К утру снег закончился, даже тучи разошлись, открыв ясную лазурь неба и солнце. По ослепительно-белому бескрайнему ковру, укрывшему землю, будто рассыпали самоцветы, и они сверкали настолько ярко, что больно было смотреть на это великолепие. И одновременно радостно. Даже дыхание перехватывало от восторга.

Деревянные летние домики почти целиком утонули в снежной перине. И казалось, двухэтажный кирпичный корпус – единственное здание на много-много километров или даже на целой планете, взмахом волшебного дед-морозовского посоха превращенной в сияющий драгоценный камень.

Когда спустились в столовую на завтрак, Юсуф, вооружившись лопатой, уже опять вовсю воевал с сугробами. И наказание для вчерашних шутников придумалось само собой – на какие конкретно общественно полезные работы их отправить.

– Заветов! Бармута! Хватаем лопаты, бойцы, и вперед! – скомандовал Руслан Юнирович, мельком глянул на Ладу и опять строго посмотрел на виновных. – Энергии у вас много, но и работы тоже. Так что рысью помогать Юсуфу Маратовичу. И это не обсуждается.

Они, конечно, недовольно забухтели, но спорить и отказываться не стали. Оделись, вышли на улицу, взялись за работу, но не так все оказалось просто. Снега за сутки навалило столько, что с ним и целой армии не справиться. И три человеческие фигурки на фоне снежных завалов смотрелись весьма драматично, как крошечные гномы, выступившие на битву против могучего исполина.

Пейзаж за окном нестерпимо манил, а Димка с Жекой не только размахивали лопатами, но и успевали перекидываться снежками.

– Не хотите помочь? – поинтересовался Павел, заметив, что парни жадно прильнули к окнам. – А то эти герои и до Нового года не управятся.

– Да не вопрос! – отозвался за всех Илья Храмов, невозмутимо пожал плечами. – Идем.

Нежданная инициатива практиканта свела на нет наказание шутников. Руслан Юнирович смерил Павла недовольным взглядом, но вмешиваться не стал, чтобы не подумали, будто он нарочно устраивает противостояние или ревнует, опять посмотрел в окно.

Вывалив из корпуса, мальчишки обступили Юсуфа, но у него имелось только четыре лопаты, да и то три были уже заняты. Тогда сторож приволок самодельный движок – широкий, почти как отвал у трактора, с П-образной ручкой. Правда, вместе со снегом сдвинуть его с места могли только трое, но это как раз к лучшему. А затем принес лом, долбить наледь, наросшую возле входа, и даже метлы, чтобы подметать расчищенные дорожки.

Инвентарь моментально разошелся по рукам, и работа закипела с умноженной силой. Хотя без игр и дурачеств теперь и подавно не обошлось.

Сначала шестиклассники во главе с Владиком Снегиревым высыпали целую лопату снега на Игоря Сарафанова. Он в отместку гонялся за ними, а поймав, пытался засунуть головой в сугроб. Потом, внезапно объединившись, Бармута, Заветов и Храмов прикопали самого Сарафанова, чтобы не мешал.

– Может, и мы к ним пойдем? – наблюдая, как парни резвятся за окном, предложила Майя Бессмертнова, обращаясь к Марине Борисовне. – Все равно делать нечего.

Та наверняка разрешила бы, и тогда уборка окончательно превратилась бы в веселую возню и затянулась до бесконечности.

– Нет, – пока воспитательница не успела ответить, торопливо встряла Лада. – Лучше… – Но тут же запнулась, не в силах с налета придумать что-то путное.

Хорошо, что, словно прочитав ее мысли, на помощь пришла тетя Тоня, наводившая порядок в столовой.

– Лучше-ка давайте я вас вак беляши[5] делать научу. Напечем побольше, чтоб под елку… с компотом.

– А и правда! – воодушевленно подхватила Лада.

Хотя на что похожи эти вак беляши, она представляла очень приблизительно, как и девочки, но звучало аппетитно. Да и попасть на кухню, в святая святых, тоже показалось интересным.

Первое время они, как в музее, рассматривали огромные кастрюли, сковородки и прочую утварь, пока где-то поблизости что-то не грохнуло, заставив испуганно обернуться. А после едва не взвизгнуть или не охнуть потрясенно, когда из подсобки вынырнула массивная во всех смыслах женщина, к тому же не слишком добродушная на вид. Она остановилась на пороге, нахмурив брови, обвела кухню тяжелым сумрачным взглядом.

Полина уставилась на нее, не в силах отвести глаза. Ралина придвинулась к ней со спины, хотела ткнуть пальцами в бок, чтобы та подскочила от неожиданности, но не решилась: еще уронит что-нибудь, и тогда обеим попадет, зато глухо зашептала почти в самое ухо:

– Какая огромная, да? А вдруг она великанша и людоедка? Сейчас как всех нас сожрет. – Изобразила смачно: – Чав-чав. Особенно тех, кто потолще. – Указала на большие напольные весы. – Сначала взвесит и самых пухленьких пустит в расход.

Полина не шевелилась. Вряд ли поверила, приняла за чистую монету, но, встретившись взглядом с великаншей, машинально пискнула, втянув голову в плечи:

– Здрасте.

– Да не слышит она тебя, – произнесла тетя Тоня. – Глухонемая. А так ее Зина зовут. Подсобницей работает. Посуду моет, убирается, заготовки делает.

Зина занялась своими делами и теперь грузно передвигалась по кухне, не обращая ни на кого внимания.

– А мы сейчас тесто замесим, потом будем пирожки лепить, – объявила тетя Тоня. – Небось в интернате вас такому не учат? – И принялась бойко раздавать указания и командовать, попутно успевая готовить обед.

Под ее руководством все получалось легко и ловко. Девчонки успевали и подцепить сметану пальцем, чтобы слизнуть, и, отщипнув, попробовать на вкус маслянистое тесто. А Зина тем временем перекрутила мясо в мясорубке, почистила картошку, порезала мелкими кубиками, сложила в тазик. Следом туда же отправила фарш и мелко нашинкованный лук, перемешала все огромными руками.

Девочки ее почти уже не замечали, слишком занятые своими делами, а она вдруг рыкнула протяжно и громко, отчего Полина испуганно дернулась. Хакимова, глядя на нее, прищурилась, но сказать ничего не успела.

– Да не шуми ты, не шуми! – воскликнула тетя Тоня, махнув рукой подсобнице, проговорила медленно, четко двигая губами и помогая жестами: – Посолю и поперчу, не забуду. А ты иди уже, иди. – И пояснила остальным: – Отпросилась она, к брату на праздник. Он скоро за ней заедет. – Потом обвела взглядом помощниц. – Девоньки, сходите-ка кто-нибудь в кладовку. Там на стеллаже, который сразу за дверью, на верхней полке корзинка со специями. Несите ее сюда.

Таня Каширина сообразила первой, дернула за рукав Майю, заявила:

– Мы сходим.

Когда они вошли в кладовку и увидели заставленные полки, глаза поначалу разбежались. Чего тут только не было. Крупы, овощи, бутылки с подсолнечным маслом, консервы, трехлитровые банки с компотом, маринованные огурчики и прочие разносолы. Похоже, тетя Тоня хранила тут и свои личные припасы. Или специально принесла гостей побаловать.

У подружек рот наполнился слюной. Варенье: вишневое и, кажется, абрикосовое. Помидоры в собственном соку. Банки с ними в тусклом свете одинокой лампочки выглядели, конечно, жутковато, словно были наполнены густой кровью.

Таня, округлив глаза, красноречиво посмотрела на Майю. Та все поняла без слов, хотя действовать не спешила, заметила разумно:

– А как потащим? Она стеклянная и тяжелая. Вдруг кокнем.

Но отказываться от удачной идеи было слишком жалко, и они опять пошарили взглядом по полкам.

– Тут еще паста томатная есть, – радостно сообщила Таня. – Она в маленькой. Всего двести пятьдесят грамм. Но нам же хватит? – Каширина сняла с полки банку, засунула под кофту, прижала локтем. – Майка, хватай эту корзинку со специями и пойдем. – Добавила уже на ходу: – Главное, потом еще консервный нож не забыть. А то как открывать будем?

– Чего так долго? – вопросом встретила подружек тетя Тоня. – Найти не могли? Опять Зина мне все там переставила?

– Ага, – кивнула Майя, а Таня медленно попятилась к выходу, докладывая:

– Я ненадолго. Мне надо. В туалет. И сразу назад. – Развернулась на пятках, словно ей уже было невтерпеж, заспешила к двери.

А когда она вернулась, спрятав добычу на дно своей сумки, остальные уже вовсю помогали тете Тоне раскатывать лепешки. Большинство отщипывали от теста кусочки, лепили из них круглые колобки, потом передавали поварихе и Майе, а те уже работали скалками.

– А ты давай начинку раскладывай, – обратилась повариха к Тане. – На каждую лепешку по щедрой ложке. Все подготовим, а потом я вам как защипывать покажу.

Последнее оказалось самым сложным. Хотя тетя Тоня повторила несколько раз, но лишь ее вак беляши выглядели ровными узелками с маленькими дырочками сверху, а у девочек чаще получались вкривь и вкось или вообще тесто рвалось и края разъезжались. Только Света Курдюмова быстро приноровилась, да еще Лада, пришедшая на помощь в последний момент.

Налепленные пирожки выложили на смазанные маслом противни, в каждый аккуратно налили по ложке воды и для смака добавили кусочек маслица, потом отправили их в духовку. Но на этом дело не закончилось.

В компанию к вак беляшам приготовили сладкий пирог с абрикосовым вареньем. И, конечно, девчонки не удержались, его попробовали, пока выкладывали на тесто, а тетя Тоня не возражала, только смотрела на них и довольно улыбалась.

Ее муж Юсуф тоже не остался перед ребятами в долгу – в благодарность за помощь предложил затопить сауну, которая располагалась в цокольном этаже. Руслан Юнирович сначала хотел возразить. Все-таки уборка снега затевалась как наказание за нелепый розыгрыш для Бармуты и Заветова, а тут мало что превратилась в общее веселье, так теперь за него еще и награду предлагали.

К тому же сам географ подобные заведения не жаловал, а ведь не отправишь туда мальчишек одних. Нужен сопровождающий взрослый, а для этого не подойдут ни Марина Борисовна, ни тем более Лада.

– Ну, если ты баню плохо переносишь, – как всегда влез вездесущий Павел, к тому же произнес слегка уничижительно, будто это действительно являлось недостатком, – я с ними схожу. Мне нормально.

И Юсуф подключился, заметил рассудительно:

– Да что уж там, заработали ребятки.

И Руслану Юнировичу опять ничего не оставалось, только согласиться, бросив очередной досадливый взгляд в сторону практиканта.