Действие этой истории происходит после того, как учитель Шэнь отправил Ло Бинхэ на прокачку в Бесконечную бездну.

– Я в самом деле думаю, что тебе не стоит идти со мной, – заверял Шэнь Цинцю.

Само собой, Лю Цингэ сделал вид, что не слышит, с высоко поднятой головой размашисто вышагивая бок о бок с ним, словно шествовал не по узкой горной тропе, заросшей спутанными лозами пуэрарии, а по широкому тренировочному полю пика Байчжань, залитому солнцем. Кисточка на эфесе Чэнлуаня колыхалась при каждом шаге.

– Право, шиди, тебе не следует принуждать себя! – со всем пылом отговаривал его Шэнь Цинцю.

– Ты возвращаешься или нет? – перебил его спутник.

– Как только освобожу заложника… то есть разберусь с этими демоницами, я тотчас вернусь!

– В прошлый раз ты говорил то же самое.

– Гм.

– А потом бесследно исчез на целый месяц!

– Ничего с этим шисюном не станется, – продолжал увещевать его Шэнь Цинцю. – Как только Неисцелимый яд даёт о себе знать, я тотчас возвращаюсь на хребет Цанцюн и иду прямиком к тебе, разве нет? Шиди не стоит брать на себя такой труд, приглядывая за мной…

– Я бы и не подумал, – с нажимом ответил Лю Цингэ, – но мне велел глава школы.

«Ну да, ну да…»

– Глава школы и впрямь чересчур добр… – горестно вздохнул Шэнь Цинцю. Помедлив, он добавил: – На самом деле этот шисюн лишь беспокоится о тебе: если верить ходящим в городке у подножия горы слухам, оборотни-обольстительницы больше всего охочи до красивых мужчин, полных сил и энергии, так что боюсь, как бы шиди Лю, настояв на том, чтобы отправиться со мной, не сделался их вожделенной целью…

Лю Цингэ фыркнул, явно готовясь возразить, когда их слуха достиг чарующий напев, который эхо разносило по горной долине.

Исполненный неизъяснимого соблазна мотив проникал в самое сердце любого, кому довелось его услышать. Он манил и дразнил, будто лёгкое касание пёрышка.

Двое мужчин сошли с тропы и направились ко входу в пещеру.

Средь пышных цветов и трав пред ними неожиданно возникли несколько юных прислужниц с закрученными в «рожки»[5] волосами. Судя по тому, что их личики так и светились нежностью юности, они ещё не научились сдерживать своё дьявольское обаяние.

– Кто к нам пожаловал? – звонкими голосками поинтересовались они.

– Мы… – начал было Шэнь Цинцю весьма доброжелательным тоном, обращаясь к преградившим дорогу девчушкам, однако прежде чем он успел толком поприветствовать их, Лю Цингэ запустил руку за спину, ухватился за Чэнлуань и выдвинул его на пару цуней[6] из ножен. Наружу тут же вырвалась сокрушительная энергия меча.

Камень у входа в пещеру раскололся пополам, и красавицы синхронно вскрикнули, вновь скрываясь за завесой цветов.

Несомненным преимуществом этих демониц была их обольстительная внешность, благодаря которой люди с лёгкостью проникались к ним симпатией, так что им редко доводилось сталкиваться со столь грубым обращением. Кроме того, они и в самом деле были совсем юны и неопытны, так что мигом ударились в слёзы.

Казалось, сами горы присоединились к ним, наполнив воздух эхом всхлипов и отчаянных рыданий.

– Шиди, ты совершенно не умеешь обращаться с девушками! – поморщился Шэнь Цинцю, потирая уши.

– Что толку миндальничать с этой нечистью, – нетерпеливо заявил Лю Цингэ. – Побьём их поскорее – и по домам!

Внезапно из пещеры раздался голос:

– Вот уж не ожидала, что бессмертные мастера могут быть столь грубы. Позвольте спросить, чем же мои девочки так прогневили господ бессмертных?

Ласкающий слух голос принадлежал изящной женщине в изумрудном облачении. Покачивая бёдрами, она выплыла из недр пещеры, и лучи солнца осветили её фигуру, позволяя вволю полюбоваться сияющей белизной её кожи, тонкими чертами лица и исполненными завораживающей грации жестами.

Юные демоницы, которых до слёз напугал Лю Цингэ, тотчас заголосили:

– Госпожа Мэйинь, этот совершенствующийся такой жуткий! Он обижает нас!

Глядя на неё, невозможно было не признать, что госпожа Мэйинь необычайно хороша даже для демонической искусительницы. А потому, в соответствии с неумолимыми законами гаремных романов, она не избежала постели Ло Бинхэ.

Обычно Шэнь Цинцю был крайне осторожен с женщинами, которых Ло Бинхэ касался хотя бы пальцем, – да что там, он бежал от них, как от чумы! Вот и сейчас он едва ли пошёл бы на эту миссию, не будь у него на то особых причин.

Первой было то, что его действительно тронули душераздирающие рыдания живущей под горой старой четы, потерявшей единственного сына.

Второй же была известная ветреность госпожи Мэйинь: помимо Ло Бинхэ, она могла похвастать бессчётным количеством мужей и любовников. Её роман с главным героем был на редкость мимолётен – она так и не вошла в его обширный гарем, да и вся эта история была приведена лишь затем, чтобы читатели имели удовольствие понаблюдать, как Ло Бинхэ разом наставляет рога целой толпе.

Иными словами, формально госпожа Мэйинь не являлась женой Ло Бинхэ!

Не имеющий ни малейшего желания вести галантные беседы с лицом противоположного пола Лю Цингэ лишь отвернулся, явно ни капли не сожалея о разбитой двери, так что отвечать за него пришлось Шэнь Цинцю.

– Ох, прошу простить, мой шиди не привык иметь дело с незнакомыми дамами, – кашлянул он.

– Мои девочки юны и неопытны, – окинула его загадочным взглядом госпожа Мэйинь. – Ваша покорная служанка готова принести извинения за то, что они по неразумию побеспокоили господ бессмертных. Но мы только что обустроили это место – кто же знал, что двое бессмертных мастеров, удостоив нас визитом, всё так здесь… разворотят!

«Эй, не надо так на меня глядеть – это не я! – возмутился про себя Шэнь Цинцю. – Вы ж имеете дело с главой департамента Уничтожения-Всего-И-Вся бюро Цанцюн! Желаете узнать о методах скорейшего сноса ветхого жилья? Тогда вам на пик Байчжань!»

Всегда предпочитая поначалу действовать добром, Шэнь Цинцю взмахнул веером и покаянно заверил:

– Мы вовсе не желали разрушать вашу горную обитель – молю простить нас за неучтивость. Но мы пришли сюда по поручению семейства Хуан, что живёт под горой, – они просят вас отпустить их молодого господина.

– М-м? Какой ещё молодой господин Хуан? – отозвалась госпожа Мэйинь. – К вашей скромной служанке заявляется столько молодых господ с такой фамилией – откуда же мне знать, о котором из них ведёт речь господин бессмертный?

– Ну так отпустите их всех, и дело с концом! – осклабился Лю Цингэ.

– Не то чтобы ваша покорная служанка не желала этого, – в мнимом беспокойстве нахмурилась госпожа Мэйинь, – но ведь он сам настаивает на том, чтобы остаться, отказываясь возвращаться домой. Тут я ничего не в силах поделать.

Лю Цингэ раздражённо прищёлкнул языком.

Не желая затягивать этот бессмысленный разговор, Шэнь Цинцю нетерпеливо предложил:

– Даже если так, могу я просить госпожу хотя бы привести его сюда? С прочим мы сами разберёмся.

– В таком случае прошу бессмертных мастеров пожаловать в обитель этой скромной служанки, – шёлковым голоском поманила его госпожа Мэйинь.

Развернувшись, она плавной походкой исчезла в пещере, и Шэнь Цинцю последовал за ней. Немного отстав, он понизил голос так, чтобы его слышал лишь спутник:

– Похоже, она не только не собирается показывать нам господина Хуана, но и нас выпускать не намерена.

– Пусть только попробует, – отрезал Лю Цингэ.

Однако разные обстоятельства требуют разного подхода – и потому Шэнь Цинцю решил покамест подыграть демонице, действуя по ситуации.

Их провели в широкую пещеру, устланную ароматными травами, с задрапированными парчой стенами. Дюжина прелестных прислужниц с круглыми веерами в руках разбились на две группки по обе стороны зала, непринуждённо перебрасываясь шутками.

Усадив гостей за каменный стол, госпожа Мэйинь заверила:

– Я уже послала одну из девочек за молодым господином Хуаном. Не пожелают ли господа что-нибудь выпить с этой покорной служанкой, дабы скрасить ожидание?

Видя все её уловки насквозь, Шэнь Цинцю тем не менее беззаботно улыбнулся:

– Простите, что доставляем вам столько хлопот.

Госпожа Мэйинь радушно налила им по чарке вина, украдкой бросая пламенные взгляды на сурово сдвинувшего брови Лю Цингэ. Однако, как бы она ни изощрялась в своём всё более неприкрытом заигрывании, Лю Цингэ лишь сердито зыркал на неё в ответ. Глядя на это, Шэнь Цинцю чувствовал, как в нём против воли закипает азарт.

Похоже, госпожа Мэйинь отдавала явное предпочтение смазливым красавчикам вроде Ло Бинхэ и Лю Цингэ – сможет ли последний избежать когтей демоницы, положившей на него глаз?

Залучив к себе подобного мужчину с идеально правильными чертами и белоснежной кожей, эта красотка наверняка применит весь свой арсенал – она не успокоится, пока не опрокинет главу пика Байчжань на шелка, чтобы хорошенько с ним…

Вот это был бы вид! И, уж простите, Шэнь Цинцю не упустит шанса поглазеть на это!

Как он и предполагал, вскоре госпожа Мэйинь, стыдливо прикрыв губы рукавом, бросила на Лю Цингэ многозначительный взгляд и осторожно поинтересовалась:

– Этот бессмертный мастер уже имеет спутницу на тропе совершенствования?

Похоже, эта дамочка не привыкла ходить вокруг да около.

Прежде никто – ни человек, ни демон – не осмеливался задать Лю Цингэ подобный вопрос. Сперва он застыл, будто громом поражённый, явно решив, что ослышался, а затем невольно повернулся к Шэнь Цинцю – и губы, и брови у него подрагивали.

Тому и впрямь ни разу не доводилось видеть столь ошеломлённого выражения на лице своего шиди: в воображении мелькнуло сравнение с тысячелетним айсбергом, который внезапно рассыпался на осколки. Эта ассоциация породила в его душе порыв истерического хохота такой силы, что тот грозил смести всё на своём пути, словно цунами. И всё же Шэнь Цинцю умудрился сохранить внешнюю невозмутимость, хоть держащая веер рука и подрагивала, скрывая кривящийся в молчаливых спазмах рот.

– …Нет, он не обзавёлся ею, – со всей серьёзностью ответил он за Лю Цингэ.

– Отчего же? – недоумённо отозвалась госпожа Мэйинь. – Такой видный мужчина – неужто ни одна женщина из числа совершенствующихся до сих пор не отдала вам своего сердца? Ваша покорная служанка не в силах поверить в это!

– Да, меня это тоже удивляет, – согласился с ней Шэнь Цинцю.

Иначе с чего бы, как вы думаете, одной из десяти великих загадок хребта Цанцюн было: «А не импотент ли мастер Лю?»

Напряжённо втянув воздух, Лю Цингэ ледяным тоном бросил:

– Почему он до сих пор не явился?

– Бессмертный мастер, прошу, наберитесь терпения, – поспешила умилостивить его госпожа Мэйинь. – Возможно, молодой господин Хуан попросту не желает к вам выйти. Однако, как я посмотрю, господа заскучали; быть может, они позволят этой покорной служанке немного развлечь их?

Шэнь Цинцю поспешил согласиться.

– Ваша покорная служанка не наделена иными талантами, кроме провидческих способностей, зато её предсказания относительно сердечных дел всегда сбываются. Кто из господ позволит погадать ему на любовь?

– Шиди, тебе интересно? – повернулся к нему Шэнь Цинцю.

– Не интересно! – отрубил Лю Цингэ.

– Ну что ж, выходит, остаюсь я, – развёл руками Шэнь Цинцю.

Он помнил из оригинального романа, что слова госпожи Мэйинь про точность предсказаний относительно долгосрочных отношений и брачных уз отнюдь не были пустым бахвальством.

Если она некогда предсказала Ло Бинхэ, что у него будет шестьсот тринадцать жён, – значит, за шестьсот двенадцатой наверняка последует ещё одна. А если она сказала, что кто-то из его жёнушек предпочитает позу наездницы, – значит, не имеет смысла пробовать с ней по-собачьи.

Разве мог такой холостяк с неопределёнными перспективами, как Шэнь Цинцю, удержать своё нестерпимое любопытство в узде?

Послав ему обворожительную улыбку, госпожа Мэйинь развернула фарфоровое запястье и, явив взгляду нежный цветочный бутон, протянула его Шэнь Цинцю.

– Прошу бессмертного мастера подышать на цветок.

Уже знакомый с процедурой гадания, Шэнь Цинцю послушно склонил голову и осторожно подул на бутон.

Госпожа Мэйинь отвела руку, и сомкнутые лепестки начали медленно распускаться. Держа цветок за стебель, демоница поднесла его к глазам – однако стоило ей взглянуть на сердцевину, как лёгкая улыбка застыла на её лице.

Прежде сидевший в благопристойной позе с напряжённо выпрямленной спиной Лю Цингэ слегка склонился к ним, словно желая послушать, что же она скажет. Ткнув его веером в плечо, Шэнь Цинцю насмешливо бросил:

– Как я посмотрю, шиди и впрямь ни капли не интересно.

Лю Цингэ тотчас принял прежнюю позу.

Чем дольше созерцала цветок госпожа Мэйинь, тем более серьёзным становилось выражение её лица.

Похоже, увиденное обеспокоило её не на шутку.

– Бессмертный мастер, скромных способностей вашей покорной служанки не хватает, чтобы как следует разглядеть вашу красную нить[7] в прошлом… Поначалу кажется, что вы одиноки, но, если присмотреться, можно различить тень другой нити… однако она обрывается, – горестно заключила она. – Какая жалость.

У Шэнь Цзю некогда и впрямь была невеста, но у Шэнь Юаня-то её в помине не было! Но из-за того, что нити их жизней оказались переплетены, немудрено, что госпожа Мэйинь в них запуталась.

– Не беспокойтесь о моём прошлом, – понимающе заверил он гадательницу. – Если госпожа не против, быть может, она поведает, что ждёт меня в будущем?

Он правда хотел знать, суждено ли ему когда-нибудь обзавестись девушкой! Ну пусть не первоклассной красоткой – лишь бы можно было отличить от мужика!

Мог ли он предвидеть, что при этом вопросе лицо госпожи Мэйинь обретёт ещё более странное выражение, будто она не в силах подобрать верных слов.

Сердце Шэнь Цинцю тревожно забилось.

Неужто он до скончания века… обречён на одиночество?!

И тут госпожа Мэйинь наконец заговорила.

– Гм… Ваша… пара… младше вас, – весьма туманно начала она. – А также… уступает вам по старшинству и положению.

На самом деле в мире совершенствующихся нашлось бы не так уж много женщин, чьё положение и возраст были выше его собственного, – разве что несколько даосских монахинь из обители Тяньи, да и те были совсем не в его вкусе, – так что слова госпожи Мэйинь звучали до такой степени предсказуемо, что могли стяжать ей звание дочери капитана Очевидность.

– Вашу первую встречу нельзя назвать счастливой – возможно, она даже преисполнила вас обоих отвращением и горькой обидой. Однако впоследствии из-за неких знаковых событий всё в корне переменилось.

Фигура его наречённой начала обретать определённость, и сердце Шэнь Цинцю забилось в предвкушении. Лю Цингэ вновь бессознательно пододвинулся к ним, и на сей раз Шэнь Цинцю не стал отвлекаться на подтрунивания – он весь превратился во слух, ловя каждое слово гадательницы.

– Эта персона часто вас сопровождает, – сдвинула брови госпожа Мэйинь. – И вам обоим доводилось спасать друг другу жизнь.

Следует признать, эти слова поставили Шэнь Цинцю в тупик.

Разве в его окружении найдётся девушка, отвечающая всем этим условиям?

Кто же это? Нин Инъин? Лю Минъянь?

Нет, о них не может быть и речи: обе принадлежат Ло Бинхэ – вычёркиваем!

Ци Цинци?

Она и впрямь немного уступала Шэнь Цинцю по положению, а их первая встреча… сказать по правде, он напрочь забыл, как она прошла. Конечно, слова насчёт того, что она часто его сопровождает, были бы порядочной натяжкой – пусть пик Сяньшу и занимал недюжинное место в мыслях Шэнь Цинцю, а значит, в каком-то смысле он «сопровождал» Ци Цинци, но даже при наличии гнусных намерений на что-то большее у него попросту недоставало мужества; к тому же он никогда не стал бы опускаться до такой пошлости, как сталкерство.

Да и, как ни старался, он не мог вообразить, что между ним и Ци Цинци хоть что-то может быть, – представить, как они поубивали друг друга, и то было бы проще!

– Ещё что-нибудь? – внезапно возвысил голос Лю Цингэ.

Шэнь Цинцю вздрогнул от неожиданности: он и не заметил, как прислушивающийся к их разговору Лю Цингэ придвинулся вплотную к ним, более не скрывая своего интереса.

С каких это пор Великий и Ужасный Лю пристрастился к подобного рода сплетням?

– Пара, предначертанная бессмертному мастеру судьбой, вовсе не удостаивает других своим вниманием – но того, на кого падёт её выбор, она одарит беззаветной преданностью.

Поразмыслив немного, Лю Цингэ со всей серьёзностью поинтересовался:

– А что насчёт внешности?

Шэнь Цинцю воззрился на него, утратив дар речи.

Даже я не осмеливаюсь спросить о таком – а ты с какой стати спрашиваешь?

Да ещё так в лоб!

– Прекрасна без изъяна, несравненная краса средь людей, – без колебаний ответила госпожа Мэйинь.

– Каковы её духовные силы? – против обыкновения продолжал допытываться Лю Цингэ. – Природные задатки?

– Непревзойдённый талант, неиссякаемые духовные силы, недосягаемо высокое положение и благороднейшее происхождение, – перечислила гадательница.

– И ты говоришь, что они часто бывают в обществе друг друга? – покачал головой Лю Цингэ, будто не в силах ей поверить.

– Возможно, они могут разлучаться на какое-то время, но быстро воссоединяются, – кивнула госпожа Мэйинь. – К тому же всякий раз его пара сама будет брать на себя труд разыскать его.

При этих словах у Лю Цингэ принялось подёргиваться веко, так что ему пришлось прижать его; похоже, что-то растревожило его не на шутку – или, вернее сказать, поразило подобно молнии.

Именно этот момент выбрала госпожа Мэйинь, чтобы нанести решающий удар:

– На самом деле, бессмертный мастер достоин зависти, – вздохнула она. – Не знаю, ведомо ли вам, что эта особа влюблена в вас до безумия.

Лю Цингэ с неописуемым выражением лица напряжённо обернулся к товарищу – казалось, что-то снедает его изнутри, хоть непросто было понять, страдание это или радость.

– Шиди, в чём дело? – изумился Шэнь Цинцю.

– …Неверно, – наконец выдавил тот.

– А?

– Её предсказание неверно! – вскинув голову, заявил Лю Цингэ.

– Что даёт вам основания усомниться в словах этой скромной служанки? – с вызовом вопросила госпожа Мэйинь.

Сказать по правде, Шэнь Цинцю и сам заподозрил, что на этот раз её способности дали сбой.

Почти всегда рядом с ним, юная, прекрасная и прославленная, да ещё и готовая ради него на всё… всё это порядком отдавало жаркими сексуальными фантазиями одинокого лузера, преданного читателя Чжундяня, да что там, даже отъявленный Марти Стю не зашёл бы так далеко в своих безумных притязаниях! И уж определённо подобная девушка его мечты не имела обыкновения околачиваться поблизости! А если бы таковая и нашлась, то её бы мигом заграбастал Ло Бинхэ, ха-ха!

– Что за вздор! – продолжал настаивать на своём Лю Цингэ. – «Влюблена до безумия»?! Да ничего подобного!

Провидческие способности были предметом гордости госпожи Мэйинь, а потому, столкнувшись со столь непримиримым неверием, она тут же пришла в ярость:

– Ты – не тот, кто ему предназначен, так откуда тебе знать?

«Постойте-ка, молодой господин Хуан ещё не явился, – запротестовал про себя Шэнь Цинцю, – не могли бы вы двое осадить назад, а то ведь сцепитесь из-за подобной ерунды! К тому же это предсказание касается меня одного – разве нет?»

Однако терпение Лю Цингэ окончательно иссякло – в ответ на отповедь госпожи Мэйинь он грохнул ладонью по столешнице, отчего та раскололась ровно на две половинки, а Чэнлуань, отзываясь на чувства хозяина, покинул ножны, высвобождая рассекающую подобно лезвию духовную энергию.

Разгневанная госпожа Мэйинь хлопнула в ладоши, подзывая своих демониц:

– Все сюда!

«Постойте… – взмолился Шэнь Цинцю. – Только что мы мирно беседовали – и вдруг драка, ни с того ни с сего!.. Как, скажите на милость, до этого дошло?..»

Разумеется, никто не обратил внимания на его руку, вскинутую в тщетной попытке остановить схватку. Увидев, как госпожа Мэйинь и десятки её демониц смыкают круг, Шэнь Цинцю вернул лицу бесстрастное выражение и тотчас изготовился к бою. Чэнлуань уже носился вокруг них в сумасшедшем танце вспышек духовной энергии, когда глава демониц пронзительно свистнула.

«Бля, не так быстро! – в панике промелькнуло в голове Шэнь Цинцю. – Я же не успел подготовиться!»

И в тот же миг по приказу госпожи одеяния прелестных дев разлетелись в клочья!

Они будто угодили в круговерть опадающего яблоневого цвета: куда ни глянь, повсюду кружатся кипенно-белые обнажённые тела…

Разумеется, Шэнь Цинцю был знаком с излюбленной тактикой оборотней-обольстительниц, обладающей прямо-таки сокрушительным эффектом: разодрав на себе одежды, заключить жертву в хоровод бешеной пляски. Однако одно дело – представлять это в своём воображении, и совсем другое – когда не оставляющее камня на камне от мужского самообладания зрелище разворачивается прямо у тебя перед глазами!

Невольно зажмурившись, он отступил на пару шагов и врезался спиной в Лю Цингэ.

Свод пещеры отражал полные безудержной страсти крики демониц. Обычный мужчина давно бы потерял голову и, отбросив меч, кинулся в это море нежности и ласки – однако, к вящему изумлению Шэнь Цинцю, Лю Цингэ словно вовсе их не видел: не дрогнув, он бросился в атаку, взметая фонтаны крови при каждом взмахе меча, будто давно только об этом и мечтал!

Оборотни наконец показали своё истинное лицо: опустившись на четвереньки, они скребли острыми когтями камень и землю, из разверстых ртов ручьями стекала слюна – однако стоило им устремиться в атаку на окружённых мужчин, как их отшвырнула волна духовной энергии.

Шэнь Цинцю всем сердцем желал биться бок о бок с Лю Цингэ, – нет, он правда хотел, – но не мог заставить себя хотя бы поднять глаза!

Даже такому многоопытному старейшине, имеющему в активе множество просмотренных фильмов соответствующего содержания, как он, весьма непросто сохранить самообладание при виде столь… будоражащего зрелища обнажённой плоти, накатывающей волна за волной! И как только Лю Цингэ умудряется биться с такой невозмутимостью?!

Прежде прекрасный лик госпожи Мэйинь покрыла смертельная бледность: она никак не могла предвидеть, что не сумеет зачаровать этих двоих даже с помощью армии своих подопечных! Подобрав подол, она ударилась в бегство. Шэнь Цинцю думал было пуститься в погоню, но, в конце концов, его главной задачей было вызволение молодого господина Хуана – а заодно и прочих пленённых мужчин, которых демоницы держали в качестве питомцев, так что он велел Лю Цингэ:

– Оставь их – они всё равно больше не представляют угрозы. Сейчас гораздо важнее спасти людей.

– Не верь ей, – внезапно заявил Лю Цингэ.

– Чего? – растерялся Шэнь Цинцю.

– Этой шарлатанке! Она всё выдумала! – выпалил его товарищ.

– Не стоит так горячиться – разумеется, я и не собирался ей верить, – попытался успокоить его Шэнь Цинцю.

И всё же непривычное поведение Великого и Ужасного Лю не на шутку его встревожило, так что Шэнь Цинцю украдкой то и дело бросал на него пытливые взгляды. Заметив это, Лю Цингэ воззрился на него в ответ:

– Не смотри на меня так!

Однако же чем больше тот ерепенился, тем сильнее притягивался к нему взгляд Шэнь Цинцю; он обнаружил, что по какой-то неведомой причине – быть может, от гнева – щёки Лю Цингэ сплошь залились краской. Казалось, его незыблемое самообладание наконец дало трещину – будто лёд на промёрзшем озере внезапно разлетелся на миллионы осколков, что теперь вихрем кружили в его глазах.

Присмотревшись, Шэнь Цинцю схватил его за запястье, чтобы проверить пульс.

Он тотчас убедился, что температура тела Лю Цингэ и впрямь подскочила. Послушав его пульс, Шэнь Цинцю сурово велел:

– Шиди Лю, немедленно открой этому шисюну правду: ты прежде занимался с кем-либо парным совершенствованием?

– Почему ты это спрашиваешь? – насторожился Лю Цингэ.

– Просто так. Ты ведь знаешь, что происходит во время парного совершенствования?

Лю Цингэ задохнулся, а затем выдавил сквозь стиснутые зубы:

– Шэнь. Цин. Цю.

– Ну ладно, не будем об этом. Шиди Лю… как ты себя чувствуешь?

На самом деле Шэнь Цинцю волновал несколько иной вопрос: сможет ли он спуститься с горы на своих ногах?

– Не очень, – признался Лю Цингэ.

Ещё бы.

Даже для Великого и Ужасного Лю разлагающее воздействие одурманивающего аромата, который от природы свойственен демоницам-искусительницам и отравляет ум мужчины нечистыми помыслами, не могло пройти без последствий!

Шэнь Цинцю принял быстрое и безоговорочное решение:

– Шиди Лю, ты уж постарайся! А у этого шисюна ещё есть дела, так что он пойдёт дальше…

Однако Лю Цингэ тотчас поймал его за шиворот:

– Над чем это я должен «постараться», позволь спросить?! – угрожающе поинтересовался он. – И что это у тебя там за «дела»?

Бросив на него взгляд через плечо, Шэнь Цинцю вздрогнул от неожиданности.

Если прежде щёки Лю Цингэ розовели, будто облака на рассвете, то теперь его лицо и шея полыхали, словно небосклон перед бурей, – такое зрелище кого угодно напугает до смерти.

– Шиди Лю, не делай ничего опрометчивого! – принялся увещевать его Шэнь Цинцю. – Успокойся! Посиди тут, а этот шисюн пока освободит молодого господина Хуана и остальных, а потом вернётся за тобой, хорошо? Ни о чём не тревожься: шисюна тут совершенно точно не будет некоторое время, так что можешь делать всё, что пожелаешь, и ни одна живая душа об этом не узнает.

Протараторив это на одном дыхании, он развернулся и попытался было уйти, но подобные стальным когтям пальцы Лю Цингэ ухватили его за плечо, удерживая на месте:

– Куда это ты так торопишься?!

«Да что ж ты никак не отцепишься?! – возопил про себя Шэнь Цинцю. – Шиди Лю, глава пика Лю, дражайший братец, неужто до тебя не доходит, что я всего лишь стремлюсь убраться со сцены, чтобы ты мог собственноручно разобраться со своей “проблемкой”! И не надо парить, будто не понимаешь такого рода намёков! Да как ты вообще дожил до таких лет? Ты что, досовершенствовался до того, что у тебя и мозг свернулся в пилюлю бессмертия?!»

Вслух же он терпеливо заверил товарища:

– Даже если шисюн останется здесь, он всё равно ничем не сможет тебе помочь.

– Позволив мне выпустить пар в поединке, ты бы немало мне помог, – ухмыльнулся Лю Цингэ.

«Гм, как бы тебе сказать – подобным рукоприкладством такую проблему не решишь», – пронеслось в голове у Шэнь Цинцю.

– Не стоит поддаваться раздражению, шиди, – принялся уговаривать он. – В противном случае яд этих оборотней подчинит и твой разум.

Прекрасное лицо Лю Цингэ сплошь пошло пунцовыми пятнами, будто его терзало что-то, с чем он не в силах совладать, – при этом он, сам того не замечая, продолжал цепляться за Шэнь Цинцю.

Тот при виде столь жалкого зрелища не мог не подумать о том, что адепты пика Байчжань знают толк лишь в битвах: сражения на завтрак, совершенствование на обед, и так изо дня в день, одни драки да убийства на уме – корпорация маньяков, да и только. Взращённый в этой среде Лю Цингэ, должно быть, и вправду понятия не имел даже о столь обыденных вещах, как старая добрая дрочка, – при этой мысли Шэнь Цинцю невольно преисполнился сочувствием к злополучному брату по школе.

По счастью, в том, чтобы вешать людям лапшу на уши, Шэнь Цинцю был признанным мастером своего дела, так что и тут не растерялся.

– Шиди Лю, а ты помнишь тот день, когда мы с тобой впервые встретились?

Само собой, в оригинальном романе этому не уделялось особого внимания: кому интересно, как именно между двумя кусками пушечного мяса возникла непримиримая вражда? Честно говоря, этой болтовнёй Шэнь Цинцю лишь хотел отвлечь Лю Цингэ.

В другое время бесстрашный глава пика вряд ли повёлся бы на это, но сейчас его рассудок пребывал в таком раздрае, что он едва мог сосредоточиться.

– Разумеется, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Я побил тебя в поединке на Состязании мечников двенадцати пиков!

«Ну конечно», – подумалось Шэнь Цинцю.

Похоже, всё было в точности как в поговорке: «Без драки друг друга не узнаешь».

Неужто тогда Лю Цингэ так понравилось его метелить, что теперь он желал использовать тот же приём, чтобы сбросить напряжение?

– А, – протянул Шэнь Цинцю, исподволь увлекая товарища вглубь пещеры. – Тогда позволь спросить, была ли у меня возможность реванша?

Даже снедаемый внутренним жаром, Лю Цингэ умудрился презрительно хмыкнуть:

– Ха. Размечтался.

Вот и славно.

Похлопав его по плечу, Шэнь Цинцю торжественно заявил:

– Тогда этот шисюн вернёт шиди Лю должок прямо сейчас.

А потом…

…он столкнул Лю Цингэ прямиком в усыпанный розовыми лепестками пруд госпожи Мэйинь.

Вода взметнулась вверх на целых полчжана[8]. Хоть Шэнь Цинцю, предвидя мощный всплеск, успел прикрыть лицо веером, ледяные брызги окатили его с ног до головы. Зато купание в воде подобной температуры уж точно охладит пыл Лю Цингэ. Опустившись на одно колено, Шэнь Цинцю смущённо окликнул его, продолжая прикрывать лицо:

– Шиди Лю, как ты там? Как самочувствие?

Никакого ответа – Лю Цингэ сгинул в пруду, не оставив по себе даже цепочки пузырьков.

«Он что, плавать не умеет? – пронеслось в голове у Шэнь Цинцю. – Ну нет, это вряд ли. Может, потерял сознание от жара? Неужто я спас его в пещерах Линси лишь затем, чтобы утопить в этом чёртовом пруду?»

Время шло, и это подозрение всё сильнее укоренялось в растревоженном мозгу Шэнь Цинцю.

– Шиди Лю? – повторил он, поспешив подобраться поближе. – Шиди Лю!

Ярко-красные лепестки сплошь покрывали поверхность пруда, не давая рассмотреть, что происходит на глубине, так что Шэнь Цинцю оставалось лишь наклониться ещё ниже. И тут его крепко ухватили за лодыжку и сдёрнули в цветочный пруд.

Окунувшись в ледяную воду, Шэнь Цинцю тотчас погрузился в неё с головой. К тому моменту, как ему удалось кое-как добраться до берега, его кожа обрела явственный синюшный оттенок. Обернувшись, он увидел мокрого с головы до ног Лю Цингэ с убийственно серьёзным выражением лица, которое несколько умаляла пара розовых лепестков, застрявших в его волосах.

– Шиди Лю, тебе должно быть стыдно, – упрекнул его Шэнь Цинцю. – Шисюн сделал это, лишь чтобы помочь тебе совладать с одурманивающим ароматом демониц-обольстительниц, и вот как ты ему отплатил!

– Ты же сам спросил, как я себя чувствую, – парировал Лю Цингэ. – Вот именно так, как ты сейчас.

Похоже, разум Лю Цингэ и впрямь прояснился – отвечать ударом на удар было вполне в его духе.