Я сидела за маленьким столиком в воронятнике – просторном, светлом помещении под самой крышей, где Вирланд собрал своих покалеченных питомцев.

Древесина грелась под льющимися сквозь окно лучами солнца. Место было очень уютное, наполненное шелестом крыльев и тихим карканьем. Некоторые вороны пытались летать по комнате, а некоторые сидели в гнездах и клетках, и на свету все их перья переливались разными оттенками. Это было настоящее пернатое царство. Вот почему мне здесь так нравилось.

Один из воронов – самый шкодливый, разумеется, – прыгал по столу и пытался стащить из моей руки новое писчее перо.

– Ну что ты делаешь, негодник? – с улыбкой пожурила его я, отводя перо подальше. – Разве я мало с тобой играла сегодня?

Но Друг, словно поняв, что я на самом деле не сержусь, глянул на меня с таким лукавством, что я лишь покачала головой.

– Не мешай мне.

Я вернулась к письму. Чернила высыхали медленно, и я аккуратно подправила строчку, прежде чем продолжить уже написанное:

«Дорогая игуменья моего родного монастыря,

пишу Вам, чтобы рассказать, как изменилась моя жизнь. Возможно, Вам будет интересно, и из письма Вы узнаете кое-что, что затронет лично Вас.

Вы просто не поверите, как я тут устроилась в замке. И даже навожу свои порядки, представляете? Вовсю идет ремонт под моим управством. Замок теперь похож на муравейник.

Уже даже Великий Князь жалуется, что я слишком строга, но, думаю, ему нравится видеть, как я хозяйничаю.

Вы, вероятно, даже не знали, что Князь был серьезно болен. Так вот, уже нет! Он совсем здоров. Не скажу, что это легко далось, но теперь у него есть будущее. У него и у нас. Он даже был готов вернуться к вере и распорядиться о нашем венчании. Но я ответила, что мне все равно, и я готова к любой церемонии, даже прыгать через костер. Надеюсь, Вы не слишком разозлитесь, когда это прочитаете.

Возможно, Ваше благочиние немного утешит, что другая местная сестра повенчалась со своим суженым по всем канонам и правилам. Теперь они живут в столице, в самом хорошем верхнем районе, в доме, который Князь подарил им. Думаю, они вполне счастливы. Так что не одна я такая плохая, что расстриглась из монахинь. И не так уж это и страшно.

Большинство местных сестер решили остаться в обетах, и Вирланд позволил им продолжить жить в монашеском крыле замка. И другим девушкам из города тоже позволил приходить и учиться грамоте. Матушка Василисса, наша местная настоятельница, теперь стала учительницей в этой своеобразной школе. Князь говорит, что в будущем нам пригодится армия не только вооруженных мужей, но и ученых дев. И вообще, со всеми нашими драгоценными приисками мы лучше будем побеждать всех соседей дьявольски умной торговлей.

К слову, я настояла, чтобы Князь подписал указ: отныне монахинями можно будет становиться только добровольно, и дети должны знать, что их ждет, прежде чем вступить на этот нелегкий путь. Вы можете воспитывать сирот, но не более. Теперь монастыри обязаны подавать отчеты и соблюдать ограничения в обрядах. Думаю, это будет справедливо. Вы узнаете об этом первой – такая уж у Вас привилегия.

Один из самых острых умов, который натворил немало бед для Зимогории, окончательно сдался возрасту, и мы все можем вздохнуть спокойнее. Еще одна хорошая новость в том, что войны с Поречью, кажется, тоже можно не ждать. У них случился переворот, так что им не до нас.

Ладно, что-то я засиделась. Пора мне идти по делам и исполнять мой долг советницы и будущей спутницы Князя.

Надеюсь, в Святых Яслях все хорошо. Передавайте мои приветствия и наилучшие пожелания сестрам. Особенно Симеоне и Аетии.

С огромной благодарностью за то, что Вы тогда меня отдали людям Князя,

Ваша дочь».

Я отложила письмо и улыбнулась. Какой я буду княгиней? Пока я не была уверена. Пока я видела перемены только внешние, да и то…

Волосы я теперь носила распущенными, потому что так нравилось Виру. Но совсем без уборов мне все еще было непривычно, поэтому я вплетала ленты. И еще было странным сменить вечно черные одежды на что-то светлое.

Прежде я не носила нарядных платьев. Моим любимым стало нежное, светло-зеленое, с вышивкой в виде цветов. Но я никогда не думала о том, что светлые ткани настолько маркие. Уже умудрилась где-то поставить пятно… Из пастушки не сделать сударыню, я полагаю.

Дощатый пол воронятника слегка скрипнул. Я обернулась и увидела Вирланда, стоявшего на пороге и наблюдавшего за мной. Он был одет в легкую рубашку, едва скрывавшую его худобу, и выглядел как-то просто и по-домашнему. Взгляд показался мне чуть насмешливым, будто он уже давно ждал подходящего момента, чтобы нарушить мой покой.

Он усмехнулся и подошел ближе, оперся о стол. В его глазах пылала знакомая искра какой-то тайной мысли, горевшая всякий раз, когда он проявлял свою темную, но все же очаровательную сторону.

– Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда ты прячешься где-то в одиночестве.

– Я не одна. – Я обвела гнезда взглядом, будто они были оправданием. – У меня есть чудесная компания.

– Чудесная компания? – Он наклонился ближе, так, что я почувствовала его дыхание. – Клянусь, я могу составить тебе куда более чудесную компанию… без перьев и карканья.

Я притворно вздохнула, стараясь вернуть себе спокойствие. Слишком близко. Но было бы наивно полагать, что он совсем перевоспитается.

– Ох, мне нужна передышка от твоих компаний.

– Хотя бы поцелуй?.. – Его голос стал ниже, а губы почти коснулись моего уха. Он знал, как тяжело мне будет ответить отказом.

– Чуть позже. Я еще не придумала вопроса, чтобы меняться.

Он фыркнул.

– Ничего бесплатного, да? Ладно же.

Я встрепенулась:

– О, Вир! Я вдруг вспомнила еще одного человека, которому нужно преподать урок.

– Вошла во вкус, моя кровожадная? А я-то думал, ты святая. Давай, используй мою репутацию. Как его зовут? Как мне его наказать?

– Его зовут Нерецвет. А что с ним делать… Хм, об этом надо спросить у матушки.

– Не знаю, кто этот бедолага, но мне уже его жалко. Однако… что мне за это будет в наших торгово-рыночных отношениях? Как насчет прогулки? Не прикрывайся погодой, она вполне благоприятствует.

Я посмотрела в окно. Снег почти совсем растаял, и ветви деревьев готовились покрыться почками. Я сладко задумалась: предложение казалось заманчивым.

Природа так и звала немного погреться.

Да уж… Весна была долгожданной, как и всегда. Но в этот раз ее тепло не могло сравниться с теплом в моем сердце.