Цена ее безопасности

Лэй

Я в ужасе наблюдал, как мой отец прижал холодное лезвие к горлу Мони.

Между нами оставалось лишь тонкое стекло. Хрупкий, бесполезный барьер между ней и нависшей угрозой.

Пожалуйста, Господи. Я не могу ее потерять. Я не переживу этого.

Каждая клетка моего тела вибрировала от яростного, звериного инстинкта, сорваться с места, пробить это стекло, спасти ее. Но вес происходящего придавливал к земле, будто я был прикован цепями.

Я был быстрым. Но у отца — убойная скорость, которую никто на Востоке не мог превзойти.

А еще была простая истина, что он и секунды не задумается, чтобы убить ее.

Я едва выдавил из себя, почти беззвучно:

— Отец… пожалуйста… не трогай ее. П-прошу…

На миг я почти поверил, что он образумится. Что услышит боль в моем голосе. Вспомнит, кем был когда-то.

Но он снова посмотрел на Мони, таким пустым, мертвым взглядом, от которого меня прошиб озноб.

Черт побери.

Я застыл, в ужасе глядя на лезвие у ее хрупкой шеи — оно поблескивало, острое, как сама смерть.

— Отец…

Он повернулся ко мне и медленно улыбнулся. Грустно.

— Обеспечь мне и своему дяде безопасный выход с Востока, и я не трону Моник.

Я сжал зубы.

Безопасный выход? Да ты ебанутый ублюдок. Ты не заслуживаешь ни черта.

Я пришел сюда с одной целью — сразиться с отцом, положить конец его царству манипуляций и страха. Но когда увидел, как близко Мони к смерти, все переменилось.

Теперь я просто стоял, вглядываясь сквозь это жалкое стекло между нами и был готов исполнить любую его прихоть.

Сердце сжималось от страха… и от той яростной, всепоглощающей любви к Мони.

Пожалуйста… только не забирай ее.

Она была светом, который прорезал мою тьму. Как первый глоток весны после бесконечной, изнуряющей зимы.

Свежий.

Живительный.

Незаменимый.

Я думал, Шанель была для меня всем…

А потом в мою жизнь ворвалась Мони, как самая нежная, самая прекрасная мелодия, и я вдруг осознал, в какой адской тишине жил все это время.

Я не могу потерять Мони. Не хочу дальше дышать, если ее не будет.

Ее смех наполнил пустоты в моей душе и сердце, те, о существовании которых я даже не подозревал.

Ее прикосновения лечили раны, которые я давно считал неизлечимыми.

Она показала мне, что значит быть по-настоящему увиденным — не как Хозяин Горы, не как очередная фигура в бесконечной игре отца за власть, а как Лэй.

Просто Лэй.

Одна только мысль о том, что она в опасности, что холодное лезвие у ее горла, всего лишь очередной акт отцовского безразличия, разожгла во мне ярость, от которой хотелось рвать и метать.

В ту секунду я понял, что нет ничего, чего бы я не сделал, никакой цены, которую я бы не заплатил, чтобы она осталась в живых.

Это такой пиздец.

Его требование о безопасном выходе, билет к новым интригам, было ядом, который я бы проглотил добровольно, если это спасет Мони.

Я выдохнул. Долго и тяжело.

— Ладно, отец. Ты хочешь безопасно уйти с Востока. Я согласен.

— Согласен?

— Да. Ты получишь проход.

— А если ты мне этого не дашь, сын... — он снова посмотрел на лицо Мони. — Я убью ее прямо у тебя на глазах.

— Не нужно ее пугать.

— Нужно, Лэй.

Меня пробрал холодный озноб.

Я должен был удержать его внимание на том, что Мони слишком ценна, чтобы он решился ее убить.

Напряжение стянуло плечи.

— Отец, мы оба знаем, что ты не убьешь Мони. Она — часть твоего великого плана. Не забывай об этом.

— Никакого плана не будет, если я не смогу сделать ее Хозяйкой Горы, которой ей суждено быть…

— Сделать ее? Какого хрена ты несешь?

— Сейчас это слишком долго объяснять, Лэй, — он тяжело вздохнул. — А пока просто позволь мне, своему дяде и моим людям спокойно покинуть Восток… и…

— И?..

— Моник пойдет со мной.

— Нет, — я напрягся. — Я могу обеспечить тебе безопасный проход, но Мони останется здесь.

— Нет, — он покачал головой. — Она пойдет со мной…

— До ворот. И точка, — я прищурился, мечтая, чтобы между нами не стояло это чертово стекло. Я бы убил его прямо сейчас. — Только до ворот. Дальше — ни шага. Я только на это готов пойти.

— Твое удобство меня не волнует. Я думаю о наследии, о Востоке…

— Мне плевать на наследие и на Восток, — голос сорвался на крик. — Не смей тронуть Мони!

— А иначе что? — его голос был пропитан леденящей уверенностью. — Ты не понимаешь, Лэй. Это больше, чем твои желания. Больше, чем мы оба.

Он ошибался.

Ничто не было важнее нашей жизни.

Ничто не стоило больше, чем безопасность Мони.

Я с трудом сглотнул, пытаясь задавить ком в горле. Уверенность в его голосе сотрясла меня до основания — каждую крупицу надежды, за которую я еще цеплялся. Это был голос больного человека, который до сих пор верил, что действует во имя Бога.

— Успокойся, Лэй, — отец держал лезвие у горла Мони, а сам вцепился в меня взглядом такой силы, что воздух между нами будто треснул. — Спокойствие — не просто добродетель. Это оружие. В хаосе побеждает не тот, кто орет громче. Побеждает тот, чей разум ясен. Кто видит путь.

Да пошло все нахрен. Убери нож от ее шеи.

Я сжал кулаки.

— Ты понимаешь, Лэй?

— Спокойствие? — я выплюнул это слово, будто оно было ядом. — Ты это называешь спокойствием? Держать нож у ее горла, чтобы получить желаемое?

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла — пустая, ледяная маска.

— Именно, Лэй. Это демонстрация силы, а не паники.

Сердце громыхало в ушах.

Он продолжил:

— Контролируя свои эмоции, я контролирую ситуацию. Понимаешь, когда человек действует из страха или злости — он ошибается. Он становится предсказуемым. А когда ты спокоен — ты командуешь.

Теперь он решил, что снова «учит» меня, как стать настоящим Хозяином Горы. Да пошло оно все. Мне плевать на его титулы. Я просто хочу Мони.

Я едва сдерживал ярость, кипевшую внутри. Учить меня таким извращенным способом, угрожая жизни той, кого я люблю, было не просто жестоко, а по-настоящему больным.

И все же часть меня понимала логику его слов. Искалеченную, хищную, но узнаваемую. Он пользовался этим приемом десятки раз, чтобы давить на врагов.

Манипулировать. Побеждать.

— А как же сердце, отец? — выдавил я, голос дрожал от напряжения. — Если бы на месте Мони была мама... и у ее горла был нож... ты бы тоже был так спокоен?

Челюсть у него дернулась. Этого было достаточно.

Он бы слетел с катушек.

— Уходи, — сказал я. — Пользуйся коридором. Но Моник остается. Она — со мной.

Во взгляде его что-то мелькнуло.

— Я не уверен, что ты дашь мне уйти, как только я отпущу Моник.

Потому что, как только она будет со мной, ты никуда, блядь, не уйдешь. Ни о какой безопасности речи больше не будет. Я сразу же тебя убью.

Я натянул на лицо вежливую улыбку... насколько смог ее изобразить.

— Отец, твой урок про спокойствие и контроль я усвоил.

— Правда?

— Но позволь добавить кое-что от себя: настоящая сила, еще и в доверии.

— Хммм.

— Я предоставляю тебе безопасный путь, как и обещал. Клянусь перед Мони — женщиной, которую я люблю и за которую готов умереть.

Страх в ее глазах чуть-чуть отступил.

Я прочистил горло:

— Но ты оставишь ее здесь. Это не просто демонстрация доверия, это проявление моей способности мыслить шире, ради блага Востока.

— Очень интересно, — его глаза сузились, он явно обдумывал мои слова. — Доверие, говоришь?

— Доверие.

— Но доверие — это обоюдоострый меч, сын.

Черт возьми. Да просто отпусти ее уже.

Я сохранил спокойствие.

— В каком смысле обоюдоострый?

— Оно может защищать. А может уничтожать.

— Ладно. Ты прав.

— Как я могу быть уверен, что, лишившись рычага в лице Мони, ты не попытаешься отомстить за все, что я сделал?

Позади раздался легкий шум.

Следом Чен встал справа от меня, а Дак — слева.

По какой-то причине взгляд отца метнулся к Даку, и остался на нем. Будто он пытался считать его реакцию. Смотреть, как Командир боевого крыла отнесется к тому, что он держит Моник с приставленным ножом.

К счастью, ни у Дака, ни у Чена на лице не дрогнул ни один мускул. Они просто стояли рядом — тихо, уверенно, готовые действовать в любую секунду.

А внутри меня все кипело. Эти яростные чувства бурлили под внешним спокойствием, и все, что я мог — не дать им вырваться наружу.

Отец снова посмотрел на меня:

— Ну что, Лэй. Скажи. Почему я должен тебе доверять?

— Потому что, в отличие от тебя, я понимаю: если продолжать этот круг мести, то Востоку придет пиздец.

— Оу, — хмыкнул он, с усмешкой, жестокой и ледяной. — Наконец-то дошло? Не верю.

— Отпусти ее.

— Я заберу ее с собой.

Да чтоб ты сдох. Ладно... спокойно. Спокойно.

Я наклонил голову набок:

— Что значит, ты заберешь ее с собой?

— Она останется со мной на несколько дней. Я хочу, чтобы она была на пиру…

— Только попробуй вынести ее за ворота, я тебя, блядь, выслежу и прикончу!

И тут Мони заговорила, к моему удивлению.

— Подожди, — глаза у нее распахнулись. — Лео... Лэй прав... сейчас нет необходимости мне идти с тобой.

Я злобно усмехнулся.

Отец нахмурился, глядя на нее:

— Но я же объяснил, почему нам нужно провести это время вместе.

Ярость хлестнула по венам.

— Да, ты объяснил, — Мони сглотнула. — Но я все устрою завтра.

О чем, черт возьми, они говорят?

Отец приподнял бровь:

— О?

— Да, — ее голос дрогнул. — Я устрою встречу. На нейтральной территории. Ты сможешь все объяснить мне.

Я никогда этого не допущу. Но скажи ему что угодно, лишь бы он тебя отпустил.

Отец перевел взгляд на меня:

— А ты что думаешь, сын?

Я ответил, стиснув зубы:

— Все, чего хочет Мони, так и будет.

Он покачал головой:

— Не верю я тебе.

— Отпусти ее, и…

— Я не отпущу.

Мони откашлялась:

— Так, стоп, парни. Давайте сделаем вот что.

Мы оба замерли, переводя взгляд на нее.

Мони выпрямилась, несмотря на то что лезвие было у самого ее горла.

— Лео, ты хочешь гарантий и доказательств того, что сможешь уйти в безопасности. Лэй, ты хочешь, чтобы я была в безопасности.

— Черт возьми, еще бы.

— Тогда вот мой вариант.

Я приподнял брови.

— Я поеду с Лео к тем воротам, над которыми мы пролетали. Где эти красивые драконы тянутся в небо.

Я уже собирался вмешаться, но она продолжила:

— Как только мы доедем, я выйду из машины. А дальше... Лео, люди Лэя будут ждать нас там, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Отец нахмурился, но промолчал.

Мони медленно выдохнула:

— Тогда, Лео, ты сможешь уйти, зная, что тебе ничего не угрожает. Ты получаешь то, что нужно тебе, а Лэй убедится, что со мной все в порядке.

Это пиздец как опасно. Ты не знаешь моего отца. Он может передумать в любую секунду и просто забрать тебя.

Я сжал челюсть, представляя, как она едет в одной машине с ним, пусть даже всего до ворот.

Но в ее взгляде читалась такая уверенность, такая твердость, что я понял: это и ее бой тоже. И она делает свой ход.

Какого хрена? Ему же нельзя доверять.

И тут, к моему полному удивлению, отец долго смотрел на Мони. И... черт подери, мне показалось, что в его глазах мелькнула гордость.

— Вполне приемлемо, — сказал он. — Особенно если мы действительно встретимся завтра.

Мони кивнула:

— Встретимся.

Хуй тебе.

Отец посмотрел на меня:

— Твои люди не вмешаются — ни сегодня, ни завтра.

Я бы согласился на что угодно, лишь бы он подальше убрался от нее.

— Согласен, отец. Они будут стоять в стороне, пока Мони не выйдет из машины. А завтра ты встретишься с ней в безопасности.

Лео перевел взгляд на Мони:

— Хорошо, Моник. Сделаем, как ты сказала.

Он опустил лезвие от ее горла и отступил на шаг.

Мое сердце билось чуть спокойнее.

Но взгляд отца все еще был цепким, просчитывающим:

— Завтра ты не вмешаешься снова?

— Не вмешаюсь.

Его взгляд потемнел:

— Если ты попробуешь что-то выкинуть… погибнут невинные люди Востока…

— Просто уходи, отец.

Мони все еще стояла на месте, чуть дрожа, теперь, когда лезвие больше не касалось ее горла, а он отступил.

Я так хотел протянуть руку и стереть этот страх из ее глаз. Страх, который она изо всех сил пыталась скрыть… но я все равно видел его.

Прости, Мони. Прости за все это.

От любви к ней сжимало грудь. Это было нечто большее, чем просто чувство — дикое, изнутри, будто кто-то рвал меня на части. Каждая клетка во мне хотела только одного, чтобы она была в безопасности.

Губа дрогнула.

— Я не позволю ему увезти тебя за ворота.

— Я знаю.

— Я... — я прочистил горло. — Я сожалею, что не смог тебя защитить.

— Все нормально. Просто... доверься мне, Лэй. Все будет хорошо.

Она задержала на мне взгляд еще на секунду, а потом пошла за моим отцом.

Сжавшийся в животе ком тревоги чуть ослаб, но не исчез.

Я повернулся к Чену и Даку:

— Подготовьте людей. Дайте им четко понять, что никакого контакта. Пусть садятся в машину. Я не хочу, чтобы отец занервничал и снова приставил нож к ее горлу. Я не выдержу, если увижу это еще раз.

Дак подошел ближе и шепнул:

— Мы правда позволим дяде Лео выйти за ворота?

— Мне плевать на все, кроме одного, чтобы Мони была хотя бы в паре метров от него.

Чен кивнул.

— А вот когда она будет в безопасности... если получится достать моего отца — делайте.

Я выпрямился.

— Но сейчас мне нужно только одно — вернуть Мони.