11 мая, 22:04 по Московскому поясному времени

Москва, Российская Федерация

Доктор Элла Штутт не дрогнула под тяжестью обращенных на нее взглядов. Наоборот, она расправила плечи и села прямее.

– Все эти разговоры про потерянные библиотеки и исчезнувшие континенты… Какое отношение все это имеет ко мне? Зачем я здесь?

Больше всего ей сейчас хотелось оказаться у себя дома, в квартире на Аптекарском острове в Питере. Маленькая квартира выходила окнами на Ботанический сад – хотя почти все квадратные метры ее площади были таким же садом, как и гектары этой ухоженной территории. У Эллы в ботаническом саду была своя лаборатория, однако это не мешало ей приносить работу домой. Каждое растение, находящееся под ее заботой, в том числе и редкие гибриды, выведенные ею, требовало определенного температурного режима, влажности и освещения.

«Как они обойдутся без меня?»

К тому же был еще кот, который жил на улице, но каждую ночь наведывался к Элле на балкон. Она назвала его Николаем – в честь Николая Вавилова, агронома и генетика, которого Сталин за его научные взгляды отправил в тюрьму. Вавилов умер в заключении, став такой же жертвой невежества, каким в свое время был Галилей.

Элла мысленно представила себе недовольное ворчание рыжего кота.

«Кто теперь будет кормить Колю?»

– Если вы послушаете меня, – сказал коммандер Пирс, отбирая две фотографии, – я постараюсь объяснить вам, почему, на мой взгляд, вы подверглись нападению.

Прищурившись, Элла потерла больное место на шее, прямо под челюстью, куда похитители воткнули шприц со снотворным. Хоть и оказавшись на свободе, Элла по-прежнему чувствовала себя пленницей. И терпела она все это – если не считать опасений за собственную безопасность – только ради мужчины, сидящего рядом с ней…

Даже не оборачиваясь, Элла чувствовала присутствие Такера. Это было чем-то сродни гравитационному притяжению. За все время обсуждения Такер не промолвил ни слова, однако Элла чувствовала, что он внимательно впитывает все происходящее. Также она чувствовала кроющуюся за этим внешним спокойствием силу, и это вселяло в нее уверенность.

Элла поймала себя на мысли о том, как же Такер похож на своих товарищей, двух бельгийских овчарок. Собаки сидели рядом с ним, молчаливые, настороженные. В поезде по дороге из Питера в Москву Элла обратила внимание на то, как все трое действовали словно единое целое, общаясь между собой жестами, прикосновениями и краткими командами, произнесенными шепотом, – подобное взаимопонимание было завораживающим зрелищем. Однако по-настоящему оценить узы, связывающие человека и животных, можно было только в минуты спокойствия, по той нежности, с какой они относились друг к другу: легкое прикосновение пальцев к холке, тычок мордой в ногу, довольное ворчание.

Должно быть, Такер прочувствовал всю глубину стресса, охватившего Эллу, ее клаустрофобное напряжение в окружении незнакомых людей. Протянув руку, он дотронулся до ее пальцев, стиснувших край столешницы из красного дерева, и шепнул:

– Давайте послушаем, что он скажет. Но одно ваше слово – и мы отсюда уходим.

Элла молча кивнула, разжимая пальцы.

– Доктор Штутт, – начал Грей, – на сфотографированных страницах древнегреческой рукописи есть несколько рисунков растений. Надеюсь, вы поможете нам определить, что это такое.

Несмотря на свое раздражение, Элла ощутила профессиональное любопытство. «Так вот почему меня усыпили и похитили…»

Грей пододвинул ей снимок. Элла прищурилась, разглядывая его. На снимке был разворот двух пожелтевших страниц, на которых были нарисованы пучки растений, утыканные колючками стебли, увенчанные колоколообразными лепестками, обрамленными ресничками.

При виде этого рисунка у Эллы гулко забилось сердце.

– Мне… мне кажется, это изображение Dionaea muscipula, венериной мухоловки, насекомоядного растения. Однако морфология его странная.

– В каком смысле? – уточнил Грей.

– У венериной мухоловки нет шипов. А тигмонастические лепестки – листья, откликающиеся на прикосновение – имеют ярко выраженную трапециевидную форму. Здесь же они скорее похожи на воронки, что более свойственно представителям семейства саррацениевых.

– Которые также являются плотоядными, – заметил Такер.

– Возможно, растение, которое здесь нарисовано, это гибрид, – повернулась к нему Элла, – а может быть, даже какой-то древний предшественник современных видов.

Грей склонился над столом, поморщившись от боли, причиненной резким движением. Он пододвинул Элле следующую фотографию.

– А что насчет вот этого экземпляра?

Придвинув снимок к себе, та выпрямилась.

На фотографии был представлен еще один разворот. Но изображенные на рисунках растения были странными, не похожими на все то, что ей доводилось видеть. На высоких стеблях поднимались мясистые цветки. От одного растения также отходил длинный отросток.

– Вам знаком этот вид? – нетерпеливо спросил Грей.

– Нет, но судя по степени прорисовки деталей, мне кажется, что это реальное растение. Листья, плети, корневидные придатки… даже свисающие чашечки цветков и венчики… все это выглядит каким-то первозданным, ранней попыткой природы сотворить цветочное растение. Я ничего не понимаю.

– Возможно, – сказал Такер, – но, похоже, кто-то даже дал этому растению название.

– Что вы хотите сказать? – повернулась к нему Элла.

Такер постучал пальцем по левому верхнему углу рисунка, где был виден обрывок греческого текста. Первоначально Элла не обратила на надпись внимания, завороженная самим рисунком. Теперь она придвинула фотографию к себе.

– Я не могу это перевести, – призналась Элла.

– Я могу. – Поднявшись с места, отец Бейли подошел к ней. – Это слово «саркофаг», – сказал он, указывая на страницу.

– Саркофаг? – Монк нахмурился. – Какие стоят в гробницах?

– Не думаю, что художник имел в виду это, – покачал головой Бейли. – Слово «саркофаг» образовано из двух греческих корней. «Саркос», что означает «плоть», и «фагос», «поедающий ее». – Священник посмотрел на Такера. – Так что это слово – не название растения, а его описание.

Элла все поняла.

– «Саркофаг». Поедающий плоть. Художник, изобразивший растение, указал, что оно плотоядное. Как и первое.

– Вероятно, ваши знания в области таких растений и привлекли к вам внимание Сычкина, – выразительно посмотрел на нее Грей.

– Но что ему от меня было нужно?

– Помощь в установлении происхождения этих растений, – твердо заявил Бейли. – Вот почему я предположил, что, по всей видимости, кто-то нашел Гиперборею – или какой-то другой необычный арктический остров. Горный пейзаж, рисунки необычных представителей флоры – похоже, кто-то стремился описать это место.

Внимательно изучая рисунки, Элла поймала себя на том, что ей больше не хочется поскорее бежать отсюда и возвращаться к себе домой. «Не сомневаюсь, Коля и без меня как-нибудь продержится».

Элла обвела взглядом сидящих за столом.

– Если эти растения существуют, если они где-то там, я хочу принять участие в их поисках.

Грей кивнул:

– Уверен, то же самое хотел от вас Сычкин – только он не собирался спрашивать вашего согласия.

– Но где нам начинать искать? – задал главный вопрос Такер.

Элла отметила, что он употребил слово «нам», словно сам собирался присоединиться к поискам. Хотя холодок тревоги оставался, напряжение в груди ослабевало, и зал переставал внушать клаустрофобию.

– Мы начнем с поисков Золотой библиотеки, – ответил на вопрос Такера Грей. – Если предположения отца Бейли верны, там должны быть какие-то указания на местоположение исчезнувшего континента.

Похоже, ватиканский священник совсем не обрадовался тому, что его теорию приняли, – и на то имелись веские причины.

– У нас есть основания считать, что библиотека спрятана где-то на территории Троице-Сергиевой лавры в Сергиевом Посаде, однако речь идет об обширном комплексе. С чего начинать поиски? Особенно учитывая то, что нам нельзя привлекать к себе внимание.

– А также не забывайте о том, – напомнила сестра Анна, – что не мы одни будем вести поиски в этом месте. Там уже ведутся раскопки якобы с целью найти один из ранних списков с Тихвинской иконы.

– Наверняка это дело рук Сычкина, – заметил Грей.

Никто не стал с ним спорить.

– Итак, с чего начнем? – спросил Монк. – Каков наш план?

Ответ раздался у него за спиной.

– Возможно, я смогу вам помочь.

Обернувшись, Элла обнаружила, что одна из панелей оказалась дверью, ведущей в соседнее помещение. За щуплыми плечами стоящего в дверях молодого парня были видны ряды компьютерных мониторов и другое электронное оборудование. По всей видимости, центр связи посольства.

– Для тех, кто еще не знаком с ним, – представил парня Грей, – это Джейсон Картер, наш ведущий специалист по контрразведке.

Элла нахмурилась. Громкая должность для такой невзрачной фигуры.

– Я работал с фотографией фронтисписа, – объяснил Джейсон. – Все мы полагали, что выцветшая надпись вокруг рисунка могла представлять собой код, указывающий на местонахождение Золотой библиотеки.

– И ты вскрыл этот код! – Монк удивленно раскрыл глаза.

Усмехнувшись, Джейсон покачал головой:

– Меньше чем за час? Спасибо за доверие, но я все-таки не волшебник.

– Если б здесь была Кэт… – проворчал Коккалис.

– Продолжай, – махнул Джейсону Грей. – Что тебе удалось установить?

Парень подошел к висящим на стене мониторам.

– Не так давно был совершен поразительный прорыв в деле восстановления выцветших надписей древних рукописей. С помощью рентгеноскопии и рентгеновской спектрометрии.

– Содержащееся в старинных чернилах железо в ультрафиолетовых лучах светится черным бархатом, – кивнул Бейли. – Я пользовался этой техникой для восстановления древних текстов.

– Я попробовал, но у меня ничего не получилось. Это же не сама рукопись, а только фотография.

Ватиканский священник нахмурился, не скрывая своего разочарования.

– Тогда я попробовал оцифровать фотографию и использовать программу ИИ, способную обнаружить микроскопические различия в качестве чернил, – продолжал Джейсон. – Толку от нее тоже никакого не было. Но зато программа показала, что под рисунком церкви имеется другое изображение. Едва различимое за контурами церкви.

– Рисунок под рисунком, – промолвил Бейли.

Джейсон в мальчишеском восторге ткнул в него пальцем.

– Вот именно! Это напомнило мне недавно обнаруженный автопортрет Ван Гога, спрятанный под другой его картиной. Его обнаружили, когда сделали рентгеновский снимок холста, открывший призрачное лицо Ван Гога, погребенное под слоями грунта и краски.

– Старые мастера нередко повторно использовали холсты, – кивнула сестра Анна.

– Хотя в данном случае, – сказал Джейсон, – возможно, кто-то стремился скрыть самый существенный элемент кода. Чтобы заглянуть глубже, я воспользовался той же программой ИИ, но только добавив цифровые технологии, копирующие рентгеновские лучи. – Он бросил взгляд на Монка. – И Кэт действительно мне помогла.

– Ну разумеется.

– Хватит рассуждать о том, как это произошло! – вмешался Грей. – Что ты обнаружил?

– Сейчас покажу. – Джейсон направил пульт дистанционного управления на монитор. – С помощью этой технологии мне удалось благодаря цифровой обработке подавить изображение позолоченной книги и церкви и подчеркнуть то, что было нарисовано под ним.

На экране кадры пылающего монастыря сменились фотографией пожелтевшей страницы.

Все встали со своих мест и приблизились к монитору. Элла присоединилась к остальным. Прищурившись, она с большим трудом смогла различить призрачное изображение раскрытой книги и контуры собора, казалось, зависшие над страницей. А за ними в центре снимка светилось изображение большого компаса, окруженное надписями, представляющими собой сочетание нордических рун, древней латыни и даже научных символов.

Восхищенно присвистнув, Монк потрепал Джейсона по плечу:

– Кэт в тебе не ошиблась!

Нахмурившись, Джейсон стряхнул с плеча его руку:

– Я понятия не имею, что все это означает, но можно будет попробовать разобраться по дороге в Сергиев Посад.

– Это отправная точка, – подтвердил Грей. – Будем надеяться, что наши враги до этого не дошли.

Епископ Филарет повернулся к собравшимся:

– Когда мы прибудем в Сергиев Посад, я смогу провести небольшую группу на территорию лавры, не привлекая внимания.

Сестра Анна кивнула, поддерживая его.

– У меня есть знакомые монахини в монастыре в Сергиевом Посаде. Мои подруги, не питающие любви к архиерею Сычкину. Они смогут обеспечить вашей группе дополнительное прикрытие.

– Нужно быть очень осторожными с выбором друзей, – предостерег Грей.

Анна молча склонила голову.

Грей повернулся к собравшимся:

– В таком случае трогаемся в путь, пока никто…

Но было уже слишком поздно. Здание содрогнулось от оглушительного взрыва.

Элла испуганно присела, Такер шагнул вперед, прикрывая ее собой. С потолка посыпалась пыль. Началась стрельба – сначала несколько выстрелов, затем яростная канонада.

Такер свистнул, подзывая собак. После чего повернулся к Элле:

– Пора уходить!