Мина делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. Давно она не рассказывала эту историю, но несколько лет она говорила о случившемся почти ежедневно. И вряд ли способна забыть хоть одну деталь.

В тот день ее жизнь со скрежетом остановилась. И это несмотря на то, что погода на орегонском побережье в ту неделю стояла просто великолепная. Океан переливался темной бирюзой, воздух был таким теплым, что хоть в купальнике ходи. У Пакстон был маленький слитный купальник в розовых и оранжевых ананасиках. На голове – желтая шляпка, светлые кудряшки липли к лицу, перемазанному солнцезащитным кремом и морской водой. На переполненном пляже люди загорали, играли в волейбол, перекидывались мячом – кто футбольным с ребенком, кто с собакой теннисным. Компания студентов врубила громкую музыку, Мина еще подумала, что это невыносимо, как будто рядом на светофоре стоит машина с сабвуфером, от которого все вибрирует. Ревущий прибой заглушал любые намеки на мелодию.

Пакстон впервые увидела океан и буквально помешалась на лужах, оставляемых приливом. Особенно на одной. Совсем крошечной, рядом с отелем. Стоило выйти из номера через раздвижную стеклянную дверь – и ты на месте. Брэди и Мине приходилось одергивать Пакстон, чтобы та не хватала все подряд из этой лужи. Они не хотели нарушать естественную среду, хотя, как родители, все же не могли удержаться и позволяли ей потрогать что-нибудь – для развития, так сказать. В основном морских звезд. Там были оранжевые, фиолетовые, желтые… Брэди еще удивился, почему у лужи так мало народу. И правда. Казалось, это их маленький секрет. Будто эта лужа видна только им, и Пакстон может наслаждаться волшебством на берегу моря. Последним волшебством, как оказалось.

В общем, во время отлива они втроем ходили к луже. Но Пакстон не понимала, что такое прилив и отлив. Поэтому, когда вода поднималась и скрывала лужу, она рыдала в номере – как же так, нельзя пойти и посмотреть на морских звездочек. Брэди пытался объяснить, что у звездочек тихий час. Что им нужно подзарядиться, и тогда они снова будут готовы к встрече с ней, и, может быть, ей тоже стоит вздремнуть. Мина даже сказала Брэди, что зря они сняли номер прямо на пляже. От этого только хуже: Пакстон видит воду, вспоминает про лужу и плачет, потому что не может туда попасть.

В последний полноценный день отпуска Брэди побежал в магазин за солнцезащитным кремом. Они не ожидали такой жары, хотя, конечно, не жаловались. Мина велела ему не торопиться, может, даже взять с собой книгу и шезлонг и посидеть на пляже, отдохнуть. Пакстон нужно было уложить спать, а Брэди и так целыми днями сидел с ней, пока Мина работала. Ему нужна была передышка. Он заслужил.

Решив, что Пакстон уснула, Мина набрала ванну. Она, конечно, была рада дать Брэди отдохнуть, но все равно злилась, что посреди дня приходится торчать в темном номере со спящим ребенком. Чувствовала себя загнанной в ловушку. Как же это глупо. Она все отдала бы, чтобы иметь возможность делать это каждый день до конца жизни, лишь бы вернуть свою девочку…

Мина включила беспроводную колонку, которую они привезли с собой, и под музыку Билли Холидей и Нины Симон потягивала вино в ванне. Она не торопилась: Пакстон вымоталась и должна была проспать долго. Прошел час, может, больше, Мина вышла из ванной.

В номере уже не было темно. Наоборот, он был залит ярким солнечным светом.

Раздвижная дверь на балкон была распахнута.

Кровать – пуста.

Пакстон исчезла.

В одном лишь белом гостиничном халате, даже не задумываясь, Мина выскочила на балкон, обжигая о горячий песок мокрые ступни, и закричала, зовя Пакстон. Снова и снова. Она металась по пляжу, спрашивала у людей, не видел ли кто Пакстон. На девочке была фиолетовая футболка и белые шортики в фиолетовый горошек. Светлые кудряшки, зеленые глаза. Так Мина описывала ее всем. Фиолетовая, светлые, зеленые. Фиолетовая, светлые, зеленые. Фиолетовая, светлые, зеленые. Будто заезженная пластинка, повторяющая одно и то же снова и снова.

Пакстон никто не видел.

Мина словно потеряла связь с реальностью. Ей не за что было зацепиться. Хотелось оказаться везде и сразу, чтобы найти свою девочку. Но это было невозможно. А вдруг Пакстон вернется в номер? Вдруг Мина разминется с ней? Но она была одна, и поэтому бросилась обратно в номер, позвонила в полицию, потом Брэди. Он примчался, к тому времени Мина уже оделась и вернулась на пляж, продолжая звать малышку. Больше она ничего не могла сделать. Горло саднило от крика, потому что она пыталась перекричать шум волн. Начался прилив, и она не могла добраться до той самой лужи. Этого Мина и боялась. Что Пакстон ушла туда одна. И утонула.

Брэди пошел в другую сторону, продолжил поиски там, где остановилась Мина.

Приехала полиция, стала опрашивать людей, но толку не было никакого. Копы все время допрашивали Брэди: где он был, кто может подтвердить? Это было так возмутительно, что не хотелось слушать. Тем более что из них двоих именно Мина упустила Пакстон из виду. Если уж кого и винить, то ее. Это она так надолго закрылась в ванной. Включила музыку погромче. Это она, черт возьми, расслаблялась, разозлившись, что приходится сидеть в темном номере. Мина была виновата, и эти мысли, словно иглы, впивались в ее сознание во время поисков Пакстон.

Девочку так и не нашли.

Ни в тот день, ни на следующий, ни спустя недели.

Шли месяцы. Брэди и Мина хотели остаться во Фрипорте, продолжать поиски, но ей нужно было возвращаться на работу. Счетам и коллекторам плевать, что ты потерял самое дорогое в жизни. Но они не сдавались. Мина начала связываться с полицией в более крупных городах вокруг Фрипорта. И когда она вышла на Дерека, они и узнали о Пакстон. Ее тело нашли.

Мина не могла с этим справиться. Просто не в состоянии была принять эту новость. Сначала она не поверила, и отрицание стало своего рода защитным механизмом, но, когда Мина увидела Пакстон в портлендском морге, она сломалась. Ее это просто уничтожило. Все эти месяцы мучительного беспокойства о пропавшей дочери – и в итоге известие о том, что ее убили. Той же ночью дома Мина попыталась покончить с собой, и Брэди отвез ее в больницу.

В конце концов она смогла взять себя в руки. Лекарства помогли. И долгие сеансы психотерапии. Брэди поддерживал связь с Дереком, и тот, благослови его господь, действительно старался. Боже, как он старался! Они чувствовали, что Дерек искренне хочет найти подонка, который сотворил такое с их девочкой. Но восемь лет спустя она знает о смерти Пакстон не больше, чем тогда…