Каждый раз, когда в лугах расцветает шиповник, я вспоминаю, как заблудилась в кабаньих владениях. Это было ранним июньским утром. Мне надо было успеть вернуться пораньше, чтобы успеть к дочери на утренник в детском саду. Поэтому я выдвинулась с кордона в поселок с рассветом по короткой, но давно уже непроезжей дороге.

Это было самое росистое утро в моей жизни, цветы шиповника стояли в капельках. А дорога оказалась совсем не короткой, так как я потеряла ее сразу за озером Санкина Лука и побрела через дикие низины и холмы, полные заповедного зверья.

Гуща жизни: зеленая, терпкая, паркая. Идешь в одну сторону – там в зарослях тростника хрюкают. В другую – тоже хрюкают. На торфе следы маленьких и больших копыт, в сыром воздухе густое облако слепней. Солнце поднялось высоко. В глазах рябит от жары и насекомых. Увидев впереди кабанов – больших бурых и мелких полосатых, – я на всякий случай забралась на дерево. Что еще делать, если кабаны обступили меня кругом? По деревьям я лазить до сих пор не умею, но это удобное дерево как будто всю жизнь ждало меня здесь, зажатое со всех сторон болотом.

Я достала из кармана телефон – на дереве он хоть и плохо, но ловил сигнал. Позвонила подруге в Москву и рассказала, что сижу на дереве, а под деревом – кабаны. Мне казалось это забавным, и я надеялась, что мой голос распугает кабанов. Но они рылись в тростнике, не обращая на меня никакого внимания. Или я была так незначительна для них, или их отвлекал от меня гул насекомых.

Мне надоело на дереве, и я стала увещевать кабаниху-мать, объясняя ей, что иду к дочке на утренник в детский сад и меня надо пропустить. И дочка у меня маленькая, как кабаненок-сеголеток, только что не полосатенькая. Но кабаниха-мать отвечала, что не верит мне, потому как настоящие матери в такое время по речным поймам не шастают. Ну или мне показалось, что отвечала.

В конце концов я слезла с дерева, стала хлопать в ладоши и кричать: «Пропустите человека, человек – царь природы!» Голос звучал слабо и неубедительно. С криками я двинулась в тростник, и, взбрыкнув, из-под ног у меня выскочили два подсвинка с забавными гривками. Хрюкая и взвизгивая, стадо ушло в сторону. А я долго еще бродила по жарким пойменным лабиринтам и, изрядно измученная, все-таки успела на утренник.

– Мама, где ты так долго ходила?

– На дереве сидела, доченька.