Дерек замолкает, складывает вместе ладони и склоняет голову, как будто для молитвы.

Брук предполагала, что в его прошлом была подобная история. Заваленное дело. Но это сбивает с толку, потому что похоже на обычный висяк. Сколько таких дел, где убийцу так и не находят. Почему он воспринял это как личную неудачу? Он взрослый человек, а как будто не понимает, что иногда случается всякое, но ты все равно двигаешься дальше. Да и вообще, с тех пор как Дерек попал сюда, он был полон решимости сбежать, почти трудно представить, что он может так легко сдаться. Потерять рассудок из-за одной неудачи.

Одно можно сказать наверняка: слушая Дерека, видя его уязвимость, Брук увидела его в другом свете. Он хороший человек, с добрым сердцем под всей своей бравадой.

– У всех бывают неудачи. Это не твоя вина, – говорит Брук осторожно, намного мягче, чем обычно.

Дерек пожимает плечами, и это почти обесценивает все, что он только что рассказал.

– Легко сказать.

– Подумай обо всем хорошем, что ты сделал. Обо всех раскрытых делах. К тому же ты сделал для нее все, что мог. Намного больше, чем я сделала для Коди.

Она не пыталась перевести разговор на себя, но внезапно именно это и происходит.

Дерек смотрит на нее. Ему так хочется переключить с себя внимание.

Брук вздыхает.

– Эта свадьба – не первый раз, когда Грейс подкидывает сюрприз. Однажды она дала мне возможность выбрать… – Брук ждет реакции, чтобы понять, достаточно ли Дерек понятлив, чтобы избавить ее от необходимости объяснять. Его лицо остается нейтральным. Он ждет продолжения истории. – Жизнь Тайсона или Коди.

Глаза Дерека округляются, и Брук готовится к осуждению с его стороны. К тем же обвинениям, которые она выдвигала против себя много лет.

«Как ты могла так поступить с ребенком?»

– Так должно было случиться, – продолжает она. – Если бы я убила Тайсона, это было бы напрасно, потому что Коди играл Ларри, который в реальной жизни умер в детстве, и поэтому роль Коди была ближе к завершению, по словам Грейс. Если бы я убила Коди, Тайсон дожил бы до свадьбы юной Грейс. Его роль заканчивалась, только когда Альберт уходит со сцены, а это, как я думала, произойдет по меньшей мере лет через десять.

Брук чувствует подступающие слезы, но сжимает кулак и ударяет им себя по лбу. Она не заслуживает роскоши плакать или жалеть себя.

Дерек садится рядом с ней на пол. Они оба прислоняются спинами к кухонным шкафчикам. Дерек убирает кулак Брук, но она отдергивает руку, кладет на колени. Больше он до нее не дотрагивается, и слава богу, потому что это так отвлекает, все внутри буквально вибрирует всякий раз, когда они касаются друг друга. Тепло его тела рядом – вот и все, что нужно. Оно утешает, как раньше, когда он стоял рядом. Это чувство умиротворения кажется сейчас таким неуместным.

– Невозможно было выбрать, – шепчет Дерек.

– Тайсон не знал об этом, – продолжает Брук. – По крайней мере, сначала. Но Грейс позаботилась о том, чтобы в конце концов узнал, и после этого наши отношения изменились. Долгое время он даже не смотрел мне в глаза. Тайсон был хорошим человеком, и он не понимал, как я могла позволить ребенку умереть. Сказал, что умер бы за Коди.

Дерек качает головой.

– Опять же, легко сказать.

Брук поворачивается к нему лицом.

– В смысле?

– Ну конечно, легко так говорить, когда все уже свершилось. Занять безопасную высоту.

Какого хрена? Дерек не был знаком с Тайсоном. Он не знает, что Тайсон мог сделать или не сделать. А Брук знает.

– Тайсон был таким. Готовым на жертвы, – говорит она, пытаясь скрыть, что ее чувства задеты.

– И долго он наказывал тебя за это?

Вопрос застает Брук врасплох, обжигая щеки слезами. Дело не только в участии, прозвучавшем в голосе Дерека, но и в том, как трудно ей дался этот переход – от защитницы Тайсона к человеку, принимающему сторону Дерека.

Но он прав.

Жесткая реакция Тайсона на ее решение тогда вызвала у Брук такую ярость, что она по-настоящему с ним поссорилась. В первый и единственный раз: Тайсон избегал ссор. Он сглаживал, всегда сглаживал любые шероховатости, чтобы они не переросли в открытое противостояние. Он панически боялся конфликтов и требовал, чтобы окружающие избегали их любой ценой. Но понимание конфликта у Тайсона было, мягко говоря, странным. Он сторонился всего, что не было полным согласием, и малейшее разногласие выводило его из равновесия. Он не выносил, когда Брук повышала голос, даже от восторга. Казалось, любое проявление силы представляло для него угрозу. Он начинал нервничать и, если это состояние затягивалось, просто уходил. Поначалу Брук закрывала на это глаза, списывая все на трудное детство Тайсона и отсутствие нормальной семьи. Но со временем она начала задыхаться. Как будто он требовал, чтобы она изменилась ради него. Не внешне, как того хотел Йен, а внутренне.

И сейчас она понимает, насколько это хуже. А тогда не замечала.

Поэтому Брук и стояла на своем в споре с Тайсоном, ведь это Грейс поставила ее в такое положение, и в любом случае кто-то должен был умереть. Казалось логичным выбрать человека, который все равно скоро умрет. Но Тайсон считал, что нельзя убивать ребенка ради спасения взрослого.

– Не так долго, как я наказывала себя, – наконец отвечает Брук.

Тишину нарушает лишь тихий шелест дождя по крыше. Брук не ждала от Дерека сочувствия. Напротив, она думала, что он встанет на сторону Тайсона, особенно после его рассказа. Если бы она знала, что он будет так мягок, то и не заикнулась бы об этом. Ей неловко обнажать перед ним душу.

– От тебя ничего не зависело, хоть тебе и кажется иначе. Ты простишь себя, – говорит Дерек.

– Я могла бы сказать то же самое тебе. Убийцу нашли?

Брук пользуется случаем, чтобы сменить тему.

– А?

– Того, кто убил девочку Родригес. Его нашли?

Дерек качает головой.

– Не знаю. – Он вздыхает, проводя рукой по волосам и почесывая затылок. – Я вот о чем думал, когда наконец протрезвел… Может, когда выберусь отсюда, если дело все еще не раскрыто, то попробую сам поискать. Это, конечно, не вернет той семье дочь, но вдруг я узнаю, что с ней произошло, кто виноват. Это уже кое-что. Ну, знаешь, в смысле… не сдаваться.

Брук напрягается. Им не выбраться отсюда. Она надеялась что-то выяснить насчет границы, но Дерек прав: кому-то придется это проверить, а риск слишком велик. Они даже не знают, можно ли отключить границу. Одни лишь догадки. Реальность же такова: Кинси погибла, и стоит им удовлетворить прихоть Грейс, устроив свадьбу, как они тоже умрут.

Но Дерек и не ждет, что Брук с ним согласится. Он цепляется за надежду. Учится новому навыку – не сдаваться. И кто она такая, чтобы отнимать у него надежду? Брук сама цеплялась за нее столько лет. А он здесь всего несколько дней. К тому же сейчас Брук почему-то кажется очень важным, чтобы Дерек раскрыл дело, разрушившее его жизнь.

– Да, у меня есть дочь, – выпаливает Брук, возвращаясь к вопросу, который он задал раньше. Она должна это сказать. Сейчас это кажется правильным. – Ее зовут Джесси, ей десять.

Дерек судорожно вздыхает и шепчет:

– Десять? Но ты же здесь… десять лет.

Брук опускает взгляд на свои сцепленные руки.

– Когда меня схватил Митч, ей было полгода.

Дерек качает головой:

– Надо вытащить тебя отсюда.

У нее нет сил на новый спор, поэтому она подыгрывает ему:

– И тебя.

Дерек шевелится, словно собирается встать и уйти. Брук не хочется, чтобы он уходил, и она лихорадочно ищет какие-нибудь слова, чтобы удержать его, еще немного погреться в лучах его тепла.

Но он уже поднимается на ноги.