Джулс

Десять минут, возможно, четверть часа, если повезет. Хотя ему показалось, что ее только что арестовала полиция. Но Клара сдвинет горы, чтобы попасть домой. В крайнем случае на патрульной машине, которая должна была отвезти ее в участок. Не было силы мощнее, чем родители, чей ребенок находился в опасности.

Джулс знал, что у него немного времени, к тому же было лучше оставаться в движении, если он не хотел умереть прямо здесь. На кухонном полу.

Он встал на колени, потом подтянулся за кухонный остров и выпрямился. Шатаясь, добрел до детской комнаты. Открыл дверь.

И увидел собственное дыхание.

Шторы, которые он задернул перед разбитым окном, надувались на ветру. Комната остывала с такой же скоростью, как и его тело.

– Прости, моя маленькая. Похоже, сегодня ночью все немного вышло из-под контроля.

Он включил ее ночник, розовую фигуру Эльзы с теплым светом. Амели отползла еще дальше к стене и снова спряталась с головой под одеялом.

Она мерзла. И его, конечно, тоже не хотела больше видеть. Ничего удивительного, он не мог ее за это винить.

Джулс подошел к ее кровати, и девочка отодвинулась еще дальше. Он попытался найти слова, чтобы достучаться до нее:

– У меня был плохой отец, как и у тебя, Амели. А моя мать была слабой. Как твоя. Но сегодня она проявила смелость и силу.

Он погладил ее по голове через одеяло, почувствовал, как она напряглась.

– Мне очень жаль.

Он отошел от кровати и неуверенным шагом направился к двери. Уставший от этой ночи. От борьбы с незнакомцем. И от жизни.

Одновременно он ощутил нечто совершенно неведомое. Чувство удовлетворения от долгожданного успеха, который наконец-то случился.

В коридоре он еще раз остановился, сделал шаг назад и в последний раз посмотрел Амели в глаза. Она спустила одеяло с головы. Смотрела ему вслед, наверное, чтобы убедиться, что он действительно ушел.

Ее глаза были такие большие, невинные и подернутые глубокой грустью, от которой ей уже никогда до конца не избавиться.

– Мне правда очень жаль, – еще раз сказал он ей. – Я знаю, сегодня ты всего этого еще не понимаешь. И я не могу с уверенностью обещать, что однажды ты будешь мне благодарна, просто потому, что не будешь знать, от какого ада я тебя уберег. Но твоя мать тебе когда-нибудь объяснит.

Он помолчал, затем попрощался, сделав ей, наверное, самое важное предупреждение, какое мог:

– Что бы ни случилось, Амели. Пожалуйста, не ходи в ванную.

С этими словами он направился туда сам.

Дойдя до ванной, он открыл дверь, еще раз проверил пульс Мартина и, убедившись, что тому осталось недолго, окунул свою руку в лужу крови на кафельном полу. Он дважды пырнул Мартина ножом, значительно глубже, чем юный преступник, чьего присутствия и намерений он, возможно, никогда не сможет себе объяснить.

Джулс посмотрел на часы.

Было 2 часа 34 минуты. 30 ноября.

И эту дату он нацарапал кровью Мартина на стене в ванной. Собственным уникальным почерком. Цифра 1 с завитушкой сверху. Из-за чего число, которое он написал на стене еще после своего первого убийства – если приложить немного фантазии, – напоминало морского конька.