– Милый, просыпайся! Подъем!

Умник нехотя открыл глаза и посмотрел на зеленое табло часов. Только пять тридцать!

– Марьяна! Какого лешего ты вскочила так рано? У меня сегодня законный выходной! Лучше иди ко мне, Солнышко мое, черноглазое!

– Ты что, забыл? Я же обещала сегодня сюрприз! Быстро вставай и завтракать.

– Оригинальный сюрприз – будить до рассвета!

– Свиная отбивная, салат «Мимоза», крепкий кофе. У тебя пол часа на завтрак и сразу в путь. Ахрип в шесть у нас должен быть, а ты еще голый!

– Ахрип в шесть утра, это и есть твой сюрприз? – Умник встал с кровати и нашел скомканные трусы в складках запутанной простыни. – Оригинально начинается мой день.

Завтракали молча и быстро. Вопросы он жене решил больше не задавать, понимая, что она все равно не скажет раньше времени. Она даже не дала включить телевизор, чтобы он не отвлекался от еды.

– Посуду потом помою. Бросай все на столе и собирайся. Идем на черноту. Живчик я вчера набодяжила. Твой рюкзак я тоже с вечера собрала.

– На черноту, так на черноту. Ну, тебе понятно, что подзарядиться там надо. А Ахрипу это на кой хрен?

– А сюрприз для вас обоих будет.

К этому выходу он готовился с учетом своих оплошностей прошлого и единственного своего похода на черные кластеры. Одежда с плотными манжетами, маска, обмотанные скотчем берцы.

Ровно в шесть в дверь постучал Ахрип.

– Я на месте. Привет всем.

Марьяна шла немного впереди мужчин.

– Дед Ахрип, ты что-то знаешь об этом сюрпризе?

– Марьяна всегда была с сюрпризами. Придем на место, тогда начнет что-то пояснять или сами все поймем.

– А предположения есть?

– Это Улей. А он, как твоя Марьяна, полон загадок. Могла, например, кластер найти интересный, который окружен чернотой.

Женщина, дожидаясь их, стояла на краю кластера и улыбалась. Вспомнив тяготы прошлого похода, Умник тяжело выдохнул и сделал первый шаг, ломая мелкую, хрустящую траву.

Шли друг за другом. Марьяна бодро шагала впереди, Ахрип замыкал колонну. Самочувствие у Умника в этот было хорошее. Сегодня его своими дарами прикрывали сразу два опытных чернохода. Правда, у него были мысли, что в первый их выход, по дороге к зеленому островку, Марьяна не сильно его и прикрывала. Выматывала, злодейка, из-за природной женской вредности.

Треугольник, где они провели несколько незабываемых часов, остался несколько в стороне маршрута, издали моргнув зеленым пятном.

В пути они были около двух часов. Перед крутым подъемом Марьяна остановилась.

– Наверху есть маленький тройник. Там посидим немного. Отдышимся.

Тройник был действительно очень маленький. Его площадь позволяла трем путникам сидеть спиной друг к другу, только подогнув ноги.

– Милый, ты как?

– Руки, ноги, спина – все в норме. Голова только не понимает, зачем она тут.

– Уже скоро придем.

– Оно хоть того стоит?

– Любое новое знание чего-то стоит. А вам обоим это знание нужно. Я могла об этом месте вам и на словах все рассказать, но все равно вы захотели бы увидеть своими глазами. Поэтому сразу и пошли.

– Практично.

Отдохнув двадцать минут, они продолжили путь, немного изменив направление движения.

– Еще чуточку осталось. Со следующего холма, если я не ошиблась в своих подсчетах, должны все увидеть.

Вид открылся действительно красивый. Черная и бескрайняя равнина пересекалась широкой, извилистой рекой, которая играла редкими солнечными бликами на мелкой ряби волн. Черные дно и берега, отобрали у воды легкую голубизну, присущую обычным рекам. На противоположном берегу стоял черный лес. Когда-то это были высокие сосны, от которых теперь остались лишь черные стволу, как иглы дикобраза, устремившиеся остриями в синее небо. Хрупкие ветви, под действием ветров и своей тяжести, давно рухнули вниз и рассыпались в мелкую стеклянную труху.

– Хороший пейзаж, Марьяна. И вид красивый.

– Милая, тут хорошо художнику пейзажи писать. Начинающему художнику, как я, достаточно черной и синей краски. Синей совсем чуток надо.

Марьяна слушала мужчин и улыбалась, пристально всматриваясь вдаль, прищуривая глаза.

– Все верно я посчитала. Эх, вы, серые, черствые мужланы. Никакой романтики у вас нет. А краски, дорогой мой, надо будет много и разной. Смотрите на тот берег, левее изгиба реки. Там низина есть небольшая. Сейчас все поймете.

Ахрип перевел взгляд в указанном направлении и присмотрелся. От увиденного у него отвисла челюсть и возникло желание убежать.

– Скажи, Дед Ахрип, он восхитителен! – Марьяна не отрываясь смотрела вниз и улыбалась еще сильнее, представляя чувства, которые бушевали сейчас у ее спутников.

Из низины к реке вышло огромное существо. Гигантский муравей, – так Ахрип смог описать первое впечатление от увиденного создания. Стебелек – тоненькая нить, соединяющая грудину и брюшко у обычного муравья, у этого монстра было размером с автобус, среднего размера. Больше дюжины пар четырехсегментных ног, растущих из грудного отдела, передвигались в понятной только этому существу, последовательности. Бочкообразное брюшко, сильно вытянутое и сильно заостренное в задней части, опиралось на землю на нескольких, как на санках, полозьев. Треугольная голова, заостренная к верху, мерно покачивалась на длинной, многосегментной шее. Голову украшали шесть многометровых усов-антенн, беспорядочно раскачивающихся, как редкий пучок длинной травы на ветру. Но самым восхитительным в существе была его окраска. Она переливалась и играла всеми возможными и невозможными цветами и их оттенками. Такая игра красок на черном окружающем фоне, была восхитительна.

– Это?.. – начал было Умник, но Ахрип шёпотом прервал его вопрос.

– Молчи.

– Скажите, ведь он восхитителен? – глаза Марьяны искрились от увиденной картины. – Настоящий властелин этого мира. Исполин!

– А он нас видит? – шепотом уточнил Умник.

– Вне всяких сомнений.

– Это же опасно! Если выберемся живыми – прибью!

– За то – сюрприз! Скажи, красиво. Где бы ты еще увидел такое? Но это еще не все!

– Еще не все? – Ахрип повернулся и удивленно уставился на женщину. – Что еще можно здесь увидеть, чтобы удивиться после этого?

– Ждите!

Существо подошло к реке и остановилось. Антенны на голове почти замерли, изредка подрагивая. Волна красок на его туловище прокатилась от головы до кончика брюшка и очарованные зрелищем люди пропустили появление новых персонажей. Еще одно такое же порождение Стикса, вышло из низины, сопровождая свою уменьшенную в несколько раз копию.

– Чтоб мне зубы лечил слепой проктолог! Да тут целый выводок!

– Помолчи, Умник. Сдается мне, что они наши эмоции чувствуют.

– Конечно чувствуют, – подтвердила Марьяна. – Если бы учуял папаша агрессию, молодняк не вывели бы.

– Или прикончили нас, – добавил Ахрип.

– Ну в прошлые разы ведь меня не прикончили.

– Разы? – прошипел Умник, уставившись на жену. – Ты их несколько раз видела?

– Это четвертый раз. Первый раз их только двое было. Давайте, мальчики, отходить назад потихоньку. Полюбовались и довольно. Им тоже своего малыша надо выгуливать в спокойной обстановке.

К маленькому тройнику возвращались молча, а на нем Умник дал волю чувствам.

– То есть, ты бродила, бродила по черноте, этих рассматривала, любуясь красками, а мне ничего не говорила?

– Те прошлые три встречи с ними, были еще до начала наших отношений. Могут у женщины быть свои маленькие секреты?

– Маленькие, – хмыкнул Ахрип, намекая на громадные размеры существ. – Марьяна, ты необычная женщина! Для женщины, иметь такую информацию и молчать? Немыслимо!

– Я же обещала сюрприз. Пошли дальше?

К полудню они были уже на границе стаба. На площади, где строители Цитадели складировали запасы песка и щебня, их забрала машина службы безопасности.

– По обедаешь с нами, Дед Ахрип? – спросила Марьяна. – У нас есть отбивные и два вида салатов.

– С большим удовольствием.

Пока хозяйка накрывала на стол, Ахрип начал разговор, который надо было продолжить после такого похода.

– Как ты их нашла?

– После того, как я вывела всех наших с Табора, как-то был период, что для меня не оказалось никаких заданий. В рейды не посылали, а в стабе женщин хватало, чтобы варить и стирать. Вот я и пошла прогуляться по черноте. Нашла несколько тройников. Видела издали перезагрузку кластера. Тоже, скажу тебе, впечатляющее зрелище. Чуть не влетела в нее! Ты только Умнику не проболтайся об этом, – шепотом добавила она, оглядываясь на душевую, где муж обмывался после похода.

– При перезагрузке черных кластеров нет тумана. И запах кисляка тоже не ощущается. Иду, и тут передо мной, метрах в пятидесяти, наверное, искрение в воздухе началось. Потом короткие и быстрые молнии и, бац, зеленая травка. Я через пять дней туда сбегала, чтобы проверить, а она уже черной стала. Еще не стекло хрупкое, но на подходе к этому состоянию. Так вот, когда я прошла новый кластер, то увидела следы. Выглядело это, как будто трактор протащил на буксире что-то тяжёлое. Большая и широкая борозда, покрытая истолченным в муку стеклом. А следов от лап почти и не видно было. Я тогда пошла по следу, выбрав одно направление, на север. Но скоро должна была остановиться, так как на пути кластер был с сильной энергетикой. Я два шага всего сделала на него по инерции и бегом назад выскочила.

– А скреббер туда значит нормально пошел?

– Они и живут на таких землях. Тот кусок, где он вышел, с обоих берегов реки, с такой же точно энергетикой. Только в одном месте, на изгибе русла, можно к воде подойти.

– А ты и к реке ходила?

– Ну, да. Я ж не знала, что они там. Просто хотела посмотреть, какая вода на черноте.

– Посмотрела?

– Неа. Он как раз вышел из низины. Я, как на коленях стояла на берегу, так и замерла. Наверное, и не дышала совсем. Помню, что по мне какой-то треск прошел, когда скреббер посмотрел. А потом я развернулась и пошла, чтобы ему не надоедать. Второго увидела уже с холма.

– Что ж именно сегодня решила сообщить нам такую новость?

– Муж за безопасность стаба отвечает, а ты, вроде как, глава стаба у нас. Вам положено знать такое.

– А Умнику чего об этом раньше не рассказала?

– Да что ж я, его не знаю, что ли? Во-первых, устроил бы разнос и разборки. А с тобой это мне не страшно. Во-вторых, устроил бы «кипешь» среди руководства. А там у нас спокойных и уравновешенных, раз, два, и обчелся. Как ты думаешь, что бы они придумали в первую очередь?

– Добычу беленьких.

– Вот именно! Это была бы, как «золотая лихорадка» на Аляске. Все за «белой»!

– Не преувеличивай. Не все.

– Конечно не все, но многие бы задумались бы об организации такой охоты. А другие, зная об опасном соседстве со стабом такой живности, начали б продавливать это мероприятие даже не из-за жемчуга, а просто избавиться от них.

– Скажи честно, что просто тебе их жалко, Марьяша!

– Люди злые и жадные. А скреббер – красивое, редкое и грациозное создание.

– Вот тут я с женой согласен, – Умник появился в двери столовой, с мокрым полотенцем. – Пока купался, все вспоминал их. Действительно восхитительное зрелище.

– Эти существа опасны и не предсказуемы. Я видел последствия нападения скреббера на один хорошо укрепленный стаб. Там не осталось ничего целого. То есть, если мы находили какую-то вещь, она была обязательно сломана, согнута, разорвана. Он уделил внимание всему, что было связано с людьми. А разрушил стаб за пару часов. Вот такая в нем сила, скорость и энергия.

– А сам видел живого скреббера?

– Два раза. Один раз издали. Он нас тогда фактически от смерти спас. К нам «на хвост» внешники сели. Муры загоняли, прижимая в угол черноты, а те поджимали сзади. Нам и без внешников с таким количеством муров было не справиться, а с ними, вообще без всяких вариантов. Не знаю, что там произошло, может это у твари этой психи ударили в голове, может кто из внешников в него выстрелил, но скреббер на них напал. Шуму было очень много. Внешники стреляют из всех стволов по нему, а он их чем-то оплёвывал. Потом пошел клешнями кромсать. Муры, как и мы, от такого зрелища офигели. Только мы долго не рассматривали то побоище, и тихонько свалили оттуда.

– А второй раз?

– Во второй раз ему до нас не было никакого дела. Мы из рейда возвращались большим отрядом. Остановились на тройнике и готовились к ночевке. Мне тогда жребий выпал в первую смену стоять. Только забрался на крышу грузовика, а этот мчится в нашу сторону. Я, хоть и опытный уже был рейдер, как сейчас говорят – «залип». Стою и только глазами хлопаю. Рот раскрыл, а сказать ничего не могу. Еле-еле пальцем показал в сторону опасности. Кто-то увидел мои судороги и то же глянул туда. Такая паника началась! О сопротивлении даже никто не думал. Каждый считал, что пока скреббер будет других убивать, именно ему удастся сбежать.

– А скреббер что?

– А ничего. Как бежал, так и пробежал мимо. Метров триста от нашей стоянки проскочил. Конечно, тот по меньше сегодняшнего был ростом, но шире. И клешней несколько, как у скорпионов. А в двух клешнях по туше «элитников» тащил. В ту ночь никто заснуть так и не смог. Все дежурили, хотя толку от этого никакого не было.

– Что будем делать, Дед Ахрип?

– Давай, вначале ты свои предложения вноси.

Умник переводил взгляд с Ахрипа на жену и обратно, понимая, что они много чего успели без него обсудить, в том числе и возможные предложения Умника.

– А давайте, ничего не делать и никому о них не рассказывать? Ну, живут скребберы рядом со стабом. Хрен с ними, пусть живут. Они нам не мешают, а мы им не будем. Да и люди в стабе не будут нервничать. Так сказать, я за спокойствие в незнании.

– Вот и договорились. Спасибо, хозяйка, за угощение. У вас выходной, а у меня есть пара дел. Пока.

После ухода Ахрипа, Марьяна отправилась в душ, а Умник в одиночестве быстро поглощал обед.

Вышедшая из ванной комнаты Марьяна, тут же оказалась в его объятиях.

– Пошли-ка, киса моя, я тебя благодарить за сюрприз буду.

– А тебе правда понравилось, и ты не будешь ругаться?

– Холодный душ остудил горячие мысли. Такой игры красок я никогда не видел. Восхитительные переливы оттенков. Супер. Спасибо, – они свалились на кровать, так и остававшуюся не заправленной с прошедшей ночи.

– Слушай, Марьяна, я тут подумал, буквально секунду, а что, если нам попробовать…, – Марьяна закрыла его рот ладонью, не давая закончить фразу.

– Нет. Сразу нет! Не хочу для своего ребенка такой доли. Это мир не для детей. В нем нет глубинного смысла продолжения своего рода. В передаче своих ген следующему поколению.

– Я почему-то думал, что все женщины хотят ребенка.

– Я в юности мечтала. Представляла не будущего мужа, а именно ребенка. Как я его буду нянчить, кормить, гулять с ним.

– Роды, бессонные ночи и мокрые пеленки никто не представляет.

– Мечтают о хорошем. Это главные эмоции. А сопутствующие трудности, они вторичны. За чем о них думать. Кстати, в стабе я еще не встречала женщин, которые имели бы планы рожать.

– А Юля?

– Это отдельный случай. Понимаешь, как тебе объяснить, ни люди в стабе, из тех, кто ее знает, и ни она сама, не отождествляют ее со стабом. Да – своя, да – имеет гражданство, но этот ее дар, эта ее связь с тварью, делают из нее скорее гостя, который в любой момент сорвется на просторы Улья. Поэтому я ее и не имела в виду.

– Да уж. У Герыча и Аида, работы много. Все ж «залетчицы» к ним идут.

– Почему, только к ним? Ко мне тоже приходят. И не меньше, чем к ним, между прочим.

– В смысле – к тебе?

– Милый! Ты думаешь, что мы с тобой ни разу «не залетали»? Наивные мужчины! Пять, а еще лучше, десять минут без прикрытия дара, и беременность срывается.

– Так ты, что ли, женщин туда на экскурсии водишь?

– Надо ж было как-то на хлеб с маслом зарабатывать? Там рублик, там два, и на счету уже что-то болтается. «Мамки» из борделей вообще мне на перед скидывают оплату авансом. В самом начале, когда начала это практиковать, ко мне даже Герыч приходил. Договаривались о единой ценовой политике и делили сферы влияния.