Кабан-сеголеток вылезает утром из гнезда, с щетины ссыпается труха и земля. Кабан-сеголеток наступает в снег, но копыта не проваливаются. Наступает в снег всеми четырьмя ногами – снег держит. Он подпрыгивает и делает разворот – снег держит! Все четверо кабанят скачут по снегу как зайцы – снег держит! Кабаниха-мать ступает в снег – и проваливается. Кабаньи дети сегодня могут бегать по лесу и хулиганить, мать их не догонит и рылом не наподдаст.

Поздравляю вас, юные кабаны, это наст!

Моя бабушка говорила: «Наст выдержит нас. Поэтому – наст. А их – не выдержит», каких-то «их». Меня наст держит – я по весу где-то между кабаненком и взрослой самкой. Как подсвинок. Мне весело идти по мелким, поверхностным кабаньим следам. Это веселье кабанята передали мне через следы: прискоки, ненужные, казалось бы, петли. А строгие материнские следы идут целенаправленно, прямо. Величественно пронесла она из дубравы в заросли тростника свои килограммов сто.

«Наст держит нас!» – радуются кабанята. Можно заглянуть в гнилой пень, понюхать куст калины.

Мало радостей у зверей зимой – или много? Жив кабан, идет по снегу обедать – хорошо. Звери не философствуют, но они испытывают и выражают эмоции. Весь лес наполнен эмоциями, и они так же реальны, как следы. Кабаны приходят чесаться о чесалки, и фотоловушка показывает, как они благодушно вертят хвостом, – тогда я расплываюсь в улыбке. Или раздраженно порыкивают друг на друга. Но чаще благодушествуют.

Бог создал кабана и сказал: «Это хорошо!» Наверное, Бог сделал так, чтобы кабану (и прочим тварям земным и морским) в этом мире было хорошо.

Добрый выдался наст – держит нас с кабанятами, но поддается, когда надо прокопать рылом до земли. Черные сырые ямы зияют там, где кабаны выкапывали корневища тростника. Резвые следы кабанчиков удаляются в заросли.

Вечером повалил снег, и если кабаны не забились под вывороченное дерево, то на каждом выросло по рыхлому сугробу.