Далеко не в первый раз в его жизни Ивана разбудил активный стук в дверь. Вообще-то, там есть колокольчик, но почему-то никто им не пользовался. Трегубов сел на кровати, стряхивая остатки сна: на улице было ещё темно, ранее утро. Стук прекратился. Иван сидел, размышляя, не приснилось ли это ему во сне. Но тут кто-то снова начал колотить в дверь. Трегубов вздохнул и стал быстро одеваться, затем он открыл входную дверь. На пороге стоял взволнованный Павлов.

– Попов опять сбежал из тюрьмы? – озвучил первую пришедшую в голову мысль Трегубов.

– Надеюсь, что нет, тем более, в этот раз мы его отправили в Бутырку, оттуда не убежать, – ответил Илья.

– Тогда что?

– Нашли ещё тело, похоже на наш случай, мне было по дороге, поэтому я заехал сначала за Вами.

– Надеюсь, что это не наш случай, – вздохнул Трегубов, надевая ботинки.

– Я думаю, что так оно и есть, поскольку наш убийца в тюрьме, – согласился Павлов.

Ехать было действительно совсем недалеко. Меньше пяти минут. Фельдшер уже был на месте, фотографа не было, для него либо слишком темно или же он ещё не подъехал. Фельдшер увидел Трегубова и Павлова, поздоровался и сказал:

– Её нашел дворник, вон он, рядом с городовым, он её перевернул посмотреть жива ли ещё, так что мы всё равно не зафиксируем первоначальное положение тела, только с его слов. Возможно, её убили не здесь, а сюда под арку затащили, чтобы спрятать тело. Смотрите, ворота на замке, похоже, через них никто не ходит, она могла здесь лежать достаточно долго.

Трегубов смотрел на тело и в его голове копошились сомнения: неужели они ошиблись, неужели это не кучер Попов? Но все обстоятельства дела указывают на него. Первое дело с убийством мадам Дюпон, которое нашёл Павлов. Перевод с линии на линию, о котором Павлову рассказал старший смотритель конюшни. Илья ещё сказал, что в дни убийств Попов был на линии. Трегубов облизнул высохшие губы. Он слишком мало занимался убийствами из-за пропавших документов. Расследование вёл полицейский агент и ко всем выводам, которые сделал Иван, его подтолкнул Павлов и информация, которую добывал для Трегубова Илья. Иван посмотрел на Илью Петровича. В темноте за очками, на которых сейчас отражался свет фонарей, совершенно не было видно глаз. Только темные круги. А что, если они ошибаются? Василий Попов не признался в убийствах. Как он сказал? «Клянусь богом, я не убивал». Скальпель они тоже не нашли. Но он признался в убийстве мадам Дюпон. В тот раз. Сейчас он отказывается от своих показаний. Нужно как можно скорее получить дело о прошлогоднем убийстве, которое обещал добыть подполковник. Расследование, которое казалось Трегубову уже завершенным, внезапно получило продолжение. Но, может быть, это убийство не связано с предыдущими?

– Помогите мне, перенесем её ближе к фонарю, – попросил фельдшер следователя и агента.

Трегубов и Павлов приподняли безжизненное тело и перенесли ближе к дороге.

– Достаточно, положите здесь, я осмотрю раны.

Трегубов уже видел, что на теле множество резаных ран. Он перевел взгляд на лицо жертвы, и его сердце сжалось. Иван увидел мертвенно бледное лицо с закатившимися вверх глазами, – лицо своей квартирантки Татьяны Михайловны Галактионовой, с которой он недавно спорил по поводу оперы. Как же так? Неужели она не агент Стрельцова? Как он мог так ошибиться? Неужели убийца подобрался так близко? Но кто же он, кто убийца, если не кучер? Мысли следователя метались, он был сбит с толку. В голове пульсировала одна единственная мысль, которая подавила все остальные. Это он навел убийцу на Татьяну, это его вина в том, что она сейчас лежит здесь на земле. Только его.

– Посмотрите, Вы видите эти раны? – оборвал самобичевание Трегубова фельдшер.

Иван наклонился к телу и ещё раз внимательно под светом фонаря осмотрел тело и порезы.

– Вы понимаете, что это значит?

– Да, – твердо ответил Иван, на этот раз подумав о сидящем в Бутырской тюрьме Василии Попове.

Трегубов застыл, задумавшись. Он пытался снова собрать свои мысли, упорядочить их и разложить по полочкам мозга. К нему подошёл Павлов.

– Что будем делать? – спросил он. – Неужели кучер сказал правду, и он не виноват?

– Подождите, – прервал его Иван, – мне нужно надо всем подумать, мне нужно время. Сейчас прежде всего необходимо обыскать квартиру Татьяны Михайловны.

– Откуда Вы знаете её имя?

– Это моя постоялица, – ответил Иван.

– Неужели? Вот так совпадение!

Трегубов посмотрел на Павлова, но ничего не сказал, он продолжал обдумывать возможные варианты дальнейших действий.

– Что мы будем искать в квартире? – спросил Илья.

– Нужно узнать имя и адрес её подруги в Москве, которая помогла ей найти квартиру. У неё больше нет знакомых в Москве, а родители живут в Петербурге.

– Это чтобы провести опознание, раз никого больше нет?

– В том числе, – согласился Иван, продолжая думать о своём.

К дому Трегубова они пошли пешком. Иван сказал, что ему нужно подумать, да и время ещё раннее. Однако, когда он запасным ключом открыл квартиру Галактионовой, уже сильно посветлело. В квартире Трегубову стало настолько плохо, что он сел на стул, разглядывая вещи, которые уже никогда не пригодятся владевшей ими девушке. Всегда проще смириться со смертью человека, которого не знал лично. Здесь всё было по-другому: было трудно поверить, что девушка больше не сможет открыть входную дверь своим ключом, войти и сесть на стул напротив него. Спросить его: верит ли он в любовь. Она этого больше никогда не сможет сделать… Ивану оставалось только поймать этого подонка, который решил, что он имеет право оборвать чужую жизнь.

– Эта подружка? – пока Трегубов пребывал в прострации, Илья нашёл пачку писем.

– Виктория Полянская, да, это она. Сейчас мы разделимся: я поеду к Полянским, сообщу о смерти Татьяны Михайловны, а Вы возьмите письма, – там адрес Галактионовых в Петербурге, нужно их уведомить, – и ждите меня в моём кабинете.

– Что-то ещё?

– Пока больше ничего, – сказал Иван, – пойду искать извозчика.