевела взгляд на Илью, критично поморщилась. И вот чего Майка в нем нашла? Чем ее Бармута не устроил? Где бы получилось: она с Димкой, Таня с Жекой. Настоящая великолепная четверка, самая яркая и самая крутая в местном болоте.

Когда услышала о поездке на базу, Таня рассчитывала, все будет намного более захватывающим и интересным. Что-то действительно невероятное. Но пока складывалось почти как обычно в интернате, если не считать новогоднюю ночь, предсказуемо и уныло: четкий распорядок дня, дурацкие детские мероприятия – викторина, настолки, якобы задушевная беседа о главном, больше похожая на пионерский сбор. Недаром вожатая Лада и здесь частенько расхаживала в красном галстуке.

Даже толком погулять не получалось – снег по-прежнему валил и валил как ненормальный. Словно зима внезапно обнаружила его нескончаемый запас, то ли отложенный на черный день, то ли сэкономленный за все предыдущие годы, начиная с ледникового периода, и посчитала, что надо бы использовать, пока не испортился. Причем не откладывая и как можно быстрее.

Вот для чего они лыжи сюда везли? После завтрака собрались, вывалили на улицу, но, как выяснилось, кататься по мягкой снежной целине без проложенной лыжни, да еще под густым снегопадом – сомнительное удовольствие.

Скакать по растущим на глазах сугробам, при каждом шаге проваливаясь почти по колено, тоже не особо радостно. Еще и снег не лепился, рассыпался в ладонях, сколько ни сжимай. А чтобы с головы до ног вываляться в нем, хватило и пяти минут. Короче, оказалось, на улице сейчас делать нечего, поэтому несолоно хлебавши вернулись в корпус.

– Ну что ж? – пока в фойе отряхивались от налипшего снега, провозгласил Руслан Юнирович. – Раз с лыжной прогулкой не вышло, тогда переодеваемся, собираемся в зале и все вместе решим, чем займемся.

Таня насупилась. Угу, и закончится всё либо очередной викториной, либо нудным рассказом географа о местных достопримечательностях, если они вообще есть, или каким-нибудь турниром по шашкам. Офигеть развлечения!

Каширина отыскала взглядом воспитательницу.

– Марина Борисовна, – подойдя к ней и сделав большие невинные глаза, завела просительно, – а давайте после ужина опять дискотеку устроим. Вы же обещали. И мы со вчерашнего дня хорошо себя вели. Даже зарядку с утра сделали.

Ее охотно поддержали, загалдели сразу со всех сторон, выдвигая новые аргументы:

– Все равно же заняться нечем. Погулять не погуляешь. Вот в лагере же обычно танцы через день. А у нас ведь тоже почти лагерь, да? Только маленький и не летний, а зимний. И вчера дискотеки не было.

Марина Борисовна с ответом не торопилась, молчала, но задумчиво, без негатива. Она и правда размышляла, прикидывала, и аргументов за находилось все больше.

Действительно, почему бы и нет? Раз ученики так хотят, то наверняка соберутся все, будут на глазах, занятые, и вряд ли начудят, понимая, что всего одна выходка – и конец желанным танцам. Руслан Юнирович, Лада и Павел, судя по виду, тоже не возражали.

– Хорошо, – кивнув, проговорила Марина Борисовна. – Но только если и дальше продолжите вести себя как следует.