Лазурный Берег встретил ароматом солнца, моря, лаванды, оливкового масла, лимонов, спелых персиков и земляники.

Марго с Аркашей снимали дом в одном из самых фешенебельных мест Французской Ривьеры. Лежащий среди эвкалиптовых и сосновых рощ, на полпути между Ниццей и Монако, мыс Сен-Жан-Кап-Ферра мгновенно влюблял в себя.

Безоблачное небо, кусты роз, пустынные улочки, виллы, выглядывающие из-за ухоженных изгородей, и звенящая полуденная тишина.

– Теперь все изменится, – произнесла я вслух.

Водитель такси непонимающе посмотрел в зеркальце и, встретившись со мной взглядом, произнес:

– Puis-je vous aider?

К счастью, это была одна из немногих фраз, которые я запомнила после курса французского, и она означала: «Я могу вам помочь?»

– Non, merci, – кокетливо ответила я, как настоящая француженка.

Подъездная аллея с аркой из огненно-оранжевых бугенвиллей была восхитительна. Лепестки при малейшем дуновении ветерка разлетались в прозрачном воздухе, как крошечные яркие бабочки. У центрального входа в дом аллея огибала старый мраморный фонтан в форме открытой ракушки на постаменте. У меня перехватило дыхание.

«А знаешь, Ника, – мелькнуло в голове, когда я вышла из машины, – что-то особенное здесь с тобой непременно случится».

Как переменчиво порою настроение женщины: всего несколько дней назад казалось, что жизнь подошла к концу, а сегодня – неожиданное предчувствие счастья и любви. Я стояла у входа в дом, вдыхая морской воздух, пропитанный запахом соли и водорослей, и на секунду закрыла глаза, стараясь удержать это мимолетное ощущение.

Дом был двухэтажным, старым и уютным. Из просторного холла с черно-белым мраморным полом открывались тяжелые высокие двери в гостиную. Большие удобные диваны, камин, глубокие кресла, журнальные столики с настольными лампами Тиффани из тысяч разноцветных стеклышек, собранных, как мозаика, возвращали в прежние времена. Полукруглые складки золотистых шелковых штор защищали гостиную от зноя и создавали мягкий теплый свет. На полу большой ковер в пастельных тонах. Столовая с овальным столом и старинным резным буфетом была справа от гостиной. Рядом со столовой – просторная кухня, царство многолетней помощницы по хозяйству Кристины. Из гостиной дверь вела на террасу, с которой можно было спуститься к бассейну, окруженному остроконечными кипарисами – вечными символами жизни, выносливости и грации.

Яркие терракотовые горшки с разноцветными петуниями и оранжевыми настурциями были расставлены на террасе рядом с бассейном.

Меня ждали. Это ощущалось во всем. Уютная спальня с балконом и видом на море, белоснежное крахмальное постельное белье с запахом лаванды, пушистые полотенца в ванной комнате, нежно-голубой кашемировый плед на случай прохладного вечера, блюдо со свежими фруктами на журнальном столике.

Еще перед вылетом Марго предупредила меня, что ужинать будем в одном из самых изысканных ресторанов Монте-Карло. Она ждала меня на террасе, где проходила вся летняя жизнь. Здесь завтракали, обедали, устраивали вечеринки и всегда были рады гостям.

Наскоро искупавшись после дороги, я присоединилась к ней.

Марго или Раба Любви, как звали ее мы с Зойкой, выглядела, как всегда, роскошно. Ей очень шел этот дом, загар, морской бриз, длинный шелковый кафтан в изумрудных тонах в тон глазам и искусно завязанная чалма из той же ткани. Множество браслетов на тонких запястьях позвякивали, когда она эмоционально рассказывала мне об очередном романе, который месяц назад случился с ней.

Я в нетерпении ждала фразу, которую Марго произносила каждый раз, когда влюблялась. Долго ждать не пришлось.

– Так хорошо мне еще не было ни с кем! – наконец сказала она и улыбнулась, показав очаровательные ямочки.

Рабой Любви мы с Зойкой называли Марго, потому что она была влюблена всегда, и это было естественное состояние ее души. Возраст не имел к ней никакого отношения – поезд Марго все еще не ушел, и рельсы были в прекрасном состоянии. Любовь по-прежнему победно грохотала над ее территорией. Когда-то наш друг сказал, что Марго заминировала поле своей жизни, а карту потеряла. С тех пор она передвигалась перебежками, в вечном ожидании взрыва.

Муж Марго, Аркаша, из подающего надежды молодого человека, чья машина много лет назад окатила Марго грязью у гастронома, превратился в успешного состоятельного бизнесмена. Он давно уже делал вид, что ничего не знает о бурной жизни жены. Правда, у него она была не менее бурной. Когда-то на заре их отношений они договорились дать друг другу относительную свободу в личной жизни, но мыслей о разводе не допускать. Их и не возникало. На любой вечеринке, а Марго устраивала их часто и с размахом, первый тост Аркаша всегда посвящал ей, самой любимой женщине. Как-то у них это работало, хоть я и не понимала как.

Их обожаемый сын Гарик заканчивал университет в Лондоне и готовился стать финансистом. Послезавтра он прилетал к родителям на неделю с подружкой, англичанкой Рэйчел.

Итак, моя Марго или Раба Любви – очередной раз была в бурном романе. Предмет страсти Марго, по ее словам, был божественно красив и неприлично молод. Ему только что исполнилось двадцать пять.

– Подумаешь, неполных двадцать пять лет разницы, разве это много, – рассмеялась я.

– Ника, не смейся. Только сейчас я наконец поняла Эдит Пиаф. Ее любовник тоже был намного моложе. Поверь, это космические ощущения. Ты никогда не крутила с молодыми?

– Ну нет, – ответила я. – Крутить с молодыми – то же самое, что играть в заранее проигранную игру. Все равно бросит и спасибо не скажет.

– А почему мужчинам можно, а нам нельзя? – Марго возмущенно посмотрела на меня.

– Когда мужчина выбирает молодую, он продлевает свою молодость.

Марго, подумав, сказала:

– Да нет, Ника. Он продлевает себе рога.

– Все мы что-то продлеваем, но всё когда-то заканчивается, – я не отступала.

– Что там наша Скарлетт об этом обычно говорит, – рассмеялась Марго, – подумаю об этом завтра? Вот и я сегодня об этом думать не хочу.

– Где ты его нашла? – рассмеявшись, спросила я.

– Не поверишь, на Ибице. Кстати, а ты была на Ибице?

Даже не дождавшись моего ответа, Марго начала рассказывать. Она была переполнена впечатлениями и хотела поскорее ими поделиться.

– Ибица, скажу тебе, самое тусовочное место в мире. Там уж точно забываешь обо всех проблемах и депрессиях. На Ибицу стремятся для того, чтобы попасть в сумасшедший круговорот веселья и праздника. И всё это на фоне Средиземного моря, крошечных бухточек с бирюзово-хрустальной водой, сосновых лесов, спускающихся почти к воде, с запахом разогретой солнцем смолы и хвои, раскаленным белоснежным песком и вкусной едой. Ну и главное, конечно, роскошные ночные клубы, ради которых все сюда и стремятся попасть. Мы с друзьями прибыли туда на яхте. Целый день загорали, плавали, пили шампанское, а на закате захотелось веселья, танцев и мы отправились в «Лео» – самый гламурный ночной клуб Ибицы. Аркаша перегрелся на солнце и идти отказался. Никто и не настаивал. Ночной клуб «Лео»… О нем я должна тебе рассказать подробнее. У входа нас встречали высокие стройные красотки. «Наверное, так выглядели амазонки», – подумала я, залюбовавшись фигурой одной из них – голубоглазой блондинки с бронзовой от загара кожей. Я улыбнулась ей, и она, наклонившись ко мне, что-то сексуально прошептала на ухо.

– Ника! Это оказался мужчина! – Марго так заразительно расхохоталась, что я начала смеяться вместе с ней. Отдышавшись, она продолжила рассказ.

– Зал был забит людьми разного возраста и цвета кожи. Одной стены не было вообще, просто проем, через который открывался потрясающий вид на порт. К ночи жара спала, на волнах покачивались яхты, серебрилась лунная дорожка. Гремела музыка, юные красотки влюбленно заглядывали в глаза мужчинам. Понятно, что степень влюбленности девушек явно зависела от банковских счетов. Судя по возрасту мужчин, со счетами у них все было в порядке. С разных сторон слышались хлопки открывающихся бутылок шампанского и громкий смех. Блеск бриллиантов, шелк платьев, разгоряченные тела – атмосфера бурлила.

В десять началось знаменитое шоу, ради которого сюда многие и стремились попасть. Тут-то все и случилось. Марго сделала театральную паузу и загадочно улыбнулась.

– Ну, не томи уже, – не выдержала я. – Рассказывай дальше.

– Номера в шоу поставлены так, чтобы задействовать публику, сидящую в зале. Наш столик был рядом со сценой, – продолжала томно рассказывать Марго.

Я как завороженная смотрела на подругу, понимая, что кульминация близка. Ее глаза светились как у кошки. Но голос Аркаши внезапно прервал рассказ.

– Марго, Ника, вы готовы? Выезжаем через полчаса, – он смотрел с балкона на втором этаже и улыбался. – Наговоритесь еще. Успеете. Собирайтесь, нас ждут в Монте-Карло. Опаздывать неудобно.

Марго тихо сказала: «Потом все расскажу. Быстро надевай что-нибудь шикарное. Мы ужинаем с другом Аркаши. Он тоже сегодня прилетел из Москвы. Да, вот еще что… Обрати на него внимание. Мне кажется, он тебе понравится».

В Монако, как всегда, было фантастически красиво. Проносились ярко-красные феррари, бентли, белоснежные роллс-ройсы-кабриолеты и какие-то невиданные космические машины с ревущими моторами. В них сидели загорелые блондинки с ослепительными улыбками. На светофорах они с видом победительниц чуть снисходительно поглядывали на толпу туристов, устало бредущих под заходящим, но по-прежнему жарко дышащим раскаленным солнцем. Вдалеке виднелись яхты, на которых уже начали зажигаться огоньки. Огромные круизные корабли громким протяжным гудком сообщали о своем отплытии из порта. В прохладе роскошного «Отеля де Пари» лениво попивали ледяное шампанское уверенные в себе и завтрашнем дне скучающие роскошные женщины с бриллиантами размером с голубиное яйцо. А в это время их очень пожилые мужья проигрывали, а может, и выигрывали в «Казино-де-Монте-Карло» состояния. Обыкновенный ленивый вечер – для тех, кто живет в Монако, сказочный и фееричный – для тех, кому посчастливилось сюда приехать.

За столиком знаменитого ресторана «Ле Гриль» (Le Grill) на восьмом этаже «Отеля де Пари» нас уже ждал друг Аркаши – седовласый мужчина, поднявшийся навстречу.

– Сергей. – Он поцеловал мне руку и задержал в своей ладони.

Рассматривать его в упор было неловко, но я все же обратила внимание на цепкий взгляд голубых глаз, сверкнувших сквозь стекла очков в тонкой золотистой оправе, и сильные руки с крупными пальцами, несущие в себе какую-то особенную жизненную энергию. Руки ведь могут рассказать всё. Обнять, приласкать, удержать или оттолкнуть, унести тебя в рай или опустить на землю, взять тебя и украсть у всех, даже у самой себя, у глупых мыслей о невозможности, о преградах. Неожиданно мелькнула мысль: вот бы вложить ладони в такие руки и почувствовать себя счастливой и защищенной. Очнувшись, я резко выдернула руку, почувствовав, как краснею. Сергей внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.

Выглядела я хорошо и мысленно похвалила себя за то, что в последнюю минуту положила в чемодан любимое платье на тонких бретельках из шифона цвета свежей зелени. Я знала, что платье мне идет, как и изумрудные сережки, доставшиеся по наследству от бабушки. Я даже немного загорела, сидя на террасе с Марго, и загар был мне тоже к лицу. Я чувствовала, что втайне от своих спутниц мною любуются мужчины, сидящие за соседними столиками. Это возбуждало и придавало уверенности.

– Я много о вас слышал.

– Обо мне? – я удивленно посмотрела на Марго.

Она довольно рассмеялась и, повернувшись к Сергею, сказала:

– Я же не обманывала? Правда, Ника у нас красавица?

– Чистая правда. Ника, вы готовы наслаждаться вкусной едой и хорошим вином? – он улыбнулся и, отодвинув стул, предложил мне сесть рядом.

В ожидании ужина беседа текла неспешно. Сергей, узнав, что я всего на три дня, посетовал, что улетаю так быстро.

– А хотите, Ника, завтра прокатиться по окрестностям на красивой машине?

– Довольно странное предложение, – я с трудом сдержала удивление. Кататься на машине, пусть даже и красивой, по раскаленному от жары городу желания не было никакого.

– Соглашайся, Ника, тебе понравится, – подруга рассмеялась и больно наступила мне на ногу. Я пожала плечами и согласилась.

– Ну вот и чудесно, – улыбнулся Сергей. – Заеду за вами завтра к семи, когда спадет жара.

Наклонившись к моему уху, Марго прошептала:

– Улыбайся!

Засиделись мы допоздна. Вечер и вправду получился замечательным. Аркаша и Сергей рассказывали смешные истории, мы хохотали, наслаждались вкусом устриц, пахнущих морем и чуточку свежим огурцом, ледяным Монраше[2], нежным и сочным морским окунем и знаменитым малиновым суфле, которое здесь было необыкновенным. День оказался длинным. Еще утром я была в Москве, а сейчас наслаждалась вечерним Монако.

Меня всегда удивляло волшебство перелета… Всего несколько часов, и ты оказываешься в другом городе, другой стране, на другом конце света! У меня всегда что-то сжималось в животе упругим комком в ту секунду, когда шасси отрывались от земли, а город внизу расплывался в мозаику огней. Перелет – это не просто смена пейзажа за окном иллюминатора. Это ощущение, когда время сжимается, будто гармошка, а пространство теряет границы. Я остро чувствовала это. Сегодня почему-то особенно.

Я уснула в машине по дороге к дому Марго. Как поднялась в спальню, не помнила. Сквозь сон услышала звонок телефона. Наверное, это был Андрей, но отвечать не хотелось. И возвращаться в ту жизнь тоже. Кажется, впервые за долгое время я расслабилась, отрешилась от прошлого и была счастлива. Я провалилась в сон…

Проснулась поздно – отдохнувшая и посвежевшая. На террасе меня уже с нетерпением ждала Марго.

– Ну ты и соня, сколько можно спать! Я тебя так ждала, а ты все спишь и спишь. Между прочим, звонил Сергей.

– Да ладно тебе, – я с улыбкой отмахнулась, налила кофе и приготовилась слушать продолжение вчерашнего рассказа, который так некстати прервался ужином.

– На чем мы там вчера остановились? – Марго сделала вид, что не помнит.

– На шоу, – подсказала я ей.

– На шоу? – она улыбнулась. – Ах да, точно.

– Во время шоу я обратила внимание на одного из участников. Иногда он бросал на меня короткий улыбчивый взгляд, словно зная, что я любуюсь им. Он был красив – атлетически сложенный молодой человек с блестящими глазами и уверенной осанкой. Я не могла отвести от него взгляд.

Когда шоу закончилось, он подошел ко мне улыбаясь. «Вы хорошо смотрели, – сказал он на английском с акцентом. – Хотите потанцевать?»

– И ты пошла? – я округлила глаза.

– Я? Ну конечно, пошла! Если бы ты его увидела, тоже пошла бы! И мы танцевали бачату! Помнишь, как вы с Зойкой смеялись надо мной, когда я предложила нам брать уроки танцев?

Действительно, Марго как-то сообщила нам, что сейчас все продвинутые женщины берут уроки танцев, надо учиться и нам. Она настаивала на бачате, мотивируя тем, что это самый сексуальный танец. Выбор танца нас озадачил, но Марго, как истинный экспериментатор и неутомимая искательница приключений, восприняла это как вызов. Она тут же принялась изучать все доступные материалы о бачате и пересказывать нам. Видеоуроки, статьи, отзывы – все было подвергнуто тщательному анализу. Вскоре она знала о базовых шагах и вариациях движений больше, чем любой инструктор.

Ее энтузиазм был заразителен, признаюсь, мы сопротивлялись до последнего, но напор Марго был несокрушим. Она методично убеждала нас попробовать хотя бы одно занятие, мотивируя это тем, что движение, особенно такое, полезно для здоровья.

Мы согласились.

Первый урок оказался неожиданным. Выяснилось, что бачата – это не только сексуальные движения, но и сложная координация, требующая концентрации и взаимодействия с партнером. Марго уже вовсю взаимодействовала. У нас пока не получалось, но спустя несколько уроков мы уже не только не смеялись над увлечением Марго, но и сами с удовольствием посещали занятия по бачате. Марго ликовала, а мы, к своему удивлению, обнаружили, что этот танец действительно раскрепощает, дарит новые ощущения и позволяет взглянуть на себя с другой стороны. Кто знает, может быть, мы и сами начали бы утверждать, что бачата – самый сексуальный танец, но, как оказалось, по-настоящему его смогла оценить только Марго.

– Если бы ты знала, что это был за танец! – Марго со стоном закатила глаза. – Со мной творилось что-то немыслимое. Я перестала дышать, полностью отдалась его рукам, музыке, аромату его тела и страсти, которая была в каждом движении.

– Ритка, – с улыбкой сказала я, – а может, это отсутствие Аркаши, и шампанское на тебя так подействовало?

Марго на мою шутку не обратила ни малейшего внимания. Оказалось, Артем русский, живет в Москве, танцует в каком-то закрытом клубе на Рублевке, а на Ибице работает летом по контракту.

– Когда я вернулась за стол, еще долго не могла прийти в себя. Это было как наваждение. Я все время чувствовала его взгляд, вспоминала прикосновения сильных рук и горячего тела. Часам к трем ночи все были изрядно навеселе и стали собираться на яхту. Я шла в дамскую комнату и тут же столкнулась с ним. Позже он признался, что ждал меня, но тогда я подумала, что это знак судьбы. Долго разговаривать возможности не было, краем глаза я увидела, что все идут к выходу, и мы с ним договорились встретиться в десять утра в кафе на набережной. А потом он меня внезапно обнял и быстро поцеловал. Ника, у меня подкосились ноги. Я тебе клянусь, что еще никогда не испытывала таких эмоций, – Марго задумалась, – ну разве что мой первый в жизни поцелуй с Даником, учителем физики. Помнишь, как я рассказывала вам с Зойкой о нем? Ну, с которым я «Камасутру» изучала вместо физики.

Я рассмеялась, вспомнив, как Марго показывала нам позы из «Камасутры» в домике на детской площадке.

– Да, столько лет пролетело, как один день, – задумчиво произнесла Марго. – А знаешь, Ника, я поняла, что нет ничего более волнующего, чем первый поцелуй и первое прикосновение. Это как удар током, как волнующее путешествие в неведомую страну. И даже понимая, что там могут подстерегать опасности, разве кто-то задумывается об этом в минуты, когда все только начинается. Остаток ночи так и не смогла уснуть, подгоняя время, как подгоняет его каждая женщина перед первым свиданием. Утром тихо ушла и, присев в тени зонтика в кафе, заказала айс-кофе. Голова раскалывалась от бессонной ночи, но волнение будоражило кровь. По пустынной в этот час набережной шел греческий бог, Марго театрально развела руки и замолчала.

Я мучительно вспоминала из какого спектакля или фильма украдена фраза Марго, но так и не вспомнила. А тем временем она продолжила:

– Высокий, загорелый, широкоплечий – всё, как я люблю, ну ты знаешь. В общем, кофе мы допили в номере – больше не было сил оттягивать даже на минуту желание и возможность остаться наедине. Действительность превзошла все мои ожидания.

У меня пересохло в горле, и я сиплым голосом спросила:

– Такой необыкновенный секс?

– И это тоже, но это не всё, – задумавшись, ответила Марго. – Понимаешь, я с ним такая, какой не была никогда. Мне кажется, я наконец встретилась с собой настоящей.

Эту фразу я тоже слышала раньше, но промолчала.

– На Ибице яхта стояла пять дней, и каждое утро, пока все спали, я встречалась с Артемом в той же гостинице неподалеку. Возвращалась к позднему завтраку – усталая и счастливая, когда все только лениво выползали на палубу. – Ника, это оказалась самая действенная диета в моей жизни. За пять дней я похудела на пять килограмм и, как отметили все, очень похорошела.

Марго весело расхохоталась, а потом как-то растерянно сказала:

– Я, кажется, влюбилась. Хочу в Москву и поскорее встретиться с ним опять. Я все время о нем думаю и ужасно по нему скучаю.

– Надеюсь, ты не собираешься делать никаких опрометчивых шагов? – осторожно спросила я.

Марго беспечно улыбнулась и неопределенно пожала плечами.

«Этого еще не хватало», – подумала я и внимательно посмотрела на Марго.

Она выглядела такой молодой и счастливой, что я больше не произнесла ни слова, а просто обняла ее.

Вот уж не зря говорят: когда мужчина намного старше женщины – он выглядит моложе своих лет, а с молодым мужчиной – моложе становится женщина.

– Что это я только о себе, да о себе, – вдруг сменила тему Марго. – А у тебя-то что происходит? Ты почему такая вялая? Что случилось?

Я сбивчиво попыталась рассказать Марго о проблемах с Андреем, инопланетянах, о том, что очередь под окнами, по словам Зойки, не стоит… Мой рассказ был таким нелепым после страстных историй Марго, что вызвал у нее не сочувствие, а смех.

– Дурочка ты. И Зойка наша дурочка. У тебя еще всё впереди. И это «всё» начнется очень скоро. Поверь. Я это чувствую, – и, поцеловав меня, Марго ушла в дом.

Я поплавала в бассейне и уснула в тени пальмы.