Через год после знакомства с Куцым и Длиннохвостой мы с Саней, моим коллегой, снова пришли ставить фотоловушки. Одну – на ольху возле хатки, другую – возле глубокого канала, идущего в ивняк. Бобровое поселение выглядело внушительно: хозяева пристроили к хатке еще один купол, подняли ее над уровнем воды и прорыли несколько глубоких каналов. Видно было, что теперь озеро – в надежных хозяйственных лапах. Может, у хозяина хвост и коротковат, зато лапы золотые.

С гордостью я показывала Сане хатку, заготовку и каналы, как будто сама участвовала в их создании. Мы нашли подходящий бобровый погрыз, чтобы поставить на него камеру. Для съемки бобров фотоловушку нужно устанавливать пониже. Но так страшно, что кабаны придут и выкопают ее… Или бобрам не понравится странно пахнущая пластиковая штука. Измазавшись в иле, мы все-таки пристроили камеру на берегу канала, будь что будет.

Камеры оснащены антеннами и передают снимки на электронную почту. И в первый же вечер нам начали приходить фотографии осенних бобровых трудов. Не обращая внимания на фотоловушки, хозяева продолжали свою работу – не время отдыхать.

Интересно, что у них было разделение труда. Куцый грыз ветки в ивняке, транспортировал по канаве к хатке и делал из них заготовку, а Длиннохвостая таскала в лапах ил и конопатила им стены хатки. Иногда приносила толстую ветку и укрепляла хатку. На самый верх она взгромоздила толстое березовое «полено». Ремонт хатки был похож на творческий процесс, вроде создания скульптуры. Длиннохвостая выглядела очень воодушевленно.

Бесконечно плавал туда-сюда Куцый, бесконечно ходила за илом и косолапо взбиралась со своей ношей на купол хатки Длиннохвостая. В трудах проходили холодные октябрьские ночи.