Утро. Людмила отводит Дениса в школу и оттуда идет на работу в институт пешком. Вдруг рядом тормозит черная, блестящая – ни пылинки, как будто только что с завода – «Волга» с нулевыми номерами. Со стороны пассажира открывается дверь:

– Людмила, доброе утро! Подвезти? Куда вам?

Это Зина, секретарь обкома комсомола на служебной машине. Мама Денискиной одноклассницы.

Им по пути. Едут, обмениваются ничего не значащими фразами – о погоде, об учебе детей, о работе – и тут неожиданно Зина спрашивает:

– Людмила, а не хотите поехать в Японию переводчиком? На двадцать дней, в круиз. Вообще мы ищем япониста, но, возможно, придется обойтись английским. Если все-таки найдем, вы все равно можете поехать, просто тогда будет доплата двадцать пять рублей.

Людмила прикидывает в уме. Зарплата у нее сто двадцать – в принципе, можно себе позволить. Япония! Боже, неужели такое возможно?.. Ей хочется ущипнуть себя – убедиться, что это не сон.

– Конечно, хочу! – быстро отвечает она. – А когда?

– Еще не скоро, через полгода примерно. Вы пока оформляйтесь, это дело не быстрое, сами понимаете.

Да, разумеется, Людмила понимает. 1974 год, так просто за границу не поедешь, даже и в социалистическую страну, а уж в Японию… Это невероятно, настоящее чудо! Еще один выигрышный лотерейный билет!

Очень важно соблюсти все формальности. Прежде всего, директор института должен дать Людмиле отличную характеристику: подтвердить, что она «морально устойчива» и в порочащих ее связях не замечена. Потом второй этап: собеседование, на котором члены комиссии райкома, в основном пенсионеры, задают разные каверзные вопросы на политические темы. Что сейчас происходит в Уганде? Кто президент Ирана? А Зимбабве?.. От того, как ответишь, будет зависеть твоя судьба. Дадут выездную визу или не дадут, сочтут ли достойным? И наконец, еще одна комиссия, самая важная. В ней – представители от обкома КПСС, обкома комсомола, обкома профсоюза и горисполкома, и обязательно, работник КГБ.

Людмила очень волнуется – совершенно посторонние люди, ничего не знающие о ней, ее способностях, ее жизни, решают, достаточно ли она примерная гражданка СССР, чтобы ехать в Японию переводчиком… Но, к счастью, в этот раз ни у кого возражений не находится.

До поездки еще несколько месяцев, и тут – звонок от Николая Константиновича, директора института.

– Добрый день, Людмила Николаевна! Я недавно подписывал вашу характеристику для поездки в Японию в качестве переводчицы. На следующей неделе к нам в Сургут прилетают два американца для консультации по оборудованию для поддержания пластового давления. Как вы смотрите на то, чтобы поехать туда в командировку, поработать с ними?

Как она смотрит на то, чтобы поработать с американцами! Господи! Живые американцы!.. Ей сразу вспомнился профессор антропологии из Лимы. Как было замечательно пообщаться с ним по-английски!

Но ведь сейчас совсем другое. Неизвестная нефтяная терминология, да еще и синхронный перевод! Соглашаться страшновато… У Юры ремиссия, Дениса можно оставить с ним, это не проблема. А очередь на квартиру от института?.. Если она откажется, не откинут ли их назад? Плакала тогда ее квартирка!

Все эти мысли проносятся в голове буквально за несколько секунд.

– Большое вам спасибо за предложение, Николай Константинович! Мне нужно поговорить с мужем, можно я отвечу завтра утром?

Вечером она спрашивает Юру, как быть, что он думает об этой неожиданной командировке. Его ответ однозначен: поезжай!

Для работы с американцами на территории Советского Союза снова проходить все инстанции, к счастью, не нужно. Но с этого момента за ней закрепляют представителя КГБ. Она немного опасается знакомства с ним, не знает, чего ждать, но он оказывается очень приятным, интеллигентным человеком… Власти не доверяют Америке и ее гражданам, но к ней, Людмиле, ни у кого претензий нет.

Новенький Ту 134, который выполняет рейс в Сургут, вообще-то летит из Москвы, но по дороге садится в Казани и Тюмени. Для Людмилы это первый полет, и всю дорогу, от взлета до посадки, она не отрывается от иллюминатора. Внизу простерлось белое море облаков, в прорехи между ними видны заледенелые изгибы рек, заснеженные леса и бескрайние белые пустыни. Самолет попадает в воздушные ямы, тряска, она боится, что он сейчас рухнет… А дома маленький Денис, мама, Юра… Как они без нее?

Кажется, скорость у самолета совсем небольшая, но это иллюзия: восемьсот километров он преодолевает очень быстро. Меньше чем через час они начинают снижаться и вскоре приземляются в Сургуте. Пока самолет заходит на посадку, Людмила успевает заметить, что Обь вся скована льдом.

Ее отвозят в маленькую уютную гостиницу, предназначенную для иностранцев и большого начальства: сруб из толстенных бревен, внутри – пять или шесть обычных номеров и два люкса. Все в шикарных дорогих коврах, красивая полированная мебель, белоснежное, безупречно выглаженное и накрахмаленное постельное белье… Так уютно, что не хочется выходить на улицу, где мороз под минус пятьдесят. Тепло, и пахнет пирогами из маленького ресторанчика для сильных мира сего. Людмиле еще не доводилось останавливаться в гостиницах такого уровня – да чего уж греха таить, вообще не доводилось останавливаться в гостиницах – и она в полном восторге. Но все же волнуется: а справится ли она с переводом?..

Обед готовят в маленькой столовой на четыре столика. Кормят здесь очень вкусно, по-домашнему, без ненужных изысков: сегодня в меню уха на первое и пельмени с дичью на второе, компот и творожная запеканка. За едой Людмила знакомится с американцами, которых ей предстоит сопровождать и переводить.

Первый, помоложе, из города Талсы в Оклахоме. Он постоянно улыбается, демонстрируя безупречные зубы, но говорит так невнятно, что она с ужасом осознает, что понимает едва ли половину сказанного. У него во рту как будто жвачка.

А ведь это everyday conversation, не консультация на профессиональные темы!..

У второго, постарше, акцент другой. Он из Хьюстона, штат Техас. Хрен редьки не слаще, но его она понимает лучше.

– I fear I don’t understand everything your colleague is saying. Could you please help me?[6] Тот сочувственно улыбается ей и охотно соглашается помочь.

– Признаться, я и сам не всегда понимаю. Чем южнее штаты, тем сложнее понять акцент!

Снаружи жуткий холод, аж дух перехватывает. –51! Людмиле и американцам выдают меховые куртки и унты. Даже и в таком наряде находиться снаружи долго невозможно. Но работать как-то надо! Они выходят на рабочую площадку нефтяного месторождения не больше чем на пять минут. Красота неописуемая. Голубое небо и бесконечные белые просторы… Расчищенные узенькие дорожки за десять минут заметает искрящимся на солнце снегом, его чуть ли не по колено. Почти бегом ныряют в маленький домик. Там, в тепле, обсуждают разные вопросы, связанные с оборудованием. На столе водка, коньяк – без них не согреться! По рюмочке – и холод уходит. А на закуску сало, колбаса, сыр. Роскошь! Потом опять идут что-то смотреть, и снова, и снова.

Местные ребята-инженеры ее в буквальном смысле спасают. Им фактически не особо-то и нужен переводчик: стоит ей открыть рот и произнести одну фразу, и они уже понимают, о чем идет речь. А в перерывах между работой объясняют по-русски все технические детали, чтобы ей было проще, как когда-то влюбленный в нее инженер на Мельнице. С каждым днем она чувствует себя все увереннее и спокойнее.

Нельзя сказать, что она справляется с задачей с блеском, но и в лужу тоже не садится. Для первого раза вообще отлично! Когда в последний вечер перед отлетом они ужинают в гостиничной столовой, Людмила признается им, что для нее это – первый подобный опыт, и они ужасно удивляются. Оба осыпают ее комплиментами: дескать, она замечательно держалась, очень четко говорила и вообще превосходно владеет английским, не говоря уже о том, что необычайно хороша собой. Ей становится неловко от таких дифирамбов, хоть она и знает, что в Америке принято хвалить себя и других и преувеличивать достижения.

После ужина происходит совершенно неожиданная встреча, которая полностью изменит ее жизнь. К Людмиле подходит представительный мужчина, и она с трепетом узнает в нем М. – начальника крупнейшего предприятия в нефтяной промышленности СССР. Он все равно что министр нефтяной промышленности Западной Сибири! Поздоровавшись с американцами за руку, он просит ее представиться, а потом спрашивает, где она работает и что здесь делает. Выслушав ответы, желает им доброго пути и откланивается. Людмиле немного тревожно после этой встречи, но она убеждает себя, что, если М. решит расспросить о ней инженеров, ребята ее в обиду не дадут. Видно, однако, что он доволен беседой с ней. Слава богу, она надела свое любимое кримпленовое голубое платье, а не зеленое, у которого уже вытянулся зад! А еще прихватила пепельный парик с телевидения – и, конечно, туфли на высоком каблуке. По крайней мере, выглядела она прилично!

На следующий день они летят в Москву: в сущности, основная работа Людмилы закончена, но ее просили сопровождать американцев до отлета в США. Она совсем не против, ведь гулять по столице куда приятнее, чем переводить про нефть в лютый мороз.

Правда, выясняется, что гулять по зимнему городу они не особо стремятся: им хочется перед отъездом побывать в «Березке» – специальном магазине для иностранцев и советских граждан, работающих за рубежом и получающих вместо денег чеки. Тем лучше: погулять-то можно и без американцев, а вот в «Березку» просто так не попадешь! Людмиле очень интересно, что же там внутри, что продают, она так много слышала об этом сказочном магазине…

Конечно, интерьер ни в какое сравнение не идет с «Елисеевским»: обычное помещение. Но зато какой ассортимент! Здесь есть всё, от черной икры до одежды, о которой можно только мечтать, украшений и техники. Все надписи на английском языке, чтобы иностранные граждане могли сориентироваться без переводчика. Людмила старается не слишком глазеть по сторонам, не подавать виду, как ей интересны витрины. «Ее» американцы берут несколько крохотных баночек черной икры, пару бутылок столичной водки, матрешек – в общем, стандартные гостинцы – а потом уверенно направляются в ювелирный отдел. Наверное, хотят что-то присмотреть своим женам.

– Людмила, посмотрите, вам нравится это колье? – спрашивает старший американец, Джеймс.

На тонкой золотой цепочке три кольца, в кольцах – крупный янтарь в тон золоту, изумительно красивые камни, с вкраплениями и трещинками внутри. Людмила зачарованно разглядывает колье.

– Восхитительно, – искренне говорит она.

Американцы расплачиваются валютой.

– Это вам! На память о нашем знакомстве и совместной работе!

«Необходимо уклониться от принятия подарков» – проносится в голове у Людмилы фраза из инструкции КГБ об общении с иностранцами. Брать подарки от иностранцев нельзя. Но это выше ее сил! Отказаться от такого потрясающего украшения, когда в жизни не держала в руках ничего подобного! Конечно, она принимает чудесный подарок…

В гостинице рядом с ВДНХ, куда они приехали заселяться, случился забавный казус. Американцы в ужасе от номеров – как так, в них нет туалета!

– Туалет в коридоре? Вы шутите? – возмущается младший.

Они смачно бранятся по-английски, уверенные, что Людмила не понимает. Но она понимает прекрасно – и отворачивается, сдерживая смех. Туалет в коридоре! Да видели бы эти американцы деревянную будочку на улице – удобства, которые были у Юры с Людмилой, когда они жили в углу за печкой в Тюмени! И летом, и зимой!

– Нет, мы здесь не останемся, – заявляет Джеймс. – Людмила, отвезите нас в американское посольство!

Она везет их в посольство. В машине всю дорогу они ругаются последними словами, а она старается не подавать виду, что понимает. Оказывается, их приезд совпал с каким-то конгрессом, ученых-геронтологов, что ли, и мест в приличных гостиницах нет. В посольстве им предлагают спать на диванах, и они остаются там.

Утром, одетые с иголочки, выспавшиеся и уже в хорошем расположении духа, они выходят из ворот посольства. Машина подана. Через полтора часа они в ВИП зале. Слава богу, все прошло гладко, они улетают в отличном настроении. А она уже завтра увидит своего любимого сынишку! Так соскучилась, сил нет. Да и за Юру она волнуется. И так будет всю жизнь – волнения, тревоги, переживания…

Через несколько месяцев она получит письмо из Америки. Техасец Джеймс напишет ей о своих впечатлениях от поездки в СССР, о том, как он был потрясен русским гостеприимством и достижениями в нефтяной области. И о том, как приятно ему было работать с такой милой, красивой переводчицей. «Я все время сдерживался, чтобы не обнять и не поцеловать Вас». Прочитав эти строки, Людмила придет в ужас. Да, написал он от души, но ведь все письма из-за рубежа проходят проверку в КГБ. В целом ничего особенного, но обнять! Поцеловать!

Письмо останется без ответа. Больше он не напишет.

***

Людмила по-прежнему переживает, что взяла подарок, но докладываться руководству не хочет: это уж точно ни к чему хорошему не приведет. И коллегам, естественно, о колье не говорит ни слова. Ее все утро расспрашивают о командировке: из их отдела с иностранцами до сих пор не работал никто, и вообще это были первые иностранные специалисты по нефтяному оборудованию, приехавшие в Сибирь. Вопросов так много! Какие они, американцы? Как себя ведут? Симпатичные? Как им понравилась наша страна? Тебя к себе в Америку переехать не приглашали?.. Она рассказывает, что может, не вдаваясь в детали, – нельзя, подписка о неразглашении. И вдруг около одиннадцати утра звонок. Приемная Главка! Боже, наверное, кто-то узнал о подарке и сообщил в соответствующие органы… Какой кошмар…

– Алло, – дрожащим голосом говорит она, взяв трубку.

– Это приемная М. Вас приглашают на встречу завтра в десять утра в Главк.

Господи! Это же все равно что приглашение во дворец: ковровые дорожки, дорогая мебель, дамы в капроновых чулочках и на высоких каблуках… Как она пойдет туда, и главное, в чем? У нее старенькое пальтишко с ондатровым воротником, потертые замшевые сапожки, правда, красивая шапка из лисы… Но самое ужасное – растянувшиеся на коленях шерстяные рейтузы. Без них не обойтись, слишком холодно, а выглядят они совсем не так, как капроновые чулочки, растянулись на коленях и их надо все время подтягивать. Может, зайти в туалет и там снять?.. Ну нет, это уж слишком. Бог с ними, с рейтузами, придется идти как есть. И зачем только ее пригласили?.. Неужели уволят из-за колье?.. Нет, лучше не думать о плохом. Идти в любом случае надо.

После звонка еще больше вопросов от коллег – тут уж не до работы!

И вот наступает утро. Она поднимается на заветный третий этаж Главка в своем пальтишке, растянутых рейтузах и старых замшевых сапогах (зато на голове лисья шапка), не чуя под собой ног от волнения.

В приемной две женщины – совсем молоденькая и постарше. По манере держаться и дорогой одежде Людмила угадывает, что старшая занимает высокий пост (и не ошибается, это помощница М., его правая рука, Ирина Павловна). Вторая, наверное, секретарь… Она представляется, и ей предлагают подождать.

Людмила быстро снимает пальтишко, незаметно подтягивает рейтузы и ждет, чувствуя себя бедной родственницей среди этих со вкусом, модно одетых дам на высоких тонких каблуках. Когда помощница приглашает ее пройти в кабинет, сердце у нее колотится так сильно, что ей кажется, будто она вот-вот упадет в обморок.

Кабинет больше приемной в три раза, на стенах – карты и фотографии сибирского Самотлора, богатейшего нефтяного месторождения России. В застекленном шкафу книги в дорогих кожаных переплетах. За огромным тяжелым столом из красного дерева сидит он, царь и бог крупнейшего предприятия нефтяной промышленности Западной Сибири.

– Садитесь, пожалуйста.

Он задает ей обычные, формальные вопросы – как вы живете, где, замужем ли, есть ли дети, и так далее, и тому подобное – и она постепенно успокаивается, понимая, что вызвали ее точно не из-за злосчастного колье. М. настроен миролюбиво и доброжелательно, выслушивает ее ответы с явным интересом. И наконец добирается до сути дела:

– Я пригласил вас, чтобы сделать вам предложение – перейти на работу к нам, в Главное Управление. Как вы на это смотрите?

Как она на это смотрит?.. Да она в полном восторге! Работать в таком элитном месте, с премиями 60 процентов, это же просто мечта!

Но мечта мечтой, а несколько моментов нужно прояснить прямо сейчас, чтобы потом не пожалеть. И она, не подавая виду, как счастлива, говорит:

– Спасибо вам большое за предложение! Конечно, я согласна, но у меня есть три очень важных вопроса.

– Да? И какие же? – интересуется он, позабавленный ее смелостью.

– Во-первых, я стою в очереди на квартиру, не хотелось бы ее потерять. Во-вторых, через несколько месяцев я должна ехать в Японию, мне нужен будет отпуск без содержания на это время. А в третьих, я работаю диктором на телевидении на полставки, мне нужно три раза в неделю уходить с работы на пятнадцать минут раньше.

«Царь» нефтепрома улыбается:

– Очередь мы вам не только сохраним – мы строим больше, через нас вы квартиру получите раньше. Когда поедете в Японию, оформим вам командировку до Хабаровска. Ну и насчет работы диктором тоже можете быть спокойны, я разрешаю вам уходить на пятнадцать минут раньше.

Вот и весь разговор! Она выходит из кабинета вся красная от неожиданности и счастливая.

Удивительная все-таки штука – жизнь… С одной стороны, такая трагедия с ее любимым мужем, с другой – круговерть невероятных событий, в которую ее затянуло: Сургут, Главное Управление, Япония… Колесо Фортуны. Как в кино, но только полная правда.

Людмила возвращается на Мельницу, и девчата снова набрасываются на нее с расспросами: «Ну что? Ну как?» А она не может подобрать слова – как сказать им, что ее пригласили работать в Главк, и не обидеть? Она безумно рада, что покидает это женское царство – временами ей казалось, что такая уж у нее судьба, все время быть в окружении женщин, как в детстве – но старается не показывать своей радости, чтобы не навлечь на себя их зависть.

На следующий день она уже на новом месте. Конечно, не на привилегированном третьем этаже, а на пятом, обстановка там другая, ковров нет и мебель попроще, но капроновые чулочки и каблучки имеются… А работа – что ж, работа изменилась мало. Переводить надо все те же технические журналы. Терминология такая незнакомая и трудная, что иногда плакать хочется. Но мужчин-специалистов в Главке много, и всегда можно обратиться за помощью. Разве кто-то откажет милой молодой женщине, да еще и телеведущей, сообщающей вечерние новости на местном канале?