Солнцем залило озеро, в тростнике прыгают желтые лазоревки. Снег блестит, будто глазированный. Наст крепко держит не только лисицу, но и кабанчика. И меня – на охотничьих лыжах. Смазанные парафином лыжи хорошо, даже слишком хорошо, скользят.

Это «весна света» пришла, которая для людей и не весна еще, а в лучшем случае ее предчувствие. Но в лесу весеннее оживление очевидно, и даже у бобров меняется настроение: они открывают «окна» в норах и хатках. Вернее, прогрызают новые лазы, через которые вылезают на снег и, щурясь, принимают солнечные ванны. Расслабленный и разомлевший от солнца бобр может стать легкой добычей волков, но мы будем надеяться, что волки в этот солнечный мартовский день тоже лежат на припеке, ленивые и разомлевшие.

Видно издалека, что возле Харламовской хатки примят снег. Во льду прогрызен лаз, по краям которого лежат белые, с обглоданной корой, палочки. Ура, теперь точно можно сказать: Куцый и Длиннохвостая перезимовали! Я ставлю галочку в своем списке напротив поселения Харламово.

За «весной света» придет «весна воды», и я уже не смогу пройти к моим бобрам. Лед на озере станет темным и рыхлым, и старые кабаньи следы разбухнут до размера лосиных. В низины потечет темная торфяная вода и взломает озерный лед.

Потом лед, похожий на тающий в чае сахар, поднимется, и между ним и берегом появится водяной зазор. Вылезут бобры – Куцый и Длиннохвостая – и будут сидеть на льду, подложив под себя хвосты как туристические пенки. Куцему не очень удобно сидеть на своем коротком хвостике-совочке, а Длиннохвостой – вполне.

Будут они сидеть на льду своего озера как настоящие хозяева. Этой весной им никуда не надо плыть, ничего не надо искать. Они у себя дома.