Что бы вы почувствовали, если бы на вашем доме кто-то повесил табличку со своей фамилией? А ведь примерно это и сделали выдры, живущие на озере Харламово. Они выбрали бобровую хатку для своей маркировочной площадки. А как выдры маркируют свою территорию? Делают холмик из грязи и… выкладывают на нем свои фекалии. Это значит: «Здесь живет семья выдр». Но для выдр это метка, гласящая, что территория занята. А для нас с бобрами – какашка, состоящая из чешуи и костей, пахнущая тухлой рыбой.

Мало кто обрадовался бы такому сюрпризу. Вылезает Длиннохвостая на хатку проверить, не повредил ли кто ее «евроремонт». А на гладком куполе хатки красуется свежая выдрячья метка. Она же – какашка.

– Рыбья чешуя! Какая гадость!

Так могла бы подумать бобриха Длиннохвостая, убежденная вегетарианка, почуяв рыбный душок. Но, увы, мы ее мыслей не знаем. Потому что она, не изменившись в лице, нырнула в озеро и выгребла наружу мокрый грунт. Что же, еще немного ила для хатки не повредит.

Пожалуй, Длиннохвостая – идеал терпения.

Осенью бобры показывались на поверхности чаще всего ночью. А вот веселые выдры плескались в озере в любое время суток. То толстый усатый самец вылезет на хатку, чтобы с комфортом съесть пойманного карася. То два выдренка расхулиганятся в озере, играют, дерутся, пока мамаша-выдра ловит рыбу на завтрак. На солнце сверкают их мокрые гладкие спины, как будто не звери это извиваются в воде, а большие змеи.

Бобры и выдры живут на одних и тех же водоемах, неопытный человек издалека может даже перепутать выдру с бобром. Однако, если разобраться, у них мало общего.

Бобры – звери степенные, лишних движений делать не любят. Еще бы, ведь их жизнь и так сплошное строительство и ремонт. А выдры поражают избытком сил. От мала до велика они любят играть. И даже зимой не унимаются. Не раз я наблюдала с берега, как выдра выныривает из полыньи, разбегается и скользит по льду на брюхе. Валяется на льдине, словно кошка на диване. Перекатывается с бока на спину игриво, поводит хвостом. И морда при этом у нее довольная и веселая. Мороз ее не берет. Я, стоя на берегу, мерзну, но глаз не могу отвести, столько в выдре энергии и жизнелюбия. Движения у нее ловкие, хищные. А глаза любопытные и очень живые. Рыбная диета идет выдре на пользу. И мех, как и у бобра, водоотталкивающий.

Однажды на реке выдра дразнила мою собаку. Вынырнет у берега, отрясет с усов капли. Пес к ней. А она – нырк! – и скрылась. Пес лает, бегает – где выдра? А она снова выныривает, но уже с другой стороны. Пес аж взвыл! Но не прыгать же за ней в ледяную воду! А выдра резвится – сытая, благополучная. Чего бы не поиграть? Чего бы не подразнить нелепого сухопутного зверя?

Как и бобры, выдры метят свою территорию. И издали их метки похожи – холмики из грязи. Но бобровая метка пахнет бобровой струей, а выдрячья, как мы уже знаем, – тухлой рыбой.

Когда я пришла на озеро Харламово, чтобы проверить фотоловушку, то решила осмотреть хатку. Длиннохвостая отлично поработала, хатка была образцовая. Я бы других бобров сюда водила на экскурсию, чтоб учились, как надо хатки к зиме готовить. Вот только запах… Сильный и неоднозначный: рыбный дух смешался с мускусом.

В нижней части хатки выдры вытоптали площадку, на которой и делали метки. Там же валялась рыбья чешуя. Выдры не отличаются аккуратностью: где метят, там и едят.

Но среди выдрячьих следов, меток и чешуи возвышался ароматный бобровый холмик. Чтобы знали, кто тут хозяин.