Укус ревности.

Мони

Служащие поставили перед нами тарелки. На столе развернулся настоящий пир, глаза разбегались от вкуснейших блюд, но я даже не потянулась за вилкой.

Я просто смотрела на Лэя. В его глазах бурлили эмоции — сложные, многослойные, не поддающиеся расшифровке. Но, по крайней мере, он не отвел взгляд.

Наоборот, снова взял меня за руку.

— Тебе нужно поесть.

— А может, стоит поговорить о том звонке. И о Марси.

— Вот как? — спокойно отозвался он, отпуская мою ладонь. Взял вилку, выбрал с тарелки аккуратный золотистый кусочек — маленький, идеально круглый.

Я кивнула.

— Думаю, лучше обсуждать такие вещи, пока они не стали проблемой.

Он так и не начал есть. Просто держал вилку в воздухе и смотрел на меня.

— Значит, ты правда считаешь, что Марси может стать проблемой между нами?

— Не называй его Марси.

— Только тебе позволено так его называть?

Я сглотнула.

— И моим сестрам.

— Хмм. — К моему удивлению, Лэй поднес вилку к моим губам. — Тебе нужно поесть.

Я и правда умирала с голоду, так что открыла рот и позволила ему накормить меня этим аппетитным кусочком. Закрыв глаза, я наслаждалась вкусом, который мгновенно взорвался на языке. Божественно. Маслянистый, насыщенный и соленый одновременно.

Когда прожевала, улыбнулась:

— А что это было?

— Сейчас узнаем. — Лэй кивнул в сторону шефа, подзывая его.

Шеф-повар подошел к нам почти мгновенно и почтительно поклонился:

— Хозяин Горы, Госпожа.

Лэй не отводил от меня взгляда.

— Что именно я сейчас ей дал?

Шеф улыбнулся:

— Это мое фирменное блюдо. Омары, обернутые в бекон и запеченные в слоеном масляном тесте.

Я наслаждалась вкусом, который все еще ласкал мой язык.

— Божественно.

— Рад, что вам понравилось, Госпожа, — шеф снова поклонился и тактично отошел, оставив нас наедине.

Лэй облизнул губы:

— Можно я накормлю тебя еще, Госпожа?

Я улыбнулась:

— Да.

— Я рад, что тебе нравится ужин, — мягко сказал он.

Он подцепил еще один кусочек этого божественного омара с беконом и, не сводя с меня глаз, снова протянул его мне.

В этот раз я тоже не отвела взгляда.

Желание вспыхнуло в его глазах, стоило еде приблизиться к моим губам. Можно было подумать, что он подносит к ним не еду, а свой член.

Что там у тебя за пошлости в голове, Лэй?

Я взяла кусочек в рот и начала жевать.

Он все смотрел.

Смотрел так, будто запоминал каждую мою реакцию, каждый выдох удовольствия.

Когда я дожевала, облизала губы и наклонилась ближе к нему.

— Это восхитительно, Лэй.

Его глаза потемнели от желания.

— Ты заслуживаешь лучшего, Мони.

— Спасибо, но... — Он усмехнулся.

— Я все равно думаю, нам стоит поговорить... о Марсело.

— О, теперь он уже Марсело?

Я моргнула.

— Это еще что значит?

Лэй склонил голову набок:

— Он зовет тебя МоМо?

— Это прозвище с детства.

— Хмм. — Лэй подцепил вилкой еще один кусочек и поднес к моим губам.

На этот раз я не открыла рот.

— Тебе не нравится, что он называет меня МоМо?

— Я ревную. — Лэй опустил вилку обратно на тарелку. — Разве это не очевидно?

Я снова моргнула.

Его слова повисли между нами, как люстра на обтрепавшейся веревке, готовая в любой момент рухнуть и разбить нашу романтическую атмосферу в дребезги.

Я глубоко вдохнула, стараясь говорить спокойно:

— Лэй, тебе не о чем ревновать. Марсело, как семья. Мы знакомы с детства.

— Он все еще испытывает к тебе чувства.

— Я бы так не сказала.

— А я бы сказал. Более того, он сам это практически озвучил по телефону.

— Он как семья. Ни больше, ни меньше.

— Почему он не предложил тебе место на Юге еще до того, как ты встретила меня?

— Он не знал, что у нас в Глори трудности.

— Почему он об этом не знал?

— Я никому не говорила.

— Почему?

— Потому что мне было стыдно. Мне казалось, что я должна сама справиться с заботой о сестрах, поэтому... я не просила помощи и не сообщила об этом Бэнксу. Просто надеялась, что если буду больше работать и брать больше заданий — все наладится.

— А теперь ты на Востоке, и он вдруг решил предъявить какие-то права?

Я покачала головой:

— Он ни на что не претендует.

— Будем надеяться. — На лице Лэя начало проступать то самое бешенство, которое он все это время сдерживал.

Его челюсть сжалась, мышцы под кожей дернулись от усилия держать себя в руках.

Обычно теплый, нежный взгляд потемнел, стал таким яростным, что у меня по спине побежали мурашки.

Уголки его губ опустились в жесткую гримасу, на виске вздулась вена — и пульсировала в такт с учащенным сердцебиением.

Честно говоря, если бы сейчас Марси оказался здесь… Мне казалось, Лэй бы просто задушил его к черту.

— Так что... — я вздохнула. — Марси не станет для нас проблемой.

— Не станет?

— Нет. Если бы между нами с Марси что-то должно было случиться, это уже давно бы произошло.

— По телефону он объяснил, почему тогда отстранился от тебя.

Я пожала плечами:

— Все это неважно, потому что ты наверняка слышал, как я сказала ему, что люблю тебя.

— Слышал.

— Вот и хорошо.

— То, что ты это сказала, и то, как твердо решила жить со мной на Востоке, вот почему я сижу за этим столом. — Он мрачно скривился. — А не на Юге, втыкая ему в глотку очень острый нож.

Я широко распахнула глаза.

— И еще... твои сестры находятся на Юге. Я не могу разнести все к черту, если они там тоже.

И тут до меня вдруг дошло. Я нахмурилась:

— Так вот зачем ты хочешь, чтобы мои сестры уже завтра официально переехали в «Цветок лотоса»?

У него дернулась челюсть.

— Лэй?

— Это не главная причина. Я уже говорил, почему хочу, чтобы они были здесь...

— Но вытащить моих сестер с Юга, чтобы ты потом мог все там нахрен разнести — это одна из причин?

Он откинулся на спинку стула.

— Ты понимаешь, кто я?

— Да.

— Уверена?

— Да, Лэй. Ты — Хозяин Горы.

— Нет. Я не про сраный титул. — Он коснулся своей груди. — Я спрашиваю, понимаешь ли ты, что я во всем... сын своего отца? Он меня воспитал.

Я вздрогнула.

— В смысле?

— В смысле, что Марси называет тебя по-детски «МоМо» и вспоминает, как мечтал быть с тобой. — Голос Лэя стал опасно холодным. — Я не могу просто закрыть на это глаза. Более того... внутри меня нет ни капли, ни крошки, способной это проигнорировать.

Эти слова были не просто признанием слабости или попыткой объясниться. В них звучало зловещее предупреждение, намек на то, что Лэй уже все решил. И Марси это будет больно. Очень.

Было ясно, что у Лэя в голове уже выстроен четкий и жестокий план. И стоило только моим сестрам выбраться с Юга — он бы не раздумывая привел его в исполнение.

Черт…

Теперь уже я откинулась на спинку стула. Раздраженно скрестила руки на груди.

Он положил вилку и уставился на меня.

— Лэй...

Он приподнял брови.

— Я не знаю, что ты там задумал, но Марси — это семья.

— Ты уже говорила это пару раз.

— И каждый раз я говорила это всерьез.

— Он тебе не кровный родственник.

— И что?

— А значит, он не особо-то защищен от моих рук.

Я распахнула глаза:

— Твоих рук?

— Моих. — Он взял вилку, подцепил кусочек лобстера с беконом и спокойно съел его.

— Так. Во-первых, никто ни на кого не будет поднимать руки.

Лэй с улыбкой прожевал угощение и потянулся за следующим кусочком, будто мы болтаем о каком-нибудь фильме.

— И, Лэй, я понимаю, что ты чувствуешь, но ревность ничего не решит. Марси — это прошлое. И, что еще важнее, он не угрожает тому, что есть у нас.

Лэй сглотнул, но ярость с его лица так и не ушла.

— И все же... я все равно ревную.

— Тогда перестань ревновать. Я здесь. Мне нужен только ты.

— И я за это благодарен, но... Марси — это проблема.

— Ревность не решит эту якобы проблему.

— Может, и не решит. Но ревность — это сигнал. Она говорит мне: защищай свое, не позволяй никому встать между нами.

— Единственный человек, кто вообще может встать между нами — это ты сам.

Он нахмурился.

— Мое сердце не принадлежит Марси. — Я разжала руки, протянула их к нему и мягко сжала его ладонь. — Никто не встанет между нами, Лэй. Я думаю, мы — это все. Мы — это... любовь, и... прекрасная страсть, и... навсегда. В моей голове... то, что между нами, сильнее Марси, сильнее твоего гарема, сильнее даже воспоминаний о Шанель, если вдруг они всплывут и попытаются нас разъединить.

Лэй сжал губы.

— Или я... ошибаюсь? Мы не такие крепкие? То, что между нами, слабо? Наша любовь хрупка, как... тонкое стекло?

Он молча смотрел на меня, но что-то в нем все же изменилось, едва заметно. Его рука, напряженная под моей ладонью, немного расслабилась.

Казалось, даже пульсирующая вена на его виске замедлилась. И я поняла: пусть всего на миг, но он пытался отпустить злость.

Когда он заговорил, в его голосе больше не было острых углов:

— Мой отец оказался прав насчет тебя.

Эти слова застали меня врасплох.

— В чем именно он был прав?

— Ты только что завернула мне мозги в другую сторону.

— Я просто говорю тебе правду.

— Нет. — Он нахмурился. — Думаю, я уже не просто под каблуком из-за тебя. Я по уши вляпался.

— Лэй, во-первых, ты не под каблуком. Перестань так говорить.

— Почему ты все время это отрицаешь?

— Потому что это неправда. — Я не смогла сдержаться и хихикнула. Просто вырвалось само. — Перестань. Я серьезно.

Он приподнял брови:

— И почему ты сейчас смеешься?

Я снова попыталась остановиться, но смех только усилился:

— Потому что это смешно, когда ты говоришь, что под каблуком из-за моей киски.

— Не смешно. Я вообще-то серьезно.

— Вот именно поэтому это еще смешнее.

— Почему ты меня не предупредила?

— Предупредила о чем, Лэй?

— О своей киске.

Я покраснела и оглянулась на шефа и персонал. К счастью, они были у другого стола, болтали и возились с каким-то инвентарем. Я понизила голос:

— Мы вообще-то серьезно говорили про Марси, а не про мою киску.

— А то, что я под ее влиянием, напрямую связано с этой темой.

— Нет, не связано.

— Связано. — Он наклонился ближе, едва коснулся губами моего уха и прошептал:

— А что ты думала будет после того, как сегодня поскакала на моем члене?

Тепло резко вспыхнуло внизу живота.

— Ты была такая мокрая, сжимала мой хрен, делала вот ту самую магическую штуку, которую ты умеешь...

Я усмехнулась:

— Я ничего волшебного не делала. Перестань, ну ты смешной.

— Это была магия. И после всего этого ты правда думаешь, что я позволю какому-то там Марси называть тебя МоМо и говорить, что он тебя любит?

— Он мне как семья. Так что прими это.

— О, вот так просто?

— Да. Вот так просто. — Я отстранилась от Лэя. — Потому что, Лэй, давай не забывать, что я полностью приняла твоих теток, твоего сумасшедшего Чена, твоих людей, твою вычурную жизнь, Восток, твоего отца, который... убил моего отца. Я пережила весь этот гарем, где бабы себе бошки повыбривали и, скорее всего, полезли бы на меня с ножом, если бы я не была с тобой.

Он вздохнул и нахмурился.

— Меня похитили ты, Сонг и твои тетки, и я ни на одного из вас не заявила в полицию.

На его лице появилась довольная усмешка.

— Сегодня твой отец несколько раз проверял меня на прочность с голым лезвием в руках, а потом еще и похитил, чтобы вытащить с Востока. Думаю, я установила рекорд по количеству похищений за один месяц.

Лэй тяжело выдохнул.

— Мне пришлось экстренно вжиться в роль этой самой Хозяйки Горы, и, похоже, это будет полный пиздец, потому что что вообще это за роль такая? Но мне плевать. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой... навсегда. Так что... разбираюсь как могу.

Лэй разомкнул губы.

— И я еще даже не упомянула, что завтра мне предстоит целый день лить чай каким-то ебанутым способом…

— Практичная грация.

— Да. Практичная, блядь, грация. И делать это я буду перед камерами, надеясь, что не залью все к хуям. А еще мне нужно выступить с речью. — Я пожала плечами. — Я не хочу ни речи, ни церемоний с чаем, но я знаю, что это важно для тебя, для твоего отца и для Востока. А еще потому, что я... абсолютно... безоговорочно... влюбилась в тебя по уши... это важно и для меня.

У Лэя на глазах выступила влага, но слезы не пролились.

— Так что... — вздохнув, я взяла вилку. — Да. Ты не будешь поднимать руки на Марси и каждый раз, когда увидишь его, будешь вести себя наилучшим, блядь, образом. Потому что я собираюсь быть для тебя лучшей Хозяйкой Горы, а ты будь, пожалуйста, лучшим, блядь, Хозяином Горы для меня.

На его лице появилась мрачная, раздраженная мина, но он промолчал.

— Марси — моя семья. А значит, теперь он и твоя семья тоже. Пожалуйста, не благодари.

Он злобно скривился.

Довольная собой, я начала есть, пробуя сочные кусочки курицы, овощей и риса.

Боже мой. Этот шеф просто зверь. Даже не уверена, что Бэнкс сможет его завтра переплюнуть.

Я почти уже хотела отменить кулинарный баттл, но если мой шеф размотает Бэнкса у гриля — это будет ему отличный урок. Пусть поймет, что тащить свой зачуханный мангал в «Цветок лотоса», была не самая умная идея.

Прошло несколько минут в тишине, прежде чем Лэй выдохнул, долго и тяжело, но взгляд ни разу не отвел.

Я видела, как он борется с тем, что хотел сказать. Каждая мышца на лице напряжена, будто он сражался с собственными эмоциями.

И наконец, с недовольным ворчанием, он выдал:

— Ладно.

— Ладно?

— На барбекю я буду вести себя как пай-мальчик.

— Твои руки не будут касаться тела Марси?

Этот его чертов рот уже почти скривился в ухмылке, я прямо видела, как он изо всех сил пытается держать губы ровно.

Я прищурилась с усмешкой:

— Ну?

Он закатил глаза с таким пафосом, что можно было подумать, я заставила его подписать мирный договор. Но вся жесткость с его лица исчезла, осталась только обреченность.

— Я буду себя нормально вести.

— И твои люди тоже?

— За Дака не ручаюсь...

— Нет, ты будешь отвечать за Дака. И за всех остальных тоже. Проследишь, чтобы все прошло охуенно. Ты — Хозяин Горы. Никаких, блядь, отговорок.

— Серьезно?

— Да, Лэй, серьезно. Если кто-то из вас устроит драку перед моими сестрами или вообще на этой территории — вам всем пиздец. А ты не хочешь, чтобы было пиздец.

На его лице расползлась озорная ухмылка, но он промолчал.

— Я уже сказала Бэнксу и всем остальным, чтобы вели себя спокойно.

— А если они начнут?

— Не начнут.

— Ладно. Но... я все равно считаю, что нам с ними нужно будет серьезно поговорить.

Я вздохнула:

— Прямо на барбекю?

— Мы и так давно должны были это обсудить.

— Но именно во время барбекю?

— Мы можем выйти в сад, пока ты показываешь сестрам дом. Это займет немного времени.

Я внимательно посмотрела на Лэя, понимая: под всей этой внешней спокойной решимостью все еще прячется злость. Вряд ли этот разговор пройдет просто на мягких тонах.

Он наклонил голову набок:

— Это устроит тебя, Хозяйка Горы?

— Только разговор.

— Только слова.

— И... хорошие?

— Никакого физического насилия.

— Как я уже сказала: если мы продолжим, то все они станут твоей семьей.

— Это не если, Мони. Мы точно продолжим.

— Тогда привыкай считать Бэнкса и Марси своими кузенами.

Отвращение мелькнуло на его лице, но он тут же стер это выражение.

— Лэй, они тебе не смертельные враги.

— Не враги.

— Значит, пора наладить с ними отношения. — Я снова начала есть. — Я читала всю вашу историю, и, честно говоря, это выглядело по-детски и мелочно.

— Банда Роу-стрит — новички в Синдикате «Алмаз». Всего-то пару лет. А все остальные выросли в этом мире. Поэтому уважать их... сложно.

— Вы все — дети по блату.

— Я не получил трон по блату. Я с детства убивал людей, сраным мечом, — спокойно ответил он.

Я вспомнила книгу про «Четырех Тузов» и кивнула:

— Это правда.

— Я не говорю, что банда Роу-стрит должна вечно пресмыкаться перед нами, но на встречах Марсело слишком много пиздит и топает, как будто в детском саду. Иногда ему стоит просто заткнуться и принять то, что мы даем.

— Но мне кажется, если бы он именно так и делал, ты бы начал его меньше уважать.

Лэй промолчал.

— Как бы там ни было, пора начинать работать вместе. И, думаю, барбекю — отличное начало.

Главное — чтобы там не оказалось Лео.

Я только представила, как одно его появление может довести Марси до мгновенной смерти.

— Работать вместе, да? — буркнул Лэй и впихнул в рот еще ложку еды.

Уголки моих губ дернулись вверх, я сдерживала усмешку от его детского поведения.

— Эх, ну если ты под каблуком, значит, завтра будешь хорошим мальчиком.

— А что я получу за то, что буду хорошим мальчиком?

— Подарок хочешь?

— Хочу киску.

Я хихикнула.

— А если я буду вежлив с бандой Роу-стрит и не причиню им вреда, тогда...

Я прищурилась:

— Тогда?..

— Лэй хочет шоу.

— Черт. Ты собираешься теперь использовать мои же приемы против меня?

— Именно.

— Тогда ладно. — Я протянула к нему руку. — Давай пожмем. Если ты будешь вести себя прилично с бандой Роу-стрит на барбекю — получишь шоу.

К моему удивлению, из его груди вырвался темный, хриплый стон, когда он пожал мою руку.

Одержимый.

Я покачала головой.

Оставшуюся часть ужина мы уже не вспоминали ни Марси, ни барбекю — говорили о другом. Об официальном переезде моих сестер, о том, как вписать их в нашу жизнь, не разрушив ту хрупкую гармонию, которую мы только начали выстраивать.

Когда ужин подошел к концу, Лэй провел меня дальше по саду. Мы гуляли босиком, укутанные лишь в халаты, обнаженные под ними.

Это было удивительно, словно мы снова стали детьми — без забот, без обязанностей.

Под очередным цветущим деревом сакуры, освещенным мягким светом, он прижал меня к себе и поцеловал с такой страстью, что я едва не взорвалась.

С ним было спокойно. По-настоящему.

Я чувствовала, что принадлежу ему, как никогда никому не принадлежала.

Наша любовь была волшебной.

Поэтичной.

Ночь углубилась, звезды засияли ярче. Персонал убрал посуду и разошелся по комнатам, а мы остались в саду, среди аромата жасмина и гардений.

Вокруг нас кружили светлячки.

И там, в этом саду, мы занимались любовью, наши тела притягивались друг к другу, будто между нами была какая-то невыносимо сладкая, необъяснимая сила.

Наши души сплелись.

Если бы только каждый миг мог быть таким.

Только мы.

Мир исчез. Остались только мы.

Но завтра нас ждал полный бардак, чайная церемония и кровожадный будущий свекор, а еще барбекю между двумя группами людей, которые с удовольствием поубивали бы друг друга.

Я до сих пор не была уверена, понял ли Лэй по-настоящему, что он не имеет права тронуть Марси.

Он действительно отпустил всю эту ревность?

Или она все еще может всплыть позже?

А главное... мои сестры возвращаются.

Переезжают в «Цветок лотоса».

Мы вообще готовы ко всему этому?

Как моя любовь с Лэем изменит наши семейные отношения?

А еще, что принесет завтрашний день?

Какой новый вызов?

Какую еще абсурдную проблему, которую придется решать?

Наверное, я должна была переживать об этом сильнее…

Но в объятиях Лэя все тревоги исчезали.

Оставалась только эта всепоглощающая, захватывающая любовь.

Она успокаивала.

Дарила чувство безопасности.

Защищенности.

Пожалуйста, Господи. Пусть все будет хорошо.