Теперь, когда он уловил, что именно надо искать, назначение зеркала сделалось более очевидным. Естественно, он желал, чтобы никто не мог к нему заглянуть. Нехотя отбросив полотнище, он глубоко вздохнул. Слова щекотали горло. Но едва он попытался сосредоточиться, они улетучились. Тогда Гэв закрыл глаза, заставляя себя расслабиться, и позволил словам выплеснуться самим.

На миг в зеркале полыхнула молния, затем стекло тускло засветилось. И что теперь? Зарконар, очевидно, превосходит его рангом. Значит, заставит ждать. Как мелко. Зато действенно.

Он мог бы пока чем-нибудь заняться. Может, и следовало бы. Надеясь успеть, он схватил пачку бумаг и подтащил ближе кресло. Деревянные ножки дико заскрежетали по камню. Гэв надеялся, что царапин не осталось, но проверять не стал. Он плюхнулся в кресло, стараясь выглядеть непринужденным. Может, закинуть ногу на подлокотник? Он попробовал. Нет, это слишком. Лучше с достоинством выпрямиться. Вот так. Сразу видно, человек поглощен своими мыслями, а вовсе не скучает. Слова на бумаге плыли перед глазами. Он попытался сосредоточиться. Безуспешно. Тогда он просто принялся лениво листать страницы, одну за другой.

Зеркало вспыхнуло, и он едва не подпрыгнул. Однако удержался, сделал вид, что дочитал фразу до конца, а потом нарочито медленно, с приятной улыбкой на губах отложил листок.

Кожа Зарконара – темно-красная, почти черная – тлела. И это был совсем не тот цвет кожи, который (знания пришли к Гэву вместе с одной из тех бесполезных вспышек, к которым он быстро привыкал) свойственен торговцам-южанам. Настоящий красный и черный, как будто запекшуюся кровь смешали с чернилами и покрыли этой краской человека. А может, Зарконар сам наколдовал себе этот оттенок. Цвет, в котором не было ничего человеческого. От плеч и выше ушей колдуна поднимался жесткий черный бархатный воротник, обрамляя блестящую лысую башку. Застежка плаща представляла собой череп, вроде человеческий, но меньше детского. Кому он принадлежал? Зародышу? Обезьяне? Или его каким-то образом ужали? В любом случае – отвратительно.

В целом эффект был совершенно нелепым.

Но глаза Зарконара горели так угрожающе, что смех застрял в горле Гэва.

– Принцесса у тебя? – вырвался из груди Зарконара низкий рокот, и Гэва скрутил приступ зависти. Его собственному тенору никогда не достичь такого уровня зловещести.

Гэв сглотнул. Во рту внезапно пересохло.

– Да.

– Хорошо. – Второй колдун прищурился. – Сопротивление?

– Король… э… предлагает выкуп, – сообщил после паузы Гэв. Он понятия не имел, чего ожидал другой колдун, но маленькая испуганная часть его мозга требовала оправдать эти ожидания. Сейчас, немедленно. Он не знал, что сделает Зарконар, если его ожидания не оправдаются. И не хотел узнавать.

Кажется, это позабавило краснокожего. Губа мага изогнулась в ухмылке.

– Что-нибудь соблазнительное?

– Небольшое состояние? Но не земли. – Он тоже выдавил улыбку. – Несколько оскорбительно, на самом деле. Можно подумать, девчонка ему совершенно безразлична.

Зарконар захохотал. И это не придало Гэву особой уверенности.

– Что-то ты осмелел сегодня, а?

Гэв почувствовал, как кровь отливает от его лица. Закружилась голова. Зарконар почувствовал, что что-то не так. Как же ему себя вести? Подобострастно? Испуганно? Нет, он уже сделал выбор, и теперь придется блефовать.

– Я свою работу сделал.

Горящие глаза сузились.

– Первую часть, по крайней мере. Теперь подождем, когда Валевна и Ксаксус сделают свою.

За отсутствием других идей Гэв кивнул.

На губах Зарконара вновь заиграла улыбка. Улыбка многообещающая. Обещающая то, осуществление чего Гэву не хотелось бы видеть.

– На данный момент тебе требуется лишь удерживать ее у себя. И без всяких глупых идей. Ты ведь на это способен, а, Гавракс?

– Без глупых идей, – слабо повторил Гэв.

– Отлично, – громыхнул Зарконар. – Новый разговор через три дня.

Гэв кивнул. Голова все еще кружилась.

Зеркало потускнело.

Он рухнул обратно в кресло. Потом снова выпрямился и пробормотал слова, разрывающие связь с его стороны. И вернул на место черную тряпку.

И опять тяжело осел.

Значит, неведомый план разработан не им. Это плохо. Подумать только, им руководит человек с зачарованной кожей, который должен быть смехотворен, но вместо этого от одного его вида у Гэва все кишки выворачивает наизнанку. Даже сейчас желудок крутило, требуя найти отхожее место, и как можно скорее. Все хуже и хуже. И в дело вовлечены по меньшей мере еще двое, вероятно, тоже Темные Маги, носящие эти нелепые имена. Неужели нельзя назваться нормально, Бо, там, или Тревен? Наверное, они сами придумали себе клички. Интересно, а как спит по ночам этот кошмарный Зарконар? Наверное, в кровати в виде драконьей пасти. А может, на спинах десятка рыдающих девственниц.

Что он собирается делать? Любые мысли отпустить принцессу Элишу уже улетучились. Это определенно не вариант. Он чувствовал себя скверно; он вовсе не желал зла девушке, но, поразмыслив, понял, что не собирается рисковать навлечь на себя гнев Зарконара из-за незнакомки, какой бы симпатичной та ни была. Придется провести дополнительные исследования. Это всего лишь первая часть плана Зарконара, и Гэв, несмотря ни на что, не может позволить себе разочаровать колдуна во второй части. Что он точно не собирается делать, так это признаваться Зарконару, что ничего не помнит. Зарконар, похоже, из тех, кто ценит людей лишь до тех пор, пока те полезны ему. А становиться бесполезным Гэву хотелось меньше всего на свете. Бесполезных устраняют.

А Гэв очень, очень хотел выжить.

С немалым облегчением он обнаружил, что в замке и впрямь есть столовая. Ну, скорее, Большой Зал, хотя не такой уж и большой. Но длинный стол там имелся. За таким столом могло поместиться человек десять, а то и двенадцать. Хотя двенадцати пришлось бы потесниться. Со стропил свисали штандарты, похожие не столько на захваченные у врагов трофеи, сколько на скверно сшитые – причем, похоже, в одно время – стяги. Все покрывал толстый слой пыли, и Гэв вызвал гоблина для уборки. Как ни странно, служанка справилась с работой неплохо и довольно быстро.

Он принялся барабанить пальцами по столу, потом заставил себя остановиться. Покосился на Грррибитла, которого поставил возле буфета, проявив таким образом жалкую склонность к фамильярности. Темных Магов не должно волновать, кто где стоит. Если Темные Маги проявляют нетерпение, все должны бросаться угодить им. Их нельзя заставлять ждать – чтобы никто не загорелся.

Ну где же она?

Когда она появилась в дверях, он едва не опрокинул стул. Грррибитл успел подхватить громоздкую деревяшку и бесшумно поставил на место. Гэв хотел что-нибудь сказать, но, похоже, лишился дара речи.

Он боялся, что платье, подобранное Сирако, будет красным и облегающим. Но принцесса плыла в голубом облаке. Побитый молью низ мог бы распасться в клочья, а Гэв бы этого даже не заметил. Все его внимание было приковано к изящному вырезу, намекающему, но не выставляющему напоказ, и золотому поясу, подчеркивающему изгиб бедер. Золотое ожерелье, плотно прилегающее к шее, подходило к поясу идеально (перстень – чуть меньше), как будто шло в паре с ним. У Сирако оказался на удивление хороший вкус. Заплетенные в простую косу волосы девушки лежали на плече, перекликаясь с концами пояса. Платье едва ли было модным – кто знает, как долго оно валялось в кладовке, – но восхитительно сочеталось с неземной красотой принцессы.

Он едва сумел перевести дыхание.

Гордо подняв голову, девушка вновь встретилась с ним взглядом. Один из сопровождавших ее гоблинов-стражников легонько подтолкнул конвоируемую в поясницу, к счастью, не той рукой, в которой держал алебарду. Принцесса невольно сделала шаг вперед.

Придя в себя, Гэв нарочито размеренным шагом двинулся навстречу пленнице по не-такому-уж-длинному залу. А знаком ли он вообще с придворными церемониями? Почему-то ему так не казалось. Следует ли предложить ей руку? Пока он шел к ней, у него было достаточно времени, чтобы вообразить ее презрительный взгляд. Так что он решил просто отодвинуть для нее стул.

– Присаживайтесь, – выдавил он, стараясь придерживаться насмешливого тона. В искренность она никогда бы не поверила, а приказывать он не хотел.

Она села – напряженно, обводя взглядом комнату. Он заметил, как ее губы слегка скривились при виде знамен, и попытался скрыть собственную гримасу. И не принимать это на свой счет. Замок таких размеров едва ли мог произвести впечатление на принцессу. Наверное, ей давали уроки танцев в зале побольше этого.

– Обстановка, конечно, не очень, – сказал он, прикрывая ехидством уязвленную гордость, – но мы нечасто удостаиваемся чести принимать столь прелестных гостей.

Девушка была слишком благовоспитанна, чтобы фыркнуть, но, кажется, ей очень хотелось. Зачем он это сказал? Конечно, это правда, но произнес он фразу самым отвратительным образом. Неосознанно. Неужто он именно так ведет себя с хорошенькими девушками? Почему, интересно? Из убеждения, что женщины непременно будут его презирать? Или из твердой решимости заранее относиться к ним так, словно они непременно будут его презирать, чтобы это не стало большой неожиданностью?

Он занял место во главе стола напротив нее, изображая полное безразличие, которого не испытывал. В комнату заглянул гоблин, и Гэв подозвал его жестом. На этот раз жест получился гораздо лучше. Вот что значит практика.

Появились новые гоблины, с серебряными блюдами в лапах, ставших куда чище, чем он видел на кухне. И их одеяния из мешковины выглядели гораздо светлее – а при ближайшем рассмотрении оказались еще влажными. Некоторые слуги подпоясались одинаковыми клетчатыми кушаками, что навело Гэва на мысль о родовых кланах гоблинов. Мысль эту он поспешно отмел. Однако в остальном яркое освещение не пошло слугам на пользу. Ничто не могло замаскировать ни огромных носов, ни тошнотворно-зеленой кожи. Один из официантов украдкой вытер сопливый нос тыльной стороной ладони. Его напарник пнул товарища. Гэв притворился, что ничего не заметил. Но головы гоблины держали высоко поднятыми, и их роста хватало на то, чтобы видеть стол, на который они поставили накрытое крышкой блюдо. Затем слуга рядом с Гэвом снял крышку и с тревогой уставился в лицо хозяина, ожидая его реакции.

Судя по состоянию кухни, он не знал, чего ожидать. Какую-нибудь баланду? Небольшую тушку, зажаренную целиком, предполагающую отдирание мяса от костей? Но на блюде лежал довольно аппетитный стейк, разве что немного сыроватый. Гэв одобрительно кивнул слуге, и существо (мужского пола?) чуть не рухнуло от облегчения. Другой гоблин наполнил кубок густым красным вином, и все прислужники шустро удалились туда, откуда пришли.

Рот Гэва наполнился слюной. Он старался не смотреть на мясо слишком уж жадно, но желудок так и сводило от голода. Ему потребовалось усилие, чтобы не закатить глаза от наслаждения, когда по языку потекли горячие мясные соки. Два или три куска он проглотил с неприличной поспешностью, и только после этого поднял глаза, чтобы посмотреть, как там его гостья.

Принцесса сидела с большим достоинством, сложив руки на коленях. Тарелка ее оставалась нетронутой.

– Что, блюдо вам не по нраву, ваше высочество?

Мысленно он выругал гоблинов. Полусырая говядина для принцессы? Наверняка она привыкла к более изысканной пище. Пироги с язычками жаворонков, мороженое из роз и тому подобное. Могли бы, по крайней мере, сделать ей салат.

– Я не совсем понимаю, как, по-вашему, я должна это есть, – холодно сказала она.

Какую-то секунду он колебался, не зная, выразить ли презрение к ее утонченности или рассыпаться в извинениях за неподобающее блюдо. Потом взглянул на стол перед гостьей – и понял, в чем проблема.

Вздохнув, он жестом подозвал Грррибитла.

– Пожалуйста, подай даме нож.

Грррибитл, существо вроде как благоразумное, несколько удивился, но направился к двери.

– Только достаточно острый, чтобы им действительно можно было что-то порезать, – добавил Гэв в спину удаляющемся камердинеру. Не заставлять же принцессу кромсать стейк ножом для масла.

Вернулся гоблин с нормальным разделочным ножом. Принцесса приподняла бровь:

– Вы мне доверяете?

Он тоже поднял брови:

– Вы по ту сторону стола. Сомневаюсь, что вы сумеете что-нибудь предпринять, оставшись незамеченной. Или вы планируете метнуть в меня нож?

Она все-таки фыркнула, еле слышно, носом, но все же приняла решение отрезать себе ломтик мяса. Во время еды принцесса задумчиво поглядывала на Гэва. А он, воспользовавшись возможностью, сунул в рот еще два куска, попытавшись жевать как-нибудь поделикатнее. Не то чтобы он представлял, как это – учтиво жевать, но подозревал, что в результате лицо его обрело несколько странное выражение.

Внезапно рука девушки взлетела – и брошенный нож полетел прямо ему в лицо. Время замедлилось. Рука Гэва взметнулась по собственной воле. Одинокий гортанный слог обжег горло. Нож врезался в невидимый барьер в считаных дюймах от его физиономии и отскочил в облаке искр. Гэв надеялся, что ему удалось не вздрогнуть.

Для пущего театрального эффекта нож должен был бы вонзиться в стену и задрожать под взглядами зрителей. Однако нож продемонстрировал досадное отсутствие чувства драмы. Скрежетнув по камню, он приземлился с глухим стуком. Опаленное лезвие заканчивалось теперь не острием, а чем-то вроде крюка. Гэв многозначительно посмотрел на «оружие», пытаясь унять сердцебиение.

К принцессе он повернулся, только когда решил, что сможет говорить не пища и не заикаясь. Девушка вновь с наигранной скромностью сложила руки на коленях. Ему хотелось заорать: «Какого черта?» – но он не был уверен, что голос не будет дрожать. Так что ограничился приподнятыми бровями.

Она пожала плечами.

– Отец настаивал на том, чтобы я умела в случае чего защититься от наемных убийц. Вы не можете винить меня за попытку.

В данный момент Гэв был твердо уверен, что из них двоих она наиболее опасна.

Но позволить ей узнать об этом, конечно, нельзя. Его маска – полная невозмутимость. В него, несомненно, каждый день мечут ножи. Он не позволит себя запугать какой-то безоружной девчонке. Тем более что сейчас она вновь безоружная.

– Будь любезен, принеси еще один нож, – медленно проговорил он, обращаясь к Грррибитлу, трясущемуся у буфета, – и нарежь стейк для ее высочества.

Гоблин, бледнее прежнего, выскочил из комнаты, а Гэв добавил, повернувшись к принцессе:

– Если он допустит, что вы выхватите у него нож, то на сей раз я накажу его. Вам понятно?

Он гордился тем, что вот так с ходу придумал угрозу, но она не дрогнула, только чуть-чуть поморщилась. Не от ужаса – от легкого замешательства. И он внезапно понял.

– Что? – Волна презрения, прокатившаяся по венам, в этом случае казалась вполне оправданной. – Или гоблин не стоит защиты? Слишком уж низок?

Щеки принцессы предательски вспыхнули. Значит, он прав. Она даже не думала о гоблине как о потенциальном заложнике. Хм. Возможно, она не так уж и лучше него. К своему удивлению, он чувствовал непонятное желание защищать этих маленьких зеленых человечков. Ну, они ведь тоже люди, не так ли? Эмоции у них точно как у людей. Хотя у Гэва возникло смутное ощущение, что чувства его приняли весьма странное направление. Что подобное никогда не приходило ему в голову. Как, очевидно, и ей.

Девушка кивнула, выглядя немного обескураженной. И задумчивой. А потом, когда она осознала, что гоблин – тоже личность, личность, которой Гэв угрожал, чтобы принудить ее к хорошему поведению, разозлилась.

Этот ужин больше не казался Гэву такой уж хорошей затеей, но он не знал, как его завершить. Может, в той груде бумаг в кабинете найдется какой-нибудь трактат о захвате заложников? Он выбрал себе нелепое имечко и явно приложил немало усилий, чтобы приобрести все необходимое для создания определенного впечатления. Никто же не натыкался случайно на эту чудовищную мебель. Да, его прежнее «я» славно потрудилось. Так, может, где-то есть руководство, как править железной рукой? Если есть, нужно поскорее его найти, пока эта прекрасная юная дева не убила его. Либо своим остроумием, либо его собственными столовыми приборами.

– Итак, – произнес он со спокойствием, которого не испытывал, – вы некоторое время будете моей гостьей. Теперь, когда вы освоились с этой идеей, я планировал предложить вам некоторые привилегии, но, наверное, с этим придется подождать.

Девушка поигрывала вилкой.

– Какие привилегии?

– Ну, начать можно было бы с пары свечей. И каких-нибудь письменных принадлежностей, или пары книг, чтобы скоротать время. – Наверняка у него есть что-то кроме пособий по магии и руководств по украшению интерьера черепами врагов. Любовные романы, конечно, едва ли найдутся, но он сомневался, что принцесса предпочитает именно такую литературу. – Со временем, возможно, мы обсудим совместные прогулки на свежем воздухе по стенам замка.

– Первой нашей совместной прогулки по стенам замка мне было вполне достаточно, спасибо, – сказала она, опустив взгляд, чтобы наколоть на вилку кусочек стейка, предложенный Грррибитлом, – ткнув в мясо с куда большей силой, чем требовалось. Говядина была на удивление нежной. Интересно, что именно произошло во время той первой прогулки? Почему она так злится? Гэв надеялся, что не прижимал ее к стене или что-нибудь в этом роде.

Но он пожал плечами, словно все это не имело значения.

– Как пожелаете, конечно. Однако вы должны понимать, что у меня могут быть определенные опасения.

– Опасения?

Тык вилкой, тык.

Он снова вздохнул.

– Что вы попытаетесь сжечь замок или даже себя. Или написать умопомрачительный манифест, который убедит гоблинов поднять бунт.

Она удивилась:

– А они бы прочли?

– Не вполне уверен, умеют ли они читать, – признался Гэв, слегка расслабившись. – Речь об этом как-то не заходила.

– У вас, похоже, странные отношения с вашими гоблинами.

Он вновь пожал плечами.

– Так трудно найти хорошую прислугу.

– Когда периодически ее сжигаешь заживо?

– Возможно, мне следует немного пересмотреть свою кадровую политику.

– В данный момент вы сообщаете мне, что моя красота убедила вас начать все с чистого листа?

– Ну, я ведь еще не спалил Грррибитла. Грррибитл, я тебя не спалил?

– Бур-бур-бур. – Грррибитл замотал головой. Лицо его оставалось бесстрастным, взгляд был прикован к болтающемуся напротив знамени.

– Ну вот, видите?

– О? – уронила принцесса. – И долго ли этот… – она запнулась на имени, – Гир-бит служит вам? Месяц? Неделю?

– Эм-м, – рассудительно протянул он. – Грррибитл, в частности, только начал. Но начал пока что весьма хорошо.

– Вы уж простите, но я останусь при своем мнении. – Девушка, прищурившись, откинулась на спинку стула. – Не знаю, какую игру вы затеяли, но я играть не намерена.

– Отчего вы решили, что я во что-то играю? – Мысленно он буквально молил ее сказать ему. Какую игру начало его истинное «я»?

– Нельзя так обращаться с кем-то вроде меня – сперва сеять ужас и боль, а потом вести себя так, словно ничего не случилось.

Разумное замечание, но что-то в нем задело его.

– С кем-то вроде вас? То есть вы полагаете, что если бы я обращался так с какой-нибудь бедной крестьянской девушкой, это не было бы проблемой?

– Конечно, это было бы проблемой! – Однако принцесса слегка замешкалась, словно какой-то миг свыкалась с подобной мыслью. – Но, может, бедные крестьянские девушки, с которыми вы поступали так, были потом так благодарны за новое платье и красивые слова, что не стали принимать случившееся близко к сердцу.

– Но светские барышни вроде вас слишком утонченные, чтобы их брали в плен, – завершил Гэв. В глубине души он подозревал, что большинство женщин не захотели бы, чтобы их завоевывали после такого знакомства. Хотя девушка попроще могла бы и захотеть продолжить игру – и посмотреть, что выйдет.

Принцесса, однако, не услышала иронии.

– Именно. – Она поднялась. – Если ваше маленькое издевательство закончено, я хотела бы, чтобы меня отвели обратно в мою камеру.

Он тоже встал, с сожалением взирая на остатки ужина.

– Как пожелаете. Подозреваю, что, проведя еще некоторое время в темноте, вы несколько измените свое отношение. Стража!

Принцесса удалилась в сопровождении мигом появившихся гоблинов, высоко держа голову.

Маленькая надменная сучка.

Гэв на миг замер, не понимая, откуда взялась эта мысль. Разум его никак не мог припомнить, какие события прошлого могли отлиться в столь грубую фразу, но эмоции явно не испытывали замешательства. Старые привычки проторили в сознании свои дорожки, и чувства текли по ним естественным образом. Однако сейчас он отогнал промелькнувшие в голове слова. Хотя девчонка раздражающе горда, этого не отнять.

Краем глаза он заметил пялящегося вслед принцессе Грррибитла, и к горлу подкатило раздражение:

– Ты тоже брысь, – рявкнул Гэв на гоблина.

Грррибитл ринулся вслед за ушедшими так, словно пятки ему поджаривали файерболы. Возможно, он боялся, что вот-вот поджарят. Гэв тяжело плюхнулся на стул. Стейк был отменный, жаль, если он пропадет. Но у него пропал аппетит.

– Вкусно быть?

Гэв едва не взвился на фут в воздух.

Гоблин с кухни стояла совсем рядом. За ее спиной незыблемая, казалось бы, сплошная каменная стена разошлась, открыв потайной проход. О котором, как она, безусловно, полагала, хозяин знал. Чудесно. И сколько еще тут подобных сюрпризов?

В поварихе что-то изменилось. Он присмотрелся. Великий Тир…

Нет. Проглотив божбу, Гэв вновь сосредоточился на гоблине. Она по-прежнему была в платье из мешковины, только почище, чем в прошлый раз. Но что это у нее поверх платья? Неужели фартук? С оборками. С воланами. Неумело, но замысловато расшитый крестиком. Цветочки. И – что это? Котенок? Резвящийся котенок? Только мастерица, должно быть, чуточку ошиблась со стежками, и кошачья мордочка превратилась в бесформенную харю монстра.

– Принцессе понравиться? – продолжила гоблинша, нервно сжимая руки. И скрипя когтями.

– Не пугай меня!

При звуке его голоса повариха подпрыгнула едва ли не выше Гэва, и он, приложив усилие, заговорил потише.

– Ты же не хочешь по ошибке получить файерболом?

Гоблинша обреченно пожала плечами.

– Огонь ждать всех. Но мастер хозяин доволен?

Что же за жизнь у нее была, если она считает смерть от огненного шара неизбежностью? Гэв понял, что ничего не знает о гоблинах. Об их сообществе. О том, как они вообще оказались у него на службе. Однако он понимал, почему выбрал именно их, с их сопливыми носами и прочим. Людям тоже свойственен фатализм, но они склонны усугублять его отчаянием.

– Да, да, я доволен. Ты отлично справилась… напомни, как тебя звать?

Глаза поварихи потрясенно расширились:

– Орласкашпарин Грркленаррик’агарарар я.

Он тут же пожалел, что спросил.

– Орласка… спир… гак…

Она наклонила голову:

– Орла, мастер, хозяин.

Гэв ухватился за это имя с благодарностью, чувствуя смутную вину за то, что выбрал легкий путь.

– Орла. Вот как. Да. И. Эм-м. Вижу, ты нашла фартук.

Она подняла на него сияющие глаза. Буквально сияющие. Вероятно, подобное свечение свойственно тем, кто обитает в темных туннелях, или где там обычно живут гоблины?

– Внучка Орлы сшить. Не мочь носить. Но мастер хозяин сказать носить, и Орла носить!

– О. Да. Очень, э, мило. А у… других гоблинов есть вещи, которые они не могут носить?

– Ну, они мочь, – сказала она и торопливо добавила. – В кухня. Не в главный зал. Важно хранить… атмосфера, так?

Гэв не был уверен, что ему нравится, как она смотрит на него. Словно он дал ей груду золота и, может, еще коробку конфет. С другой стороны, зачем ему вообще понадобилось спрашивать ее мнение? Ему нужно держать рот на замке. Чем больше он болтает, тем больше неприятностей на себя навлечет. Убранство замка ужасало его, но если гоблины начнут сновать повсюду в щегольских шляпах и полосатых чулках, или что им там еще приглянется, едва ли это сильно улучшит ситуацию.

– Иди, продолжай работу, – грубо бросил он. – И пришли кого-нибудь убрать со стола.

И если он удалился несколько торопливо, то лишь потому, что ему нужно было провести очень важное исследование. Это вовсе не было бегством.

Исследовательский порыв покинул его сразу в коридоре, сменившись жуткой усталостью. Спотыкаясь, Гэв добрел до своей спальни, сбросил у дверей ботинки и рухнул ниц на удивительно удобный матрас. И не успел даже полюбоваться глумливыми змееязыкими сиренами, украшающими столбики кровати, как провалился в глубокий сон.