Когда у меня созрело решение? Наверное, тогда, когда я увидел это животное на пороге своей квартиры.

Я слишком хорошо знал Ермакова, чтобы понять — он не остановится. Он будет звонить мне, будет звонить на мою работу. Он будет донимать Лину — вот что самое страшное.

Потому что он больной урод.

Он испортил нам приближающийся праздник.

В субботу мы с Линой отметили шестнадцать лет со дня нашей первой встречи. Мы этот день каждый год отмечаем. Я специально пил только шампанское, так что на следующее утро не ощущал ни малейших последствий вчерашнего возлияния.

А следующее утро было воскресным. Я с величайшей осторожность сполз со своего супружеского ложа, на цыпочках прошел в комнату Вадьки, открыл дверцу шкафа, достал длинную спортивную сумку. Потом так же бесшумно добрался до своей комнаты, которую мы все в шутку называли кИбинетом.

Отпер дверцу сейфа и достал красивую штуковину темно-серого цвета — дробовик Benelli M4 Super 90. Специалисты по достоинству оценят это совершенное орудие убийства. Приклад я снял, он мне без надобности. Я проверил патроны, положил дробовик в сумку — никто при взгляде на нее не догадается, что в ней находится.

Компактный дробовик без приклада получается, короткий. Вообще само совершенство. Мне стоило больших трудов и больших денег зарегистрировать его.

Сомневался ли я в принятом решении? Нет, ни секунды. У меня не было другого выхода.

События, одно за другим, сложились таким образом, что у меня теперь был только один выход из тупика.

Если бы я встретил Лину на год — лучше на полтора года — раньше, у нас все сложилось бы иначе. А может быть, и не сложилось бы. Может быть, она на меня за год до нашей реальной встречи даже не посмотрела бы.

Необратимость бытия. Невозможно что-либо изменить в прошлом. Это возможно только в фантастических романах и фильмах. Я много раз прокручивал в воображении такое развитие событий — я приезжаю в Снежинск в начале лета девяносто девятого… Нет, в том-то и дело, что я не мог вырваться туда в начале лета девяносто девятого. Жизнь скучнее, суровее и безжалостнее фантазии.

Я не сейчас заглянул в себя. И должен признаться — опять же самому себе: я давно собирался поквитаться с Ермаковым. Еще тогда, когда Коля Ремезов рассказал мне о том, что произошло с Линой. Я хотел поквитаться не только с Ермаковым — со всеми обидчиками Лины.

Месть бессмысленна? Сколько раз я слышал и читал это утверждение. Сдается мне, что это всего лишь отговорка рефлектирующих трусов.

Очень тихо я закрыл за собой входную дверь, спустился на лифте в подземный гараж…