Шаман смотрел в бинокль, проверяя, как его бойцы занимают свои позиции. Отряд, именовавший себя «Храмовниками», прибыл в этот кластер для промысла. Они были кочевыми рейдерами, имевшими хорошую удачу в добыче потрохов с зараженных.

«Натоптанные» охотничьи угодья приносили постоянный доход, который позволял достойно отдыхать при посещении Цитадели или Тортуги, а найденные кластеры с воинскими частями и богатыми городками, всегда приносили в достатке оружие, боеприпасы, технику и снаряжение, необходимые в Улье для охоты. Много чего оставалось и для продажи.

Стаба у Храмовников не было. Когда они покидали Цитадель, с Шаманом долго беседовали Плаха и Воробей – учили особенностям кочевой жизни на примере их Табора.

Шаман все запомнил и постоянно вбивал своим парням эти элементарные правила безопасности, которые надо соблюдать в рейде при ночевке. Ночевки всегда организовывались вблизи границы кластера. В идеале, чтобы рядом был еще один кластер, так, на всякий случай. Перед отбоем каждый проверял, кто и какие вещи должен схватить и куда нести.

Возле тройников на кластеры ставили «сторожки» – колышки с датой их установки, чтобы постепенно изучить сроки обновления кластеров.

Так «Храмовники» и жили, кочуя с кластера на кластер, «окучивая» жирные места и постепенно расширяя географию своей территории. Хотя они и были независимы, но все-таки отожествляли себя как часть стаба Цитадель. Конечно, в планах отряда была идея найти и обосновать свой стаб, но за основу предполагалось взять порядки и правила Цитадели.

Сегодня был день подготовки к большой охоте. Грузилась молочно-товарная ферма. В загороде летнего лагеря между двумя сараями, прилетало пол тысячи коров. Основной сложностью для отряда была перегонка этого стада на соседний кластер, который был на острове неподалеку от фермы.

Дождавшись, когда опешившие от тумана переноса черно-белые буренки, немного успокоятся, группа бойцов вошла на ферму. Два, то ли скотника, то ли ночных сторожей, как всегда, обратились и урчали в небольшом домике, возле ворот. Мелкие собачонки, постоянные жители и нештатные сторожа всех аналогичных ферм, звонким лаем встречали непрошенных гостей.

Коров выгнали из загона и направили в сторону реки. Не поеные с вечера, они быстро учуяли воду и спешили к реке, чтобы напиться. Сложной задачей всегда было, заставить перейти в брод на остров первых коров. После этого, остальное стадо уже спокойно перебиралось на противоположный берег.

Теперь оставалось только ждать, когда на ферму из окрестных кластеров пожалуют на откорм твари всех мастей.

Утолив утреннюю жажду, коровы разбрелись по островку, пощипывая траву. Некоторые улеглись, греясь на солнышке, время от времени тряся головами, чтобы отогнать назойливых насекомых. Через некоторое время началось мычание. Буренки требовали утреннюю дойку, которая почему-то очень сильно задерживалась.

– Ксенз, а ты корову доить умеешь? – спросил Шаман, стоящего рядом с ним водителя пикапа. – Ты же вроде из села.

– Вон, Мулла, из портового города у нас прибыл. С детства на море. Спроси, он яхтой управлять умеет?

– Значит, доить не умеешь.

– А зачем тебе? Парного молочка захотелось?

– Ага. В детстве я его терпеть не мог, а сейчас выпил бы с большим удовольствием кружечку литровую. Вон сколько молока пропадает!

– Значит надо искать на кластерах доярку. А то все мужики и мужики попадаются. А баб иммунных совсем нет.

– Там, где они есть – нас нет. Мы не успеваем их найти. То твари раньше нас до них добираются, то свои обратившиеся.

– Хорошо бы найти их, да побольше, побольше!

– Это ты сейчас о количестве или об их размерах, Ксенз?

– И о количестве, и о размерах, но только груди!

– Так, вон Пастор возвращается. Значит парней уже с той стороны острова расставил.

– Шаман, а как ты будешь баб крестить, если найдем?

– Придумаю что-нибудь.

Шаман среди Храмовников, был старожилом. Он появился в Улье на третьем месяце от основания стаба Цитадель. Вначале работал на стройке сварщиком, за тем попал в группу подвоза строительных материалов, потом служил в роте «Топаз». Часто, когда они находили новичков и они ему чем-то приглянулись, Шаман вызывался стать их крестным. По понятным только ему мотивам, при крещении он давал имена, исключительно религиозными титулами разных религий. Со всеми крестниками он старался поддерживать отношения, встречаясь с ними время от времени и знакомя их между собой.

В конце концов, поговорив со всеми по очереди, он предложил всем собраться в одну группу и стать вольными рейдерами. Их было четырнадцать человек, когда они покидали Цитадель. Сильно в них стаб не вкладывался, поэтому отступные за выход из гражданства стаба в четырнадцать споранов, были не накладными, тем более, что отдать их можно было в течении двух месяцев. Это была, скорей всего, символическая плата, ставшая традицией стаба.

Кроме того, Плаха, казначей Цитадели, проведя долгую беседу с Шаманом, дал «добро» на оснащение группы оружием и боеприпасами на первое время. В кредит под их честное слово.

Вспомнив об этом, Шаман улыбнулся. В прошлой жизни он был директором небольшой производственной фирмы, которая для расширения бизнеса часто брала кредиты. Какое там было «честное слово»? Залог имущества фирмы, поручители, проверки состояния залогового имущества, намеки на «откаты» от суммы кредита, предложения клерков, что можно обойти некоторые препятствия и ускорить процесс выдачи кредита, если «покушать мороженное» в соседнем с банком кафе.

Здесь все оказалось просто. Определились с необходимым группе имуществом и оружием, и оговорили стоимость, а также, сроки возврата суммы кредита. Подписали договор с коротким текстом. И все. Полученный кредит Храмовники погасили через два месяца, вместе с суммой отступных. Во время скитаний, была найдена автобаза со специальной строительной техникой. Вот этот транспорт не только перекрыл с лихвой весь кредит, но и позволил группе обзавестись в банке хорошим депозитом.

– Шаман – Бонзе! – прошипела рация.

– На приеме Шаман.

– С севера пошла стая. Главный «жрач» и десяток мелюзги.

– Принял.

– Шаман –Епископу.

– На связи.

– Запад. Одиночные «бегуны» и четыре «лотерейщика» группой.

– Принял.

По мере того как не доеные коровы усиливали свое мычание, увеличивалось количество голодных гостей, стекавшихся на берег реки со всех сторон. Это был нехороший период охоты, так как надо было так расположить наблюдателей, чтобы они не оказались на путях следования тварей, а если и оказались, то остались не замеченными.

На прилегающих кластерах таких мест было мало. На севере, где сейчас находился Бонза – ржавая водонапорная башня, подъем на которую и спуск были связаны с риском, свернуть шею наблюдателю. С западной стороны, – одиноко растущая в поле дикая груша на небольшом «тройнике». И небольшая группа кучно растущих высоких сосен на юге. С восточной стороны подходящих для наблюдения мест не было.

Однажды, в самом начале охоты на этом участке, одного наблюдателя расположили на острове. Это оказалось для него серьезным испытанием. Вместо наблюдения за прибытием людоедов, он был вынужден постоянно перемещаться по острову и отбиваться от коров, часть из которых в новых для них условиях, стала очень агрессивна. Несколько раз наблюдатель спасался от них в реке, заходя по грудь. Только тогда коровы от него отставали, и он через время выходил на берег, чтобы отжать одежду и погреться.

Основная часть Храмовников дожидалась начала охоты в пяти километрах, на территории давно заброшенной еще в прошлом мире, фабрики по пошиву спецодежды.

– Шаман – Клирику.

– Слушает Шаман.

– У нас сегодня аншлаг намечается. От меня кукурузное поле вытаптывают и одиночки, и разномастные компании. Вижу около сотни, а еще по шевелению кукурузы, догадываюсь о передвижении еще такого же количества тварей.

– Принял. Наблюдай.

Обычно они так наблюдали за прибытием тварей на откорм, в течении двух часов. В этот раз тварей оказалось больше и шли они к реке больше трех часов. Хабар с тварей ожидался очень хороший.

Наконец, поток в окрестностях начал резко падать. Наблюдатели докладывали о единичных несильно развитых зараженных, которые либо отстали, либо пришли издалека.

– Ну, что, парни? Пожалуй, пора начинать. Самый крупный у нас сегодня кто пожаловал? «Кусач»?

– Да. С севера пришел с небольшой стаей. Среди пришедших, замечено до двух десятков «топтунов» и около сотни «лотерейщиков». Остальные – мелочевка.

– Все. Разъезжаемся «на номера».

Первыми отстреливали самых крупных тварей. В отряде было три крупнокалиберных снайперских винтовки СВК-М «Слонобой». «Слонобои» уверенно поражали цели двенадцатимиллиметровыми пулями на полуторакилометровой дистанции, а с применением ПБС – с девятисот метров.

Самым результативным снайпером был седой татарин из Феодосии, которого Шаман нарек Раввином, что поначалу вызывало смех при знакомстве с ним. В снайперском деле ему помогал дар «дальнозора», что позволяло не использовать при стрельбе оптику.

Расположившись на небольшом пригорке, он установил винтовку на сошках и тщательно убрал стебли высокой травы, которые могли помешать для обзора в его секторе стрельбы. Рядом уселся его второй номер – Монах с лазерным дальномером, а за тылом, оберегая товарищей от нежданных гостей, наблюдал Инок, вооруженный РПК.

– Раввин, вижу нашу цель. «Кусач» на одиннадцать часов. Дистанция семьсот метров. Нервный он какой-то.

– Цель вижу. Сопровождаю. Пусть немного понервничает. Недолго ему осталось. Высматривай других.

– Левее пятьдесят метров «топтун» и два «жрача». Дистанция та же. Правее «кусача» на восемьдесят метров еще два «топтуна». Дальность семьсот пятьдесят. Берег загибается от нас, и они боком к нам прыгают.

Оба берега реки были плотно забиты разнокалиберными тварями, которые при виде недосягаемой пищи, все громче и громче урчали. Этот утробный и монотонный звук заполнил все пространство и очень пугал коров, которые чувствуя опасность от монстров, начали метаться по острову, нервно задрав хвосты и протяжно мычать, чем еще больше заводили голодных тварей.

– Всем внимание! – раздался из рации голос Шамана. – Работаем, парни!

Хлестко щелкнул первый выстрел, приглушенный ПБС.

– Есть попадание. Клиент готов, – доложил Монах Раввину результат, который он и сам отлично видел и уже перевел линию прицеливания на следующую цель. «Кусач» с разбитым затылком ткнулся мордой в прибрежный песок. Более мелкие твари, ранее опасавшиеся приближаться к нему, увидев, что он мертв, тут же стали заполнять этот участок берега.

Вторым выстрелом снайпер завалил «топтуна» слева и перевел прицел на правую пару.

– Нервничают падлы, что не могут добраться до мяса, – прокомментировал Монах поведение «топтунов».

Раввин долго выжидал удобного случая и, наконец, дожал спусковой крючок. После выстрела упали обе цели.

– Красавчик! Одной пулей сбил двоих!

Больше для винтовки Раввина тут целей не было. Жечь крупный калибр на оставшуюся мелочь было нецелесообразным расточительством. Теперь в охоту могли включаться стрелки с СВД, чьи патроны очень хорошо поражали и «жрачей» и «спидеров».

– Можно расслабиться, ребята, – довольный Монах привстал на колени, но тут же был рывком уложен назад на землю первым номером их расчета.

– Я тебе расслаблюсь сейчас по башке. В стабе в борделе расслабляться будешь, а тут наблюдай за округой.

Недовольный, но согласный парень, продолжил наблюдение.

– Жалко, что СВД у нас пока мало. Отсюда ты их бы мог хорошо пострелять.

Раввин не любил пустой болтовни и ничего в ответ не сказал, все также рассматривая тварей на берегу, водя винтовку из стороны в сторону, прикидывая, кого в какой очередности он бы отстреливал на месте стрелков.

Вновь «проснулась» голосом Шамана рация: – Начинаем зачищать мелюзгу. Снайперы на контроле.

– Дайка мне свой АКМ, Монах. Пойду парням помогу, чтобы зря патроны не переводили. Сам можешь в прицел моей игрушки наблюдать, только к прицелу не прикасайся.

– Да не собью я твои настройки.

– Они мне не нужны. Сломаешь еще своими кривыми ручонками редкую аппаратуру.

– Автомат мой лучше не потеряй, – вдогонку крикнул Монах, компенсируя обидное замечание Раввина.

Раввин приближался к первой линии стрелков, которые одиночными выстрелами выбивали тварей. Оставшиеся «лотерейщики» уже сообразили, что позади них появилась пища, до которой можно добраться и устремились вперед. Кое-где начали звучать короткие очереди, плохо маскируемые самодельными глушителями – стрелки нервничали от близости быстро приближающихся охотников на охотников.

Подойдя к двум автоматчикам, Раввин стал между ними в полный рост и прижал приклад к плечу.

– Не стреляйте пока, – попросил он и начал стрельбу, медленно переводя ствол слева направо, ритмично нажимая на спусковой крючок, лишь на мгновенье задерживая мушку на очередной цели.

– Как в тире, Раввин! Весь магазин – в цель, – восторженно прокомментировал результаты стрельбы, самый молодой из Храмовников Диакон.

– Перезаряжаюсь. Прикрывайте пока, – снайпер быстро заменил пустой магазин. – Я работаю.

И вновь тридцать пуль пошли точно в свои цели.

Через час берега реки были устланы трупами. Самых слабых «прыгунов», экономя боекомплект, добивали клювами.

Раввин почти дошел до своих напарников, когда раздался чей-то крик: – Матерая тварь с севера!

По высокой траве к реке мчался настоящий «рубер». Матерая тварь тоже среагировала на крик и изменила свой курс прямо на снайперскую пару, которая занимала позицию слева от точки Раввина. Шансы парней на выживание уменьшались с каждой секундой. Раввин уже пожалел, что оставил свою винтовку, а добежать до нее он не успевал. Выстрелы обреченных не причиняли «руберу» никакого вреда. Снайпер вскинул автомат и сделал несколько выстрелов, стараясь попасть в колени твари. Стрельба по топчущимся на берегу на одном месте зараженным, сильно отличалась от стрельбы по быстро перемещающейся в горизонтальной проекции твари. С третьего выстрела ему удалось попадание в правую ногу, немного выше колена. «Руберу» это не понравилось, и он резким прыжком в сторону, изменил объект атаки. Теперь его целью оказался Раввин.

Два в левое колено, два в пах, два в правое колено – сдвоенные выстрелы рвали воздух через изношенный стрельбой обтюратор глушителя. Часть пуль достигали цели, но остановить локомотив из мышц и брони, не могли. Только последняя пуля из опустевшего магазина, отрикошетив от брони на ноге монстра, случайно попала ему в щель между грудной пластиной и нижним щитком, защищающим челюсть снизу. «Рубер» взревел и на секунду сменил направление, отпрыгнув в сторону.

Сбоку длинной очередью застрекотал, но быстро замолк, опустевший РПК Инока. Отбросив пулемет, зашипевший во влажной траве перегретым стволом, Инок схватил ствол «слонобоя» и вскинул на свое плечо, давая возможность Монаху стрелять с упора.

Бронебойная пуля взломала пластину биологической брони, когда «рубер» был в прыжке. Огромная туша упала прямо на Инока, сломав десяток костей и содрав большой кусок кожи с головы, оголив кости черепа. Ударом лапы он сломал руку и все ребра справа у Монаха, который отлетел на несколько метров. Подбегавший к месту побоища Раввин, уже сменил магазин, и не имея возможности из этого положения попасть в споровый мешок, начал стрелять твари в голову и шею. Последние пули он вгонял в избитый висок «рубера» в упор. На последнем издыхании, монстр ударил нижней лапой в бок и разорвал Раввину живот.

Из подлетевших пикапов выскакивали бойцы и бросались оказывать помощь раненым товарищам.

– Твою ж мать! – кричал из кузова Имам, держа на прицеле еще дергающуюся в агонии тушу.

Шаман осмотрел место боя.

– Быстро вколите им часть спека. Турникеты на руки, повязки и зафиксируйте переломы. Спокойно и без паники. Имам, следи за округой. Пастор, проконтроль споровый мешок, а то Имам нервничает и отвлекается. Ксёндз, иди сюда.

– Раны очень серьезные. Берешь два пикапа. Парней, как перевяжут в них, и двигайте в Цитадель. Дорога дальняя, поэтому заберешь весь спек и в пути будешь его частями вводить, иначе не довезешь. С собой выбирай еще пятерых. Как встретите первые патрули, пусть сразу сообщат о раненых в стаб. Да, еще «рубера» почисть. Оплатишь знахарей и последующий уход за парнями, а что останется, на наш счет в банк забросишь. Спек докупи, когда назад будешь выезжать.

Спустя пятнадцать минут два пикапа направились на восток. Оставшиеся Храмовники, в подавленном состоянии, разошлись для сбора потрохов из трупов тварей на берегу, переживая за судьбу раненых товарищей.

Никто их них не мог знать, что этот мертвый «Рубер» только что разделил Храмовников на тех, кто останется жить, и тех, кому суждено погибнуть.