Клара

Дрожащие руки, учащенное сердцебиение, потливость. Если бы Клара погуглила свои симптомы, то пришла бы к выводу, что может уже не утруждаться с суицидом, потому что находится в предынфарктном состоянии. Но она знала свое тело и то, что у нее просто упал сахар, и ей было необходимо срочно что-нибудь съесть, лучше всего что-то сладкое.

К счастью, в кухонном шкафу нашлось несколько батончиков мюсли, которые были суховаты, но на первое время восстановили уровень сахара в крови.

– Я осталась на линии, потому что вы должны мне еще свою часть уговора.

– Ненасильственный метод самоубийства? – спросил Джулс.

Клара кашлянула. В горле у нее все еще побаливало.

– Да.

– Если я вам его сейчас скажу, вы все равно не сможете им воспользоваться.

– Потому что вы считаете меня слабой?

– Потому что строительные магазины закрыты. То, что вам нужно для суицида, стоит всего пару евро, но вы не достанете это посреди ночи.

– Вы мерзавец.

– А вы то, что «календарный убийца» сказал вам в лицо.

– И что же это?

– Слабачка. Вы слабый человек, Клара. И я говорю это не в укор. Я тоже такой. Моя слабость стоила мне самого дорогого в жизни.

Вашей семьи, – подумала Клара, хотя нужно было сказать это вслух, тогда ночной провожатый избавил бы ее от своих нотаций.

– Многие склонны к самоотречению и желанию всем угодить. Моя мать, например, много лет терпела эскапады отца. Если он приходил пьяным с работы, она с улыбкой ставила ему на стол еду. Если он жаловался, что еда не разогрета, она ни слова не говорила о том, что он вернулся на три часа позже обычного, потому что сидел в баре. А если он ее бил, то она объясняла нам, детям, что сама виновата: ей следовало бы знать, что после такого тяжелого дня он не мог выносить ее парфюм, которым она побрызгалась специально для него. Многие люди такие же, как моя мать. Они так сильно прогибаются, что в итоге скорее примирятся с собственной смертью, чем будут действовать.

Клара раздраженно вздохнула.

– Еще раз: у моего мужа есть деньги, власть, влияние. Его лучший друг – правая рука президента полиции. С мэром города он раз в неделю играет в сквош. И он такой очаровательный и обходительный на людях – даже мои подруги не верят, что у него есть темная сторона. И та тоже не всегда проявляется. После своих эксцессов он иногда неделями бывает самым чутким и нежным мужем на свете. Таким ласковым, что я сама чуть не забываю, какой он на самом деле.

– Фаза медового месяца, – подтвердил Джулс. После ударов обычно следуют извинения и подарки.

– Именно. И в такую фазу медового месяца он харизматичнее Джорджа Клуни. Если Мартину удается обманывать всех моих друзей, как я сумею убедить постороннего судью по семейным делам?

– Но вы не думаете, как это влияет на вашего ребенка? Как раз в детские годы она понимает гораздо больше, чем вы думаете. Это сформирует… как ее зовут?..

– Амели.

– Это сформирует Амели и ее представления о жизни. Вы действительно хотите оставить ее одну с этим монстром?

– У меня же нет выбора! Я не могу бросить Мартина и забрать с собой Амели. Как бы я ни действовала, Амели останется с Мартином. Да она и сама этого захочет, если судья ее спросит, потому что с ней он никогда не был монстром.

– Вы не можете этого знать.

– Могу. Что касается власти, у нас с Мартином совершенно особая ситуация. В начале наших отношений я была для него слишком сильной и самоуверенной. Ему неинтересно доминировать над маленьким ребенком. Мартин ловит кайф, когда ломает взрослую сильную женщину.

– Что у него вполне получилось, – сказал Джулс.

Нетрудно заметить, – смиренно подумала Клара. Она снова боролась со слезами.

– В моих руках только одно, и это моя смерть. Посмотрите, моя жизнь и так уже ад. Самоубийство – это меньшее зло с тем же последствием, что я потеряю ребенка. Только без постоянных душевных мук, которые мне суждены, если муж заберет Амели и заставит меня страдать всю жизнь, потому что я решилась взбунтоваться против него.

– Какая глупость, и вы это знаете. Просто отговорки слабой женщины. У вас ведь есть не только альтернатива между самоубийством и женским приютом.

– А что мне остается? – фыркнула она в ответ.

– Я советую вам подумать о вашей злобе. Она ведь раздирает вас, верно?

– Да.

– Тогда действуйте как в теннисе. Играйте с лёта. Используйте силу вашего противника, не уклоняйтесь, а подставляйте ракетку и направляйте всю его мощь против него же самого, чтобы уничтожить.

Голос Клары прозвучал шокированно, по-настоящему растерянно, когда она сказала Джулсу:

– Вы серьезно? Это ваш совет? То есть вы, как Янник, считаете, что я должна убить Мартина?

По шороху в трубке она поняла, что провожатый на другом конце помотал головой.

– В настоящий момент муж не самый опасный ваш противник. Он хочет вас мучить. А убить вас хочет кое-кто другой.

Янник.

– Хватит быть такой пассивной, Клара. Ну что вам терять? Свою смерть вы уже учли. Верните себе свою жизнь. Жизнь со своей дочерью. Без страха. Но вы сможете это, только если расставите приоритеты и сначала разберетесь с более серьезной опасностью для жизни.

Клара покачала головой. Как часто она уже думала об этом, но всегда приходила к выводу, что ее жизнь давно закончилась и ее невозможно «вернуть».

– Что именно вы предлагаете мне сделать? – спросила она, не особо надеясь на ответ.

– Сначала вы должны опередить Янника. Вы не можете сидеть, как кролик в клетке, и ждать, когда придет хищник. Вам нужно выяснить его личность.

– Еще раз говорю: я не знаю, где он находится!

– Но он, очевидно, знает, где прячетесь вы, если все, что вы мне рассказали, правда. Скажите мне, где вы находитесь. Я попытаюсь защитить вас, когда он там появится.

– Какая ерунда. Как вы собираетесь это устроить? Неужели вы считаете, что справитесь с человеком, который хранит расчлененные трупы в своем водяном матрасе?

– Я нет, а вот полиция да.

– Которая начнет действовать, лишь когда у меня будут доказательства.

Кларино и без того пересохшее горло от длительного разговора, казалось, уже потрескалось. Она подошла к холодильнику, чтобы достать бутылку минеральной воды.

– Если Янника – или как бы там ни звали этого парня – застукают на месте, доказательств будет достаточно, – констатировал Джулс.

– А если он меня просто застрелит? Кто вам сказал, что у вас будет достаточно времени, чтобы помочь мне, когда он появится?

Она открыла дверцу холодильника и, ослепленная светом, зажмурилась, но это не помогло избавиться от картинок, которые приходили ей в голову в качестве ответа на собственный вопрос. Если Янник действительно был «календарным убийцей», в чем она не сомневалась, он зарежет ее и кровью напишет на стене дату ее смерти.

– Полиция вовремя вмешается, если будет знать, куда ей нужно прийти.

– А если нет? Если они появятся слишком рано? Тогда у них ничего не будет против него. Я проигрывала все это в голове тысячу раз. Это бесполезно.

– Вы ошибаетесь… – начал Джулс, но она убрала телефон от уха, услышав шорох листвы.

Хруст и сухое шуршание.

Клара тут же захлопнула дверцу холодильника, но, вероятно, слишком поздно. Снаружи в темноте свет наверняка был виден – как вспыхнувший сигнал корабля, терпящего бедствие.

Она автоматически понизила голос и вжала голову в плечи, словно уже сейчас согнулась перед опасностью, которая приближалась к двери.

– Мы теряем время. Обсуждать больше нечего, – прошептала она.

– Клара, пожалуйста, послушайте меня.

– Нет, это вы послушайте. Слишком поздно. Ко мне сейчас придут.

Клара указала сотовым телефоном на окно, которое блеснуло матовым серебром в луче фар. Через несколько секунд снаружи остановилась машина.

– Кто? – услышала она вопрос Джулса.

– Уже первый час.

30.11.

– Ультиматум истек. Значит, мы оба знаем кто, – прошептала Клара. – И что он со мной сделает. А потом и с вами, когда расправится со мной.