Обмен у ворот

Лэй

Мое беспокойство усилилось.

Ворота маячили впереди — пуленепробиваемая преграда, украшенная скульптурами драконов.

По мере приближения к ним пространство вокруг словно взрывалось движением: торговля, толпы, суета — все из-за того, что ворота со всех сторон окружали магазины и лавки. Над ними вспыхивали неоновые вывески — от техники до традиционных специй, здесь продавалось все.

Справа от ворот раскинулся открытый рынок. Прилавки стояли плотно друг к другу, продавцы перекрикивали друг друга, зазывая покупателей. Яркие мозаики из фруктов и овощей, рыба, с которой еще стекала утренняя вода, и купцы с пестрыми тканями, выкрикивающие цены, все сливалось в один живой, пульсирующий шум.

Воздух был насыщен ароматами уличной еды — жареное мясо, лепешки на масле, сладкая выпечка, экзотические специи… все смешивалось в плотный, тягучий запах.

Ху проворчал:

— Сделка должна состояться. Если бой начнется здесь, то все усложнится. Слишком много мирных жителей, и дядя Лео может использовать их против тебя.

Я усмехнулся сквозь зубы. Он был прав, и я это знал.

Рынок кипел жизнью. Люди толпились в узких проходах между прилавками. Дети сновали между взрослыми, исчезая в толпе.

Когда наш кортеж проехал мимо, множество голов обернулось нам вслед. Разумеется, их зацепила эта внушительная процессия машин, направляющихся к воротам.

Для отца не составило бы труда схватить ребенка в заложники — просто чтобы подчеркнуть свою позицию.

— Черт, — выдохнул Чен. — Пресса тоже здесь.

Сука.

Присутствие такого количества свидетелей усложняло все еще больше. Любое действие в этом месте теперь будет на виду, и не только у тех, кто замешан в сделке, но и у всей округи, которая живет вокруг этой ключевой точки входа.

Рынок следил за нами. Их взгляды давили не меньше, чем драконы, возвышающиеся над воротами.

Ладно, отец. Сделай хоть раз по-человечески.

Сердце грохотало в груди.

Вот и все. Пора.

Как и было договорено, машина отца остановилась прямо у самого порога.

Замедлив ход, мой внедорожник остановился в пяти футах от ворот. Я распахнул дверь и выскочил наружу, но остался рядом с машиной, я понимал, что если подойду слишком близко, отец может передумать выпускать Мони.

Давай, отец. Прошу… только не тронь ее.

Чен, Дак и Ху вышли следом и встали рядом со мной.

Ну же. Отпусти ее.

Мы ждали.

И вдруг, справа, с противоположной стороны, женщина радостно закричала:

— Хозяин Горы! Он здесь!

Блядь.

Сотни голов обернулись в мою сторону.

Чен сразу заорал своим:

— Быстро! Встали вокруг него и машины!

Тем временем половина толпы достала телефоны. Вспышки засверкали, и, наверняка, уже включились камеры, все пытались снять мое внезапное появление.

Через пару минут соцсети начнут гудеть: зачем я здесь, у ворот? Место, где я почти никогда не появлялся публично по делам клана.

Кто-то из толпы бросился ближе, то ли из любопытства, то ли в надежде, что я замечу их.

Черт возьми, отец. Выпусти ее из машины. Сейчас же.

Толпа надвигалась, как волна, в лицах смешались восторг и жажда зрелища.

Уличные торговцы, покупатели, все бросили свои дела и потекли к нашим машинам, смыкаясь плотным кольцом.

Тем временем я не сводил глаз с машины отца.

— Эй! — Ху поднял руки и замахал своим. — Удержите толпу! Быстро!

Наши ребята засуетились, прокладывая путь, оружие в руках, голоса подняты, пытаются сдержать восторженных зевак.

И тут зазвонил мой телефон.

Это ты, отец?

Я сунул руку в карман, вытащил аппарат, прижал к уху:

— Да?

Голос отца раздался в трубке:

— Открой ворота.

— Выпусти ее из машины.

— Как я могу быть уверен, что ты отпустишь меня?

— А с чего мне верить, что ты отпустишь Мони?

В трубке повисла пауза, словно он действительно задумался над новым раскладом.

— Открой ворота, — повторил он.

— Мне нужно подтверждение, что с ней все в порядке. — Мне стоило нечеловеческих усилий не заорать. — Пусть выйдет из машины.

— Я не собираюсь ее забирать. Так мы договаривались.

— Этого недостаточно.

— Она убедила меня, что если я похищу ее сегодня, это навредит делу. Она убедила меня.

Молодец, Мони.

Я кивнул сам себе:

— Я доверяю ей, не тебе. Поэтому, если ты хотя бы позволишь ей выйти из машины, я гарантирую тебе безопасный проход. Ты покидаешь Восток и никто не тронет тебя.

— Хммм.

Толпа становилась все больше и громче. Все новые покупатели стекались со всех сторон, толкались, стараясь пробиться ближе.

Дак подошел вплотную и вытащил меч.

— Блядь.

Руки тянулись ко мне, кто-то махал, кто-то звал, народ напирал, сплетающийся в пульсирующую живую стену.

В трубке тяжелый выдох:

— Ладно, сын.

Голос Чена дрогнул:

— Нужно заканчивать, Лэй. Быстрее.

— Отец? — Я сжал телефон сильнее. — Просто отпусти ее. Пусть выйдет.

— Отпущу. Но дверь останется открытой.

У меня дернулась челюсть.

Он что, собирается втянуть ее обратно, если я двинусь?

Или вообще собирался схватить, несмотря ни на что?

Блядь.

Я с трудом проглотил подступивший к горлу новый страх.

Нет. Доверься Мони. Да, он может быть сумасшедшим, но она наверняка говорит ему разумные вещи.

И вдруг, к моему удивлению, в трубке раздался голос Мони:

— Со мной все в порядке, Лэй. Можешь отдать приказ открыть ворота.

Услышать ее голос… было все равно что снять чью-то руку с горла, которая душила меня все это время.

Чистое облегчение. Музыка. Спасение.

Напряжение, сжавшее мышцы, тяжесть в груди, гул в голове, все исчезло, когда она заговорила.

— Итак… вот что мы сделаем. — Ее голос был мягким, но уверенным. Каждое слово словно разгоняло тени страха, вцепившиеся в меня. — Я сейчас выйду из машины, а ты в это время отдашь приказ разблокировать ворота. Но открывать их сразу не нужно.

— Хорошо.

В трубке снова послышался голос отца. Он что-то говорил ей, определенно, но я не мог разобрать слов.

— Лео, почему он вообще должен соглашаться на это? — ответила она. — Нет, Лео. Это не круто.

Я моргнул.

— Что происходит?

Но она не ответила, продолжала говорить с ним:

— Логичнее будет, если я сначала окажусь в безопасной зоне, а уж потом ты сможешь уйти.

И она права. Похоже, Мони действительно держит все под контролем.

Но даже так… меня пробрала дрожь.

Она снова обратилась ко мне:

— Лэй, я сейчас открываю дверь.

— Окей. — Я повернулся к Чену:

— Скажи им разблокировать ворота и приготовиться открывать. Но пока не открывать.

Чен метнул в меня хмурый взгляд, но кивнул и начал передавать указания по телефону.

Я вернулся к разговору:

— Готово, Мони. Иди ко мне.

Она тихо хихикнула, с легкой, тревожной ноткой:

— Пока не могу, малыш.

Это было совсем не к месту, но сердце сжалось, а в штанах тут же отозвалось. Черт. Самый неподходящий момент, но она назвала меня «малышом», и этого оказалось достаточно.

Да, похоже, я окончательно по уши погряз в ней.

Мони продолжила:

— Зато я прямо сейчас выхожу из машины.

Я непроизвольно распахнул глаза.

Задняя дверь машины распахнулась, и я увидел, как она ступила на асфальт. Ее голубое платье колыхнулось на ветру, а в глазах промелькнули страх и растерянность, она сразу поняла, что часть толпы начала смыкаться вокруг нее.

— Возьми их под контроль сейчас же, — процедил я сквозь зубы. — Никто не может прикоснуться к ней.

Ху с несколькими нашими людьми тут же рванули в ее сторону.

Сердце забилось быстрее, когда я увидел ее, живую, настоящую. Но я заставил себя остаться на месте. Держать себя в руках. Я должен был сохранять контроль.

В трубке ее голос звучал напряженно:

— Лэй, а что делает Ху?

— Только разгоняет толпу. И все. Никто не тронет ни тебя, ни моего отца. Я сдержу свое слово.

— Хорошо. Тогда я кладу трубку и отдаю ее Лео.

Она так и сделала, и осталась стоять рядом с машиной.

В трубке снова прозвучал голос отца:

— Теперь твой ход.

— Ворота разблокированы.

— Их нужно открыть, сын.

— Скажи Мони отойти от машины на три метра.

— Я все равно смогу схватить ее с такого расстояния… если ты решишь быть глупым.

Ярость сжалась в груди тугим узлом.

— Я в курсе. Но если она отойдет дальше, мне будет проще отдать приказ открыть ворота.

— Наконец-то ты научился сохранять хладнокровие в момент конфликта.

Я нахмурился:

— Скажи ей отойти.

— Как скажешь, сын.

Видимо, он жестом велел ей отойти, потому что вскоре она отошла от машины на несколько шагов.

Я кивнул Чену.

Он отдал приказ. и ворота начали медленно, с осторожностью открываться.

Металл скрипел и стонал, как будто тоже чувствовал напряжение момента.

Толпа ахнула, и тут же загудела — шепот, словно пожар, разлетелся по рядам, когда люди поняли, что происходит.

О чем они сейчас думают?

Наконец ворота начали открываться — медленно, мучительно, сантиметр за сантиметром, открывая тот мир, который был скрыт от глаз с тех самых пор, как я закрыл Восток после смерти Шанель.

По мере того как щель становилась шире, солнечный свет хлынул внутрь, отбрасывая длинные тени, что танцевали на лицах тех, кто наблюдал.

Люди вытягивали шеи, стараясь разглядеть, что, или кто, появится за воротами.

Отец заговорил:

— Интересный получился визит, сын.

— Больше не возвращайся на Восток. В следующий раз, когда я тебя увижу, это будет наша схватка.

— Ну… Мони объяснит тебе, почему мне придется вернуться еще раз.

Я нахмурился:

— Мони объяснит?

— Да. Она быстро осваивается в роли Хозяйки Горы.

Щелчок в трубке.

Ебаный психопат.

Но теперь это больше не имело значения.

Страх и напряжение, сковавшие меня до ломоты в костях, начали таять в ту самую секунду, когда дверь его машины захлопнулась, и она рванула прочь.

Наконец-то… она в безопасности.

Телефон в руке стал просто ненужным куском пластика. Я выронил его, он с грохотом ударился об асфальт, и бросился вперед, сорвавшись с места в бег.

Спасибо. Спасибо тебе, Господи.

Толпа, которая всего минуту назад была плотной, как стена, словно почувствовала перемену в воздухе. Люди расступались, с лицами, полными ужаса и изумления, наблюдая, как я мчусь сквозь них.

Возможно, это были искренние эмоции на моем лице, или, может быть, это была чистая сила моей решимости, которая оттолкнула их в сторону.

Мои люди среагировали мгновенно. Как отлаженный механизм, они подхватили мой рывок, и пошли вперед, уверенно, точно, как будто всю жизнь тренировались именно к этому моменту. Проламывались сквозь толпу, прокладывая путь, как корабль рассеивает волны.

Сердце грохотало в груди, с каждым шагом сильнее.

Расстояние между нами таяло. Лица в толпе расплывались в серую массу. Шепоты, возгласы, все исчезло.

Я видел только ее. Мони. Она стояла впереди. С каждым моим шагом, все четче, все ближе.

Спасибо тебе.

Под охраной Ху она начала идти ко мне.

Боже, я по уши в ней.

Когда мы встретились на полпути, она кинулась ко мне в объятия, уткнулась лицом в мою грудь.

Я задрожал, сжал ее крепко:

— Мони.

— Я знала, что ты мне поверишь.

Вспыхнули камеры.

Кто-то из толпы заорал вопросы.

Но все, что я мог — это вдыхать ее запах и не отпускать.

Тяжесть в груди отступила, когда я увидел ее улыбку.

— Ты в порядке?

— Все хорошо.

— Лэй, — Чен оказался рядом. — Нам надо убираться отсюда.

Толпа начинала гудеть сильнее. А теперь еще и камеры новостных каналов вылезли.

Черт.

Журналисты кричали вопросы.

— Хозяин Горы, вы можете прокомментировать, что сейчас произошло у ворот?

— Восток теперь открыт, сэр?!

— Лэй, что это значит для твоего лидерства в Востоке?

— Пойдем, — я поцеловал ее в щеку, сделал шаг назад и мягко взял за руку. — Нужно добраться до машины.

— Это был Великий Хозяин Горы?

— Есть ли новое соглашение между Югом и Востоком? Вы можете рассказать, о чем оно?

— Какие условия сделки привели к этому моменту?

Но я не стал отвечать на их вопросы.

Вместо этого отпустил ее руку и крепко обнял Мони за талию, прикрывая от жадных глаз и навязчивых микрофонов.

Чен бросился вперед:

— Все, хватит! Расступитесь!

Я наклонился к Мони и шепнул:

— Скоро мы выберемся отсюда.

Откуда ни возьмись появился Дак, встал рядом с Ченом и вытащил меч.

Репортеры вздрогнули, отпрянули, сразу отскочив на несколько шагов назад.

Мони распахнула глаза:

— Вау. Они что, боятся Дака?

Я усмехнулся:

— У прессы и Дака... сложные отношения. Поэтому при любой возможности они предпочитают держаться от него подальше.

Она моргнула, не зная, как на это реагировать.

Мы шли следом за Ченом и Даком, держась плотной группой, словно щитом от бушующего моря сплетен и домыслов, вихрем круживших вокруг нас.

Но вопросы продолжали сыпаться, все громче и наглее:

— Хозяин Горы, правда ли, что в Востоке зреет мятеж против вашего правления?

— Они называют себя «Голубая Тишина». Прокомментируете?

Плечи сжались от напряжения.

— После событий прошлой ночи планируются ли изменения в политике свободы слова и прессы?

— Как вы ответите на обвинения в нарушении прав человека в Востоке?

Мони тихо прошептала мне:

— Они про Лео? Что он убил тех инфлюенсеров?

— Да, — я заметил, что машина уже близко. — Я разберусь с этим позже…

— Но ты уже что-то говорил?

— Пока нет. — Я вел нас к внедорожнику быстро, но уверенно.

— Но... тебе ведь стоит сказать что-то?

— Хозяин Горы, идет ли у вас война с правом на свободу слова?

— Хозяин Горы, как вы прокомментируете недавние заявления о смерти инфлюенсеров, критикующих ваш режим?

Мони, не сбиваясь с шага, шепнула:

— Лэй, тебе стоит ответить.

— Мне плевать на них. Я просто хочу, чтобы ты вернулась во дворец и была в безопасности. — Я поднес руку к двери машины, открыл ее. — Поехали.

— Лэй... — Она нахмурилась и осталась стоять.

Что она делает?

— Садись. — Я изо всех сил старался не нахмуриться. — Прошу.

— Ты должен что-то сказать. Люди погибли.

— Я не собираюсь ничего говорить. Мне нужно, чтобы ты вернулась во дворец.

Она нахмурилась… и, к моему гребаному ужасу, Мони не села в машину.

Вместо этого она повернулась, прямо к толпе репортеров.

Постой. Нет. Что, черт возьми, ты делаешь?

Она сделала два шага в их сторону, и я бы схватил ее, если бы не застыл на месте от шока.

Чен подскочил ко мне, побледнев, как полотно. Голос у него дрожал:

— Ч-что она делает?

Толпа замерла.

Некоторые репортеры распахнули глаза.

Мони прочистила горло.

— О, Боже, нет… — Чен замотал головой. — Нет. Нет-нет-нет. Она не может просто так говорить. Все должно пройти через пресс-службу!

Я изо всех сил старался, чтобы страх не отразился у меня на лице, и прошептал в ответ:

— И что ты предлагаешь? Вытащить ее силой?

— Да.

— Она будет в ярости.

— И?..

— Чен, я лучше навлеку на себя гнев Востока, чем Мони.

И в этот момент… Мони начала говорить.