Экстаз и объятие

Лэй

— Лэээй... — Моник извивалась от удовольствия под моими пальцами.

Ее дыхание сбивалось, вырываясь короткими, прерывистыми вздохами.

Не отводя взгляда, я продолжал играть с ее киской, дразнил влажные складки, водил пальцем по ее клитору, а потом скользнул внутрь, в теплую, мокрую глубину, нащупал точку G и стал медленно ласкать.

Она всхлипнула:

— Ох...

В воздухе витал сладкий запах ее возбуждения, и у меня от него перехватывало дыхание.

— Ты такая сексуальная... — Я начал трахать ее пальцами.

Глаза у нее расширились.

— А-а... Ох...

Мне безумно нравилось, как она не отводила взгляд.

Как смело показывала, что с ней делает это удовольствие.

Ее глаза были прикованы к моим, и в них раскрывалась сама суть Мони — голая, живая, настоящая. Там бушевала буря ощущений, и я видел ее каждую волну.

Каждое дрожание ресниц, каждый пробегающий по телу озноб, все кричало о том, как сильно ее накрывает.

Я облизал губы, не в силах даже моргнуть, слишком боясь что-нибудь пропустить.

Я должен начать записывать это. Я хочу иметь возможность нажать «плей» и снова пережить это.

В ее взгляде было нечто дикое, обнаженное, неотфильтрованное — чистый экстаз и уязвимость, от которых перехватывало дыхание.

Ее губы, чуть приоткрытые, выпускали наружу тихие стоны и прерывистые вздохи, сладкая музыка, которая играла прямо у меня в груди.

— Да... — прошептал я. — Ты такая идеальная.

Раздались влажные, хлюпающие звуки.

Стенки ее киски начали сжиматься вокруг моих пальцев.

Черт. Вот что она делает с моим членом.

Из груди вырвался низкий, темный стон.

Ты порочная женщина.

Я не мог оторвать от нее глаз.

Каждое движение, каждый изгиб ее тела источал дикое, необузданное желание.

Ее блестящая от пота смуглая кожа буквально звала, чтобы я прикоснулся. Моник полностью отдалась тем ощущениям, что ее накрывали, и я жаждал впитать в себя все это — выпить до последней капли, будто вставить в нее трубочку и просто... высосать.

Я засунул в нее еще один палец.

— О, Лэй... — выдохнула она и выгнулась с кровати, словно вся вспыхнула изнутри.

Мой член дернулся.

Ритм звуков стал резче, глубже, первобытнее.

Я сдвинул большой палец к ее клитору и начал водить по нему по кругу, достаточно твердо, чтобы она закричала мое имя:

— Лэй... Лэй...

Бедра метнулись вверх, сами напрашиваясь на большее, больше давления, больше ощущений.

Ее бедра задрожали, а я только ухмыльнулся. Обожал это чувство, знать, какая сила сейчас в моих руках.

Я буду делать с тобой это каждый гребаный день.

Вид ее удовольствия окончательно снес мне крышу. Мой член запульсировал от еще более сильной потребности в освобождении.

Скоро. Очень скоро.

Но не сейчас.

Я хотел продлить этот момент еще хоть на секунду.

Она снова застонала, и я медленно вывел из нее пальцы, наблюдая, как они блестят от ее соков.

Ее ресницы дрогнули.

— Трахни меня. Прямо сейчас.

Мой член дернулся в ответ, готов исполнить любой ее приказ. На людях я был Хозяином Горы, но в постели... именно она правила.

Но прежде чем я успел наклониться над ней, она сама резко села.

Я удивленно приподнял брови.

А через миг — она уже была сверху.

Я моргнул, когда она толкнула меня в матрас.

Блядь.

Не отводя от меня взгляда, она оседлала меня.

— В следующий раз, когда я скажу "трахни меня", ты влетаешь в меня за секунду.

От ее властного тона мой член начал пульсировать.

На кончике блеснула капля предэякулята.

Устроившись прямо над моим членом, она прошептала:

— Ты понял?

— Да, Хозяйка Горы.

Она начала опускаться на меня, и стоны сорвались с наших губ одновременно, у нее был тихий, сдержанный, у меня — громкий, из глубины груди.

Боже милостивый!

Ее киска была божественной.

Тесной.

Горячей.

Шелковистой.

Мокрой до безумия.

Она скользнула вниз по моему члену, поглощая каждый дюйм моей твердости одним мучительно медленным движением.

Я зашипел сквозь стиснутые зубы, ее горячие, шелковистые стенки сжимались вокруг меня, и это было слишком.

Мои руки сжали ее за округлые бедра, крепко удерживая.

На мгновение все замерло — будто и она хотела растянуть этот до безумия чувственный момент. Моник смотрела мне прямо в глаза, и я не отвел взгляда. Я не собирался скрывать, что она делает со мной.

Ты видишь это? Насколько ты подчинила меня, до последней мысли, до последнего удара сердца, до чертовой души?

Моник восседала на мне, как богиня. Ее полная грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, а темные соски были направлены прямо на меня.

Мое дыхание стало поверхностным.

— Тебе нравится, когда я управляю процессом, да, Лэй? — выдохнула она.

Мои глаза затуманились от желания.

— Сейчас не лучшее время задавать вопросы.

— Почему? — усмехнулась она.

— Потому что, когда твоя киска вот так сверху... я бы согласился на что угодно и все сразу.

Губы Моник изогнулись в медленной, хищной улыбке. Она наклонилась ближе, горячее дыхание скользнуло по моей щеке:

— Отлично.

Не отводя взгляда, она начала двигаться.

О БОЖЕ МОЙ!

Я застонал.

Ее бедра покачивались в таком извращенно-чувственном ритме, что голова шла кругом.

Это должно быть, блядь, незаконно.

Как я мог не пристраститься к ее киске?

Как я могу не пасть к ее ногам снова и снова, только бы она дала мне еще?

Моник уперлась ладонями в мою грудь, удерживая равновесие, и продолжила скользить вверх-вниз по моему члену в ритме, который лишал нас обоих дыхания.

Блядь, чувак. Возьми себя в руки.

Я был уже так близок к тому, чтобы кончить, что это привело меня в ярость.

Стоны Моник становились все громче, и я чувствовал, как ее внутренние мышцы сжимались вокруг моего члена при каждом движении.

Вот дерьмо. Прекрати.

Она скакала на мне с такой дерзостью, с такой уверенностью в себе, что это только сильнее распалило мое желание. Я был на грани.

Так. Спокойно. Возьми себя в руки.

Я вцепился в ее бедра, резко поднял, и оторвал ее киску с себя, оставив в подвешенном положении.

Ее тело дрогнуло.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

Я стиснул зубы, изо всех сил борясь с волнами наслаждения, все еще накрывавшими меня.

— Мне нужно перевести дух.

На ее лице появилась чисто дьявольская ухмылка.

— Верни меня обратно.

— Ни за что.

— Хватит убегать.

Я метнул в нее взгляд:

— Я не убегаю.

— Опусти меня.

— Через минуту.

Она ухмыльнулась:

— Просто возьми эту киску.

— Тебе это прямо нравится, да?

— Ага. Ты можешь бороться снаружи, но в постели я хотя бы могу тобой командовать.

— Никогда ты мной не командуешь. Ни в постели, ни где бы то ни было.

— Ах да?

Я по-прежнему держал ее за бедра и притянул к себе, с жадностью впиваясь в ее рот. Потому что ответить честно — значит признать правду, которую я никак не мог принять.

Она уже командовала мной. И без всякого секса. Ее влияние было повсюду.

Черт побери.

Сдаваясь, я опустил ее обратно на свой член и застонал:

— Бля…

Ее киска снова накрыла меня волной эйфории — ослепляющей, безумной, всепоглощающей.

Что-то в этом было неправильно.

Тело Моник — храм удовольствия, и я был преданным, безумно жаждущим прикосновения паломником. С каждым плавным движением ее бедер, с каждым скольжением вниз и вверх наши тела двигались в унисон, как одно целое.

Она вела. Я просто старался не отставать.

— О, Мони...

— Ммм...

— Бля-я-я, Мони...

Ритм стал быстрее, жестче. Она наклонилась вперед, прижалась ко мне грудью. Ее упругие соски скользнули по моей обнаженной груди, и мы оба вздрогнули от этого касания.

Я не удержался. Схватил ее грудь обеими руками, накрыл ладонями и начал ласкать, проводя пальцами по нежным, тугим соскам, играя с ними, сводя с ума и себя, и ее.

— Лэй! — она вонзила ногти мне в плечи. — Ах... ах...

Я только глухо застонал в ответ, говорить уже не мог.

Она ускорилась еще сильнее, и я стал ничем иным, как ее покорным слугой, готовым отдать ради нее даже свою жизнь, если бы она попросила.

Капли пота скатывались с ее лба и падали на мой.

Эта потрясающая женщина работала всем телом, усердно и неумолимо, везла нас обоих прямиком в рай.

Если бы я мог вручить ей медаль, то вручил бы не задумываясь.

Ее киска сжималась и разжималась вокруг моего члена, все громче возвещая приближающийся оргазм.

— Боже... — выдохнул я, и лицо, скорее всего, исказила гримаса, смесь безумного экстаза и ярости.

Я и так уже был одержим Мони. Уже не мог обращаться с ней разумно. И теперь... станет только хуже.

Я чувствовал, как мое тело дрожит, как я задыхаюсь в собственном стоне, и полностью теряю контроль.

Да пошло оно. Она живет в моем Дворце.

Комната наполнилась нашим ароматом — грубым, страстным и первобытным.

Каждое движение ее бедер, каждый жадный захват ее влажных стенок, все складывалось в симфонию ощущений, которая нарастала, нарастала и... черт возьми, продолжала нарастать.

— Мони, — выдохнул я. — Боже, Мони...

Ее глаза сверкнули лукавым огнем, и она ускорилась.

— Черт тебя побери... — я вцепился в ее талию, пытаясь замедлить ритм, но это было бесполезно.

Звук наших тел, сливающихся снова и снова, заполнил всю комнату.

Мой член бешено пульсировал внутри нее, умоляя об освобождении.

Требуя.

И все же, вид Мони, скачущей на мне, был настоящим пиром для глаз. Ее груди вздрагивали в такт каждому движению, а в глазах плескалась такая смесь удовольствия и власти, что я едва не потерял контроль.

И все-таки… каким-то чудом… я сдерживал оргазм, дожидаясь ее.

Каким-то чудом… я смаковал каждый миг, каждый толчок, каждую эмоцию, пробегающую по ее лицу.

Ее стоны становились громче, отчаяннее, — в унисон бешеному ритму нашей любви.

Наконец, с пронзительным криком, она стала двигаться быстрее, с силой прижимаясь клитором к моему телу:

— Оххх…

Боже, да.

Ее тело содрогнулось, когда оргазм пронесся по нему волной.

— Черт да! — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Кончай прямо на мой член.

— О-охх…

Оргазм Мони был самым красивым зрелищем на свете.

Идеальным.

Не сбавляя темпа, она продолжала скакать, несмотря на дрожь, прокатывающуюся по ее телу:

— Ах… ах…

— Мони!

Мир расплылся, когда удовольствие, не похожее ни на что, что я когда-либо испытывала, пронеслось по моему телу.

Я с диким ревом бросился на нее.

Этот сильный, заставляющий сердце биться сильнее, экстаз поглотил меня.

Все мое тело дрожало. Нет. Оно содрогнулось от удовольствия.

Каждый нерв был в огне.

Из горла вырвался глубокий, первобытный стон.

И тут ее пульсирующая киска вновь сжалась на моем члене — и этого оказалось достаточно.

Я сорвался.

Мои бедра инстинктивно дернулись вверх, когда моя сперма выстрелила в ее киску.

Я закричал ее имя, как молитву:

— Мони!

Снова и снова, пока не осталось ни одного другого слова.

— Мони… Мони… ох, Мони…

Я сжал ее еще крепче, пальцы вонзились в ее кожу, пока мой член не опустел внутри нее.

Мир померк.

Осталась только Мони, ее тело, ее запах, ощущение ее пульсующей киски, охватывающей меня.

Я утонул в ней, потерявшись в ее бескрайней глубине, где сами звезды шептали древние тайны любви.

Я провалился в чувственную оду наслаждению, где ткань времени распалась, оставив нас в мире, где существовало только одно, наша интимная связь.

Господи. Я, блядь, завис. Это уже не просто под каблуком, я в плену.

Когда наши оргазмы наконец схлынули, мы оба тяжело дышали, ловя воздух в тихой, пропитанной жаром комнате.

Оставаясь верхом на мне, она рухнула на грудь, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.

Ее горячее, прерывистое дыхание согревало влажную от пота кожу.

Я чувствовал, как бешено стучит ее сердце, в унисон с моим.

И все же ее киска продолжала сжиматься вокруг моего члена, подергиваясь в судорогах, когда по телам еще прокатывались остатки сладкого напряжения.

Застонав, я поцеловал ее, мне нужно было почувствовать ее губы, чтобы хоть как-то удержаться в реальности, пока голова кружилась от этой бешеной эйфории.

Мои руки скользнули вверх, по ее спине, гладя теплую, влажную кожу, пока она пыталась отдышаться.

Когда волна оргазма наконец схлынула, я медленно вышел из нее, и мы остались лежать, переплетенные, в куче пота, дыхания и любви.

Дыхание Мони все еще сбивалось у моей шеи, ее тело лежало на мне — теплое, уютное, как одеяло.

Я мягко поглаживал ее спину, рисуя круги на коже, успокаивая нас обоих, пока волны страсти понемногу отступали.

Несколько мгновений мы молчали, просто наслаждаясь этой близостью, этой связью, которая держала нас так крепко.

Спустя несколько тихих минут она чуть шевельнулась и приподняла голову, чтобы заглянуть мне в глаза:

— Я люблю тебя, Лэй.

Я коснулся ее щеки, нежно провел большим пальцем по горячей коже:

— Я тоже тебя люблю, Мони.

— Как думаешь, мы не слишком рано начали говорить о любви?

— Время не имеет значения. Мы ведь действительно любим друг друга, и именно об этом должны говорить.

Она улыбнулась — устало, по-доброму, но от этой улыбки ее лицо засияло.

— И еще раз… я тебя люблю.

Я наклонился и коснулся ее губ — легко, медленно, как поцелуй, в который вложено все.

Затем я чуть отстранился и обнял Мони, прижимая ее к себе.

Ее голова устроилась у меня на плече, а пальцы лениво вырисовывали узоры на груди.

Идеальный финал сумасшедшего дня.

И я вдруг задумался… может, и дальше мои дни будут заканчиваться вот так?

Я улыбнулся этой мысли.

Ведь в один день может случиться что угодно — хаос, смерть, насилие, ужас.

Но если в конце я все равно смогу лечь рядом с Мони, обнаженный, дрожащий от экстаза…

Это опьяняющая мысль.

Я хочу так всегда.

Тишину нарушил неожиданный стук в дверь.

Нет. Не сейчас. Отвалите.

Я поднял голову:

— Да?!

С другой стороны послышался голос повара:

— Ужин готов.

Я перевел взгляд на нее:

— Ты голодная?

Мони устало улыбнулась:

— Очень. Я весь день ничего не ела.

— Из-за всех этих психологических игр моего отца, — проворчал я и снова повернулся к двери:

— Мы идем!

— Хорошо, Хозяин Горы, — отозвался повар. — И еще… Верховный Хозяин Горы передал для вас две новые шелковые накидки. Он оставил их утром, сказав, что подозревает, к ужину ваша одежда может быть… не в лучшем состоянии, и велел отдать их именно сейчас.

Просто потрясающе. Ты даже трах наш заранее расписал, да? Спасибо, что испортил момент, отец.

Во мне вскипело раздражение.

Мони села, хохоча так, что смех поднимался прямо из груди:

— Я не могу с Лео. Он просто невыносим.

Просто за гранью ебанутости.

Я перевел взгляд на ее грудь:

— Может, поужинаем прямо в кровати?

— Ни за что. Я хочу посмотреть сад вместе с тобой.

Эта мысль и правда вызвала во мне радость.

— Вот именно. Я же обещал тебе свою особую экскурсию.

— Да, — она улыбнулась, чуть грустно. — Но… мне нужно пару минут на себя, перед ужином.

— Зачем?

— Хочу позвонить Бэнксу и предупредить его заранее, чтобы он смог изменить свое расписание на завтра.

— Логично.

Я попытался не хмуриться, но, черт возьми, именно из-за нее мне так трудно делить ее с кем-то еще.

Хотя какое я вообще имел право жаловаться, если она уже собрала мою развалившуюся жизнь по кусочкам.

Я кивнул:

— Можешь взять мой телефон.

— Спасибо.