11 мая, 18:12 по Московскому поясному времени

Москва, Российская Федерация

Войдя в морг, Джейсон Картер непроизвольно отпрянул назад. Ему уже приходилось видеть трупы, однако сильный запах мертвой плоти, хлорки и бальзамирующего раствора на мгновение остановил его.

Они с Монком, захватив с собой отца Бейли, прямиком из аэропорта приехали к рыжему кирпичному зданию, вывеска на котором пространно гласила: «Федеральное медико-биологическое агентство Российской Федерации. Главное бюро судебно-медицинской экспертизы». Морг размещался в подвале здания, вентиляционная система которого восходила еще к советской эпохе.

Обступив с обеих сторон старшего судмедэксперта доктора Льва Гришина, тощего как скелет, Монк и Бейли шли впереди. На лице у Гришина застыло хмурое выражение, словно он был разочарован окружающим миром и своим местом в нем. Посему он не скрывал своего недовольства, не проявляя никакого интереса к посланникам следственного управления Ватикана.

– Причина смерти очевидна, – на очень приличном английском сообщил судмедэксперт. – В обоих случаях.

Джейсон неохотно последовал за своими спутниками в морг. Здесь в ряд выстроились пять столов из нержавеющей стали, два из которых занимали тела, накрытые простынями: монсеньор Алекс Борелли и сотрудник историко-архивного музея Игорь Кусков.

Гришин повернулся к Бейли:

– Святой отец, вы вправе осмотреть тело вашего коллеги, однако для того, чтобы осмотреть тело второго убитого, вам необходимо согласие его родственников.

– В этом нет необходимости, – шагнул вперед Монк. – В данном случае подтверждение причины смерти является чистой формальностью.

Гришин заметно смягчился. По всей вероятности, он был готов услышать возражения.

Согласно фальшивым документам, Монк являлся патологоанатомом, что было не так уж и далеко от истины. В «зеленых беретах» он служил фельдшером, но, после того как его приняли на работу в «Сигму», прошел обучение по программе судебной медицины и получил квалификацию доктора. В дальнейшем Монк расширил свои знания в области биоинженерии – хотя тут его интерес был скорее личным. В ходе одной операции «Сигмы» он потерял кисть левой руки и теперь носил протез, разработанный специалистами УППОНИР, практически неотличимый от настоящей руки.

– Доктор Гришин, – Бейли указал на дверь, – надеюсь, вы оставите нас одних, чтобы мы смогли осмотреть тело и отдать последние почести покойному.

– Разумеется. – Похоже, судмедэксперт с готовностью ухватился за это предложение. Уходя, он указал на внутренний коммутатор на стене. – Позовете меня, когда закончите. А я тем временем подготовлю все необходимые документы для транспортировки тела монсеньора в Италию.

Джейсон проводил взглядом Гришина, поспешно покидающего прозекторскую.

«Очевидно, ему не терпится как можно быстрее выпроводить нас отсюда».

Как только судмедэксперт ушел, Бейли повернулся к Монку и Джейсону:

– Я попросил епископа Филарета присоединиться к нам. – Он взглянул на часы. – Он должен прибыть с минуты на минуту.

– В морг? – удивился Джейсон. – Я полагал, мы встретимся с епископом в вашем посольстве, чтобы подтвердить наши полномочия как представителей Святого престола.

Это внезапное изменение планов ему не понравилось. Проработав пять лет под началом Кэт Брайант, Джейсон потерял гибкость, привыкнув действовать в строгом соответствии с детально прописанной программой. Однако таким он был не всегда. В возрасте девятнадцати лет Джейсон прошел программу подготовки системных аналитиков для военно-морского флота, однако ему сразу же пришлись не по душе бесконечные правила и ограничения армейской службы. Особенно если учесть некомпетентность тех, кто отдавал приказы. Своим независимым поведением Джейсон быстро добился того, что его уволили со службы, – правда, свою роль также сыграло и то, что он взломал сервер Министерства обороны с помощью простенького планшета и программы собственной разработки. После чего его поставили перед выбором: пойти работать в «Сигму» или отправиться за решетку.

Принять решение было легко, однако Джейсон злился несколько месяцев. Только Кэт в конце концов удалось привить ему культуру поведения на работе – в основном вследствие того, что Джейсон постепенно проникся уважением к ее профессионализму и моральным принципам. И все-таки ему долгое время не удавалось полностью подавлять свои бунтарские наклонности. Он винил в этом своих родителей. С раннего детства вся его жизнь была обильно насыщена адреналином. Мать Джейсона, палеоантрополог, частенько брала его с собой в экспедиции. Его отец, известный австралийский аквалангист и спелеолог, не раз участвовал в сложных и опасных спасательных операциях. Поэтому когда представилась эта возможность отправиться на задание с оперативной группой «Сигмы», Джейсон долго не раздумывал. С учетом происходящего – ввиду того, что над «Сигмой» нависла угроза расформирования, – он не знал, будет ли у него другой шанс заняться оперативной работой.

Однако сейчас, оказавшись в морге, Джейсон начинал сомневаться в правильности своего решения. Он поймал свое отражение в полированной стали холодильников. Его, тощего как жердь, светловолосого, многие ошибочно принимали за подростка. Однако Кэт с самого начала не ставила под сомнение его профессиональные навыки, относясь с уважением к его аналитическому складу ума и способности изящно решать любые проблемы. Также она никогда не сомневалась в его физических качествах. Они частенько вместе занимались в тренажерном зале или потели на марафонах.

Перед отъездом из Вашингтона Кэт возложила на плечи Джейсона еще одно поручение.

– Следи за тем, чтобы Монк не попал в беду, – предупредила она. – Это будет самой сложной частью задания.

Определенно, в настоящий момент вид у ее мужа был озадаченный.

– Почему вы изменили место встречи с епископом Филаретом? – спросил он у отца Бейли.

– В последнее время усилились трения между Святым престолом и Русской православной церковью, – поморщился тот. – Особенно если учесть растущие амбиции патриархата относительно строительства нового…

– Другими словами, вы не доверяете Филарету, – перебил его Монк.

– Скажем так: я действую осмотрительно. По крайней мере, пока не узнаю его лучше. Приглашая епископа сюда, можно сказать, встретиться лицом к лицу с погибшими, с теми, кого он послал на смерть, я рассчитывал на то, что он будет с нами более откровенен.

Джейсон отметил, как Бейли задержал взгляд на мертвенно-бледном лице монсеньора Борелли. Определенно, священник терзался чувством собственной вины.

– К тому же, – добавил Бейли, – я знаю, как оценить то, насколько Филарет готов сотрудничать с нами.

– Что вы хотите сказать? – спросил Монк.

– Всему свое время, – покачал головой Бейли.

Джейсон нахмурился, недовольный упорством священника. Монк же просто пожал плечами и подошел к столу. Откинул простыни, которыми были накрыты тела, и, не прикасаясь к ним, внимательно осмотрел раны. На горле у монсеньора зияла глубокая рана, открывающая белые ткани гортани. У русского историка на груди зияло выходное пулевое отверстие. По-видимому, пуля поразила его прямо в сердце, вызвав практически мгновенную смерть.

Монк накрыл тела простынями.

– Судмедэксперт прав. В обоих случаях причина смерти совершенно очевидна. Впрочем, особых сомнений тут и так не было.

Медленно приблизившись к столу, Бейли изучил личные вещи монсеньора. Аккуратно сложенный окровавленный комбинезон лежал рядом с ботинками. Кто-то старательно разложил спиралью цепочку вокруг серебряного креста. Уронив плечи, Бейли прикоснулся к распятию.

Джейсону не хотелось беспокоить священника в эту скорбную минуту, однако его интересовал один неотложный вопрос.

– Телефон монсеньора Борелли нашли?

– Я ознакомился со списком вещей моего друга. – Бейли покачал головой. – Телефона среди них не было.

Джейсон вздохнул. Он надеялся на то, что нападавшие не тронули телефон. Если б удалось снять с него отпечатки пальцев или взять образцы ДНК, можно было бы подтвердить причастность Валентины Михайловой к этому двойному убийству.

Джейсон посмотрел на тело монсеньора Борелли, вспоминая глубокую рану на горле. Он не сомневался в словах Сейхан о том, кто нанес этот смертельный удар. Поймал себя на том, что нервно ломает руки: время шло, нарастало беспокойство – вызванное не тем, где он находился, а крепнущей уверенностью.

«Время работает против нас».

18:35

В коридоре послышались приглушенные голоса.

«Ну наконец…»

Джейсон выпустил давно задержанный вдох. Все повернулись к распахнувшейся двери.

Гришин привел двух человек. С новоприбывшими судмедэксперт обращался значительно более почтительно. Усталое презрение выветрилось из его голоса, сменившись заискиванием.

– Владыка Филарет, вот мы и пришли, – смиренно склонил голову Гришин.

– Спасибо, доктор Гришин, – снисходительно промолвил высокий мужчина.

Они обменялись еще несколькими фразами, затем Филарет поднял руку для благословения. После чего судмедэксперт, пятясь, покинул прозекторскую и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Подойдя к новоприбывшим, Бейли протянул руку:

– Благодарю вас, ваше преосвященство, за то, что согласились встретиться здесь.

Мужчина пожал ему руку.

– Все, что угодно, только чтобы отдать убийц в руки правосудия.

Джейсону показалось, что голос епископа дрогнул, когда его взгляд упал на два тела, накрытых простынями. Лицо Филарета, обрамленное окладистой седой бородой, было бледным, глаза запали. Правая рука нервно сжимала крест, висящий на цепи поверх черной рясы.

Джейсон мельком взглянул на Бейли. Похоже, святой отец поступил правильно, решив сыграть на чувстве вины епископа.

Бейли представил своих спутников.

– Это доктор Коккалис, судмедэксперт-патологоанатом из Европола. – Он указал на Джейсона. – А это доктор Картер, юрист и криминалист из Гааги, специалист по кибер– и организованной преступности.

Филарет кивнул обоим.

– Московский патриархат ценит ваше содействие в данном деле.

Джейсон переключил свое внимание на спутницу епископа. Сбоку и чуть сзади от епископа стояла стройная молодая женщина лет двадцати с небольшим, на год-два моложе самого Джейсона. Она была в строгом черном платье до щиколоток. Голова ее была покрыта простым платком.

– Это сестра Анна, – представил ее Филарет. – Послушница в Новодевичьем монастыре в Москве.

Женщина дрожала, но не от обилия обращенных на нее взглядов. Наоборот, она не обращала на них никакого внимания, полностью сосредоточенная на телах, лежащих на стальных столах. Изящная рука непроизвольно взметнулась к губам.

Причина таких внутренних страданий стала понятна.

– Игорь Кусков – ее старший брат, – объяснил Филарет.

Джейсон увидел скорбь в болезненном прищуре глаз, в дрожи поднятой руки, в порывистом дыхании. Внезапно он пожалел о том, что Бейли отказался от первоначального плана встретиться в посольстве.

– Когда я уже собирался отправиться сюда, – продолжал епископ, – доктор Гришин сообщил мне, что вам нужно согласие родственников Игоря на осмотр его тела. Его сестра Анна – единственный родственник. Хотя она могла передать свое согласие через меня, изъявила желание увидеть тело своего брата. Я не мог ей отказать.

Джейсон ощутил острый укол вины. Уловка, направленная на то, чтобы заманить в морг епископа Филарета, неумышленно привела к тому, что здесь оказался и другой человек, уже объятый скорбью, не заслуживший того, чтобы его страдания были растоптаны.

– Примите мои соболезнования в связи с вашей утратой, – с чувством произнес Бейли, похоже, также раскаивающийся в своем решении. – Если вы хотите остаться со своим братом наедине…

Анна решительно покачала головой. Она раскрыла было рот, собираясь заговорить, но вынуждена была сначала сглотнуть подступивший к горлу комок.

– Спасибо, святой отец, – тихо произнесла Анна. – Но у меня еще будет время предаться скорби. А сейчас я больше всего хочу вывести на чистую воду подонков, убивших моего брата!

Услышав эти резкие слова, Бейли непроизвольно поднял брови.

– Следите за своей речью… – тронул ее за плечо Филарет.

Отступив в сторону, Анна расправила плечи, не желая извиняться за свои слова. Обойдя собравшихся, она нетвердой походкой приблизилась к телу своего брата. В отличие от Джейсона, Анна держала себя в руках. Подняв руку, прикоснулась к щеке брата, после чего поправила простыню, словно укутывая ребенка перед сном. С ее уст слетела негромкая молитва.

Бейли отвел остальных в дальний угол прозекторской.

– Мы уже завершили осмотр тел, – сказал он Филарету. – Нам больше незачем задерживаться здесь. Но прежде чем вернуться в Апостольскую нунциатуру, я хотел бы обсудить с вами еще один вопрос, ваше преосвященство.

– Разумеется, я полностью к вашим услугам. Вам пришлось провести в пути весь день, и еще мне известно, кем для вас был дорогой монсеньор Борелли в личном плане.

– Благодарю вас.

– Чем я могу вам помочь?

– Речь идет о фотографии, которую монсеньор Борелли отправил в Ватиканский архив непосредственно перед своей смертью. Мы надеемся, что вы поможете разобраться в том, что она может означать.

Джейсон постарался сохранить свое лицо непроницаемым. Бейли никого не предупредил о своем намерении поделиться этой информацией с епископом Филаретом.

– Позвольте вам показать, – продолжал Бейли, доставая из сумки планшет.

Постучав пальцем по экрану, он открыл файл с фотографией украшенного золотом форзаца древнегреческой рукописи. На экране появилось изображение, вот только священник обрезал снимок, убрав верхнюю часть. Остались только рисунок здания и часть подписей вокруг него.

– Мы рассчитываем, что вы поможете нам определить это место, – сказал Бейли.

– Вы позволите? – протянул руку Филарет.

Священник передал ему планшет. Пока епископ изучал снимок, Бейли украдкой обернулся к Монку и Джейсону, бросив многозначительный взгляд. Джейсон все понял.

«Вот о чем говорил Бейли: это проверка того, насколько Филарет готов сотрудничать».

– Ничего не понимаю, – пробормотал наконец епископ. – Какое это имеет отношение к гибели этих несчастных?

– Мы считаем, что монсеньор Борелли сфотографировал страницу одной из книг, найденных в подземном склепе. Исходя из того, что он так спешил отправить снимок нам, я предположил, что речь идет о чем-то важном.

– Вероятно, монсеньор предположил, что это как-то может вывести на Золотую библиотеку царей.

Джейсон внутренне напрягся.

«Почему епископ сделал такой далеко идущий вывод? Особенно если учесть, что он не увидел верхнюю часть страницы?»

– Почему вы так решили? – изобразил недоумение Бейли.

Филарет вздохнул:

– Монсеньор Борелли надеялся – на самом деле, все мы надеялись, – что книги, спрятанные в том склепе, могут быть частью утерянной библиотеки Ивана Грозного. – Он поднял планшет. – И вот этот снимок определенно наводит на мысль, что монсеньор был прав.

– Это еще почему? – спросил Монк.

– На этом рисунке, если не ошибаюсь, изображен один из первых вариантов Троице-Сергиевой лавры в Сергиевом Посаде, это город в семидесяти километрах от Москвы.

– Правда? – Забрав планшет, священник открыл поисковую программу. Через минуту он уже вывел на экран фотографию скопления луковичных куполов и крепостных стен. Бейли разместил ее рядом с рисунком. – Возможно, вы правы.

Он показал фотографию Монку и Джейсону, ожидая от них подтверждения.

Джейсон сравнил два изображения. Определенно, основные архитектурные сооружения с фотографии имели сходство с рисунком, хотя за прошедшие столетия религиозный комплекс заметно изменился.

Подняв бровь, Бейли выразительно посмотрел на Джейсона и Монка. Очевидно, священник уже разгадал эту загадку. Правильный ответ Филарета позволял рассчитывать на то, что епископ готов к сотрудничеству и не станет ставить палки в колеса.

И все же у Джейсона оставался один вопрос.

– Я знаком с легендами о Золотой библиотеке. Но почему, ваше преосвященство, вы заговорили о ней, едва только увидев этот рисунок?

– В первую очередь потому, что мне было известно о том, какой интерес проявлял монсеньор Борелли к поискам ниточек, ведущих к книгам утерянной библиотеки. Если он так спешно отправил в Ватикан эту фотографию, можно предположить, что он что-то обнаружил. – Епископ нахмурился, не скрывая своего разочарования. – И все-таки я не понимаю, почему монсеньор не поделился этой новостью со мной. Мы с ним были в хороших отношениях, особенно после того, как я разрешил ему спуститься в хранилище вместе с поисковой группой.

– Вы сказали «в первую очередь», – настаивал Джейсон. – Какие еще были у вас основания считать так?

Филарет указал на выведенный на экран планшета рисунок.

– Многие исследователи считают, что Иван Грозный спрятал свою библиотеку именно в Троице-Сергиевой лавре под Москвой.

Бейли внимательно изучил рисунок.

– Я полагал, все убеждены в том, что библиотека спрятана где-то в самом городе.

– Так считалось на протяжении длительного времени, – согласился Филарет. – Самым горячим сторонником этой версии был русский археолог Игнатий Стеллецкий, посвятивший всю свою жизнь поискам Золотой библиотеки в московских подземельях. Он занимался этим вплоть до самой своей смерти в тысяча девятьсот сорок девятом году. Возможно, вследствие того, что все его усилия оказались бесплодными, в дальнейшем круг поисков был расширен. Начиная с девяностых годов, исследователи стали все больше удаляться от Москвы. В первую очередь обращая внимание на места, связанные с Иваном Грозным.

– Например? – спросил Бейли.

– Александров, где царь устроил свою новую резиденцию во время опричнины. – Епископ начал загибать пальцы. – Дьяково, бывшее село, вошедшее в середине двадцатого века в состав Москвы, где был обнаружен тайный подземный ход, ведущий в храм Усекновения главы Иоанна Предтечи.

– Ну а Троице-Сергиева лавра? – Джейсон кивнул на планшет. – Она тоже имеет какое-то отношение к Ивану Грозному?

– Разумеется, – подтвердил Филарет. – В последние годы своего правления царь переместил свой двор в Сергиев Посад. И даже распорядился возвести в лавре Успенский собор. Царь взял за образец одноименный собор на территории Кремля.

– И вы хотите сказать, что в этом городе исследователи уже искали Золотую библиотеку? – спросил Бейли.

– Так же безуспешно, как и во всех других местах.

Оглянувшись на Монка и отца Бейли, Джейсон увидел у них в глазах надежду. У всех тех исследователей не было того, что было у них: рисунков и подписей, сделанных на полях древнегреческой рукописи.

«А что, если это зашифрованный план, указывающий на тайник на территории Троице-Сергиевой лавры?»

Вдохновленный этой догадкой, Джейсон захотел побыстрее покинуть морг и вернуться в посольство Ватикана, чтобы хорошенько все обдумать. У него возникли кое-какие мысли, которые должны были помочь досконально изучить эти фотографии.

– Все это имеет какое-то отношение к убийству моего брата? – присоединился к разговору новый голос.

Обернувшись, Джейсон увидел, что к ним подошла сестра Анна. Щеки у нее горели огнем; скорбь исчезла, сменившись гневом.

– Возможно, – подтвердил Бейли. – Если кто-то прослышал о такой находке, быть может, ведущей к Золотой библиотеке, возможно, у этих людей возникло желание самим завладеть этой бесценной сокровищницей.

– Вы говорили про Сергиев Посад и лавру, – продолжала Анна. – Не далее как сегодня утром я услышала о том, что там начинаются новые раскопки. Эта новость мгновенно облетела весь город.

– Мне об этом ничего не известно, – нахмурился Филарет. – Откуда вы…

– Сестрам расположенного в Сергиевом Посаде монастыря прекрасно известно все, что происходит у них в городе. А слухи распространяются быстро. В монастыре взбудоражены раскопками – и это вполне объяснимо.

– Почему? – спросил Джейсон, и Анна обратила на него взгляд своих лазурно-голубых глаз. – Цель этих раскопок – поиски Золотой библиотеки?

– Нет, – нахмурилась Анна. – По слухам, исследователи ищут один из первых списков с иконы Тихвинской Божией Матери. Быть может, самый первый – если не оригинал.

Последние слова она произнесла с трепетным волнением.

Джейсон прищурился. Это название показалось ему знакомым, однако тут вмешался Монк.

– Что это за икона? – спросил он.

– Это одна из самых почитаемых святынь Русской православной церкви, – объяснил за послушницу Филарет. – По преданию, чудотворную икону написал сам евангелист Лука. На ней изображена Богородица, держащая на руках младенца Иисуса. Ей приписываются многие чудотворения и исцеления.

– Не понимаю, – сказал Монк. – Икона пропала?

– История этой иконы весьма туманна, – вздохнул Филарет. – Написана она была в Иерусалиме, но затем в пятом веке ее перевезли в Константинополь. Затем она исчезла, после чего чудесным образом в тысяча триста восемьдесят первом году явилась рыбаку на реке Тихвинка на севере России. Двумя годами позже там была построена церковь, ставшая местом хранения святыни. Через несколько столетий по указу великого князя Василия III был выстроен каменный собор, а его сын Иван Грозный повелел возвести монастырь с крепостными стенами. Однако на самом деле оберегала монастырь икона, по преданию, не раз прогонявшая врагов.

– Где находится икона в настоящее время? – спросил Джейсон.

– Сведения на этот счет крайне противоречивые. Во время Великой Отечественной войны фашисты похитили икону из Тихвинского монастыря. В конечном счете она оказалась в Соединенных Штатах и была возвращена в Россию только в две тысячи четвертом году. В настоящий момент находится в Тихвинском Богородичном Успенском монастыре.

– Ну и где же тут противоречия? – недоуменно пожал плечами Монк.

– Епископ, переправивший икону в США, первоначально утверждал, что это только список с оригинала. Однако впоследствии он заявил, что солгал, чтобы спасти икону. На самом деле с этой иконы были сделаны сотни списков, многие из которых также связаны с чудесами. Эти списки разбросаны по десяткам церквей, соборов и монастырских скитов, посвященных иконе. Посему ученые и историки гадали, не является ли та икона, что висит в Тихвинском монастыре, также списком.

– Если так, – вмешалась сестра Анна, – это означало бы, что оригинал по-прежнему утерян – или где-то надежно спрятан.

– Возможно, в Троице-Сергиевой лавре, – предположил Джейсон.

– Или в любой другой церкви, посвященной Тихвинской иконе, – добавила Анна.

Джейсон напрягся, внезапно вспомнив, где уже слышал это название. Тихвин… Его захлестнуло тревожное предчувствие.

Грей и Сейхан отправились по адресу, полученному от Такера, куда должны были доставить похищенную ученую-ботаника. Речь шла о церкви Тихвинской иконы Божией Матери. Джейсон сообразил, что эта церковь одна из многих, посвященная почитаемой иконе.

«Что это – простое совпадение, или тут что-то кроется?»

Ответ не замедлил себя ждать: в кармане у Джейсона завибрировал телефон защищенной связи «Сигмы». Джейсон потянулся за ним, отметив, что Монк также достает свой телефон.

«Ого!»

Тревожно переглянувшись, они отошли в сторону, отвечая на вызов.

Как только Джейсон поднес телефон к уху, раздался возбужденный голос Кэт, обратившейся к ним с Монком по конференц-связи:

– У нас проблема! Я отслеживала местные новости и данные со спутников НУВКР[27]. Поступили сообщения о нескольких взрывах на территории Симонова монастыря. На кадры съемки со спутника виден столб дыма, поднимающийся над одним из зданий.

Джейсон сглотнул комок в горле, стараясь сохранить внешнее спокойствие, однако поступившая от Кэт информация однозначно говорила: Грей и Сейхан в беде.

– Местные правоохранительные органы уже выехали на место, – добавила Кэт.

Услышав это, Монк поморщился. Джейсон прекрасно его понимал. Даже если Грей и Сейхан остались в живых, если они попадут в руки российских спецслужб, то, скорее всего, сгинут в каком-нибудь ледяном лагере-зоне. Что хуже, такой удар по разведывательному сообществу Соединенных Штатов, скорее всего, станет последним гвоздем в крышке гроба «Сигмы». Эта катастрофа уничтожит организацию.

Любой ценой нельзя допустить, чтобы Грея и Сейхан схватили.

Конечно, при условии, что они остались в живых.