По угодьям Лосеногого, пересыпанным рыжими ягодами ландыша, я приближаюсь к речной пойме, становится все более влажно и зелено. У секача есть сосновый бор с личинками хрущей в сухом песке, смешанный лес с дубами, насыпавшими осенью столько желудей, что за год не съесть. Есть и ольховое болото с червяками в черном сыром перегное. А у меня в рюкзаке сосиска в тесте, и я хочу ее съесть, так как приближается время обеда.
Придирчиво выбираю место для перекуса. Надо сесть так, чтобы было удобно и хорошо: на моховую пушистую кочку, на толстое бревно. Но мох еще не просох после дождя, а бревна попадаются гнилые или с муравьями. А еще чтобы видно было далеко, и не на самой тропе, и где комаров поменьше. Решила остановиться у кромки густого темного ольшаника, благо нашлась подходящая сухая береза. Синицы прыснули с земли в ивовый куст.
Как же разнообразны владения Лосеногого… В низкой пойме пахнет мятой, по ольховым стволам карабкается хмель, и даже в самый тихий день тревожно шуршит тростник. Там, за ивами, есть старая мелиоративная канава, в которой совсем не осталось воды, только грязь, и в ней, наверное, валяются в жаркий день кабаны… Так я размышляла, доставая из рюкзака сосиску в тесте, – это был медленный, внимательный, вдумчивый день. Я развернула пакет и откусила первый кусок. Молекулы острого вкусного запаха ринулись во все стороны и достигли ивового куста. «У-у-уф», – послышалось оттуда. Здоровенным носом некто втягивал воздух – «У-уф!». Характерное фырканье, тяжелая возня. Вот ты где!
Пришлось тихо встать, спрятать сосиску в рюкзак и уйти. Не пугать объект исследования, не прогонять с дороги, а просто исчезнуть в зарослях, будто меня и не было.
Возня в кустах улеглась, а я побрела дальше краем ольшаника, вышла на солнечную луговину, заросшую осокой и дербенником, преодолела сырую канавку с кабаньими и лосиными следами. С реки доносился детский крик. Чуть ближе, с кордона, слышался стук молотка.
Сосиску в тесте я съела на берегу полноводного староречья, под большим дубом, любуясь сверканием ряби и цветами кубышки. Здесь покуситься на мой обед могли только бобры, но они тихо дремали в подземных норах.