Начало осени

Отец Бейли сидел в уютном мягком кресле в квартире, выходящей на Папский университет Святого Креста. В камине светились догорающие угли, сдерживая вечернюю прохладу – первый поцелуй грядущей зимы.

Тепло облегчало боль, поселившуюся глубоко в кости. Вокруг стояли книжные шкафы с пыльными томами. На коленях у Бейли лежала раскрытая книга. Он собрался было перевернуть страницу, однако у него не было для этого указательного пальца. Священник поморщился, недовольный предательством собственного тела, его упорным нежеланием признать потерю.

Бейли стиснул в кулак три оставшихся пальца. На левой руке у него также недоставало одного пальца – среднего. Однако это увечье еще не было самым страшным. Священник поднес руку к правому глазу – точнее, к тому месту, где тот когда-то был. Глазница была залеплена пластырем. Бейли до сих пор привыкал к тому, как отсутствие одного глаза сказалось на восприятии глубины. Теперь у него возникали проблемы даже с тем, чтобы подниматься по лестнице.

И трость тут мало чем помогала. Однако Бейли все равно был вынужден пользоваться ею, поскольку левая лодыжка заживала плохо и нужно было делать новую операцию.

«Но с этим можно подождать».

Прошло много времени, прежде чем Бейли восстановился в достаточной степени, чтобы самостоятельно подняться в эту квартиру. Из прихожей донесся скрип дверной ручки. Бейли выпрямился в кресле. Входная дверь открылась, щелкнул выключатель, затем последовали звуки шагов, сопровождаемые негромким свистящим дыханием. У порога шаги замешкались, выражая тревогу, беспокойство.

Наконец дверь в кабинет распахнулась.

На фоне яркого света в коридоре стоял высокий седовласый мужчина, напряженный в страхе, но, узнав сидящего в кресле, он успокоился.

– Префект Бейли, – выдохнул кардинал Самарини, – что вы делаете у меня дома? Вам нужна помощь?

Кардинал бросил взгляд на трость, стоящую рядом с креслом, которое оставалось уютным и теплым. Бейли устроился в нем поудобнее.

– Я вас ждал, – сказал он. – Я рад, что вы вернулись поздно, задержавшись на вечерних занятиях в университете. Это дало мне возможность более досконально обыскать вашу квартиру.

– Но зачем?

– Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы довести до конца это расследование – слишком долго, и это несмотря на то, что у монсеньора Борелли был очень узкий круг тех, кому он доверял. Тех, с кем он мог поделиться информацией, имеющей отношение к одной находке в Москве.

– Я вас не понимаю…

– Монсеньор Борелли, подвергшись в Москве нападению на Красной площади, заподозрил, что его предали, предал один из тех в Риме, с кем он разговаривал и кому полностью доверял.

– Неужели вы решили, что я мог…

Бейли молча указал на письменный стол. Замок одного ящика был сломан. Он поднял то, что лежало спрятанным под книгой у него на коленях, то, что он обнаружил в этом запертом ящике. В отсветах углей в камине блеснуло золото. На перстне была выгравирована эмблема из меча с крыльями.

Бейли прочитал надпись внутри, сделанную по-русски:

– «Общество “Архангел”». – Он швырнул перстень к ногам кардинала. – Похоже, Ватикан – не единственная церковь, имеющая собственную разведслужбу. По-видимому, у Московского патриархата также есть своя разведка.

Отступив назад, кардинал Самарини поднял руку.

– Я вам сейчас все объясню!..

Бейли вздохнул, понимая, что никаких объяснений быть не может. После всего случившегося, после всех пережитых мучений и полученных увечий у него не осталось терпения. Он мысленно представил себе епископа Филарета, монсеньора Борелли, Игоря Кускова и многих других.

Священник протянул руку ко второму предмету, спрятанному под книгой. Достав «Глок–19» с глушителем, он сделал два выстрела, прозвучавших как два резких вдоха. Пошатнувшись, Самарини сделал два шага назад и рухнул на пол.

Кряхтя от усилия, Бейли с трудом поднялся из уютного кресла. Убрав пистолет в карман, он забрал свою трость и направился к двери, для чего ему пришлось переступить через труп Самарини.

Он не оглянулся назад.

Сознавая, что совершил смертный грех.

Надо будет просить отпущения у исповедника из числа сотрудников ватиканской разведки. Но даже так, для того чтобы смыть этот грех, ему, вне всякого сомнения, придется прочитать сотни молитв – что он и сделает. По одной причине, не имеющей никакого отношения к прощению. Эти молитвы станут напоминанием о том правосудии, которое свершилось здесь сегодня вечером.

«И я получу наслаждение от каждой из них».