Эта глава посвящена периоду, который многие рассматривают как время наивысшего экономического и культурного развития средневекового Востока. Конечно, Восток крайне разнообразен и говорить о единых этапах его развития можно только на высоком уровне абстракции, только при глобальном подходе к истории, а о некоем «уровне развития» применительно ко всему Востоку вообще трудно думать. Так, из усредненного «уровня» уже в это время выбивалась Япония, которая продолжала неуклонное, хотя и не быстрое по европейским меркам, продвижение к товарным отношениям и промышленному развитию. Юго-Восточная Азия, Южная Азия, Ближний Восток, по-видимому, продолжили поступательное развитие еще некоторое время после рубежа XV–XVI вв. Напротив, Средний Восток после монголов и после Тимура уже не смог оправиться, и его упадок начался, может быть, раньше, чем упомянутый выше рубеж.

Наиболее четко пик развития в XIV–XV вв. показывает Китай, что, собственно, и позволяет размышлять в терминах подъема и упадка применительно ко всему Востоку. Империя Мин — это вершина имперского совершенствования, конфуцианской всепроникающей мудрости, экономического достатка, политической значимости Китая. Именно в XV в. Китай, казалось бы, получил возможность переплавить все свои огромные культурно-исторические и технические достижения в военно-политическое доминирование в Азии, «обогнать» португальцев в «открытии» Индийского океана, установить «единый фронт» и по суше, и по морю с Османской империей, повернуть ход последующей мировой истории с востока на запад.

Однако эта возможность была иллюзорной. Организация восточных обществ, видимо, ставила развитию материальной культуры и личности препятствия, непреодолимые в отпущенные для этого исторические сроки, делала эти общества замкнутыми сами на себя. Маньчжурское завоевание Китая и нисходящая линия его развития после этого — не историческая случайность, а закономерность, которая потом будет подтверждена историей других восточных стран, за исключением, правда, Японии.

Японское исключение из правила важно не только как исторический феномен. Оно подчеркивает разницу между чисто теоретическим и историческим подходами. В теоретическом плане Япония доказала, что в истории нет тупиков, и «если бы не Европа», то человечество все равно нашло бы свой путь к капитализму. Конкретно же исторически та же исключительность японского пути показывает, что другие страны Востока не имели времени выпутаться из «упорядоченности» восточного общества.

Построение главы, как и предыдущих, продиктовано стремлением подчеркнуть определенную логику исторического процесса, а чисто практически — избежать повторений.

В XIV в. наиболее важным государственным образованием было государство Тимура. Как в XIII в. центром Азии была Монголия, так в XIV в. столицей стал Самарканд. Поэтому с Тимура и начинается глава. Следом идут параграфы об истории регионов, составлявших периферию державы Тимура, они испытали его удары, но имели и собственную логику развития. Это Южная Азия, Ближний Восток и Центральная Азия.

Ближневосточный блок материалов дает возможность показать рост новой силы, ставшей главной в последующий период, — Османской империи, а центральноазиатский материал служит переходом к цивилизациям Дальнего Востока.

Наконец, мы доходим до сравнительно молодых образований Юго-Восточной Азии, которые, в свою очередь, образуют несколько культурных ареалов.

Взаимовлияние восточных цивилизаций в этот период усиливается, но в то же время возрастает число самостоятельных культур. Это создает свои трудности при изложении истории данного периода и при ознакомлении с ней.