Он совершенно не был моей мечтой. Хотя о какой мечте говорить в сорок девять. Возраст сложный. Обычно на сорокадевятилетних смотрят семидесятипятилетние вдовцы или совсем юные мальчики. Но если признаться честно, даже семидесятипятилетние ищут помоложе. Оба варианта меня не интересовали.

На первый и даже на второй взгляд, в Андрее все было хорошо: разведен, образован, достаточно успешен, приятный тембр голоса. С голоса все и началось.

В один из грустных и одиноких вечеров раздался телефонный звонок. «Незнакомый номер», – отметила я и сбросила звонок. Опять реклама. Как же они надоели! Телефон продолжал настойчиво звонить.

– Слушаю вас, – раздраженно сказала я.

– Добрый вечер, – после небольшой паузы спокойно ответил мужской голос. – Простите за поздний звонок. Ваш телефон мне дал Петр Михайлович, наш общий друг. Меня зовут Андрей.

Мне стало неловко за раздраженный тон, и я мило удивилась.

– Петр Михайлович? Конечно, конечно. Недавно, по моему совету, он приобрел картину.

– Да-да, он говорил мне об этом.

– Вы интересуетесь искусством? Чем могу помочь?

– Искусством я интересуюсь, – чуть запинаясь, сказал Андрей. – Хочу с вами познакомиться.

Это было неожиданно, но низкий, чуть с хрипотцой голос, как у чернокожего американского певца Барри Уайта, сулил что-то неизведанное, чего уже давно не было в моей жизни. На голос я и попалась. Ничего особенного он не говорил, но звучал, как песня. Слова текли плавно, словно теплый мед, обволакивая сознание и увлекая за собой в мир, где реальность переплеталась с фантазией. Каждая фраза была как обещание, как ключ к двери, за которой скрывалось нечто большее, чем я могла себе представить. Первый разговор был недолгим, да это и понятно. Два совершенно незнакомых человека пытались найти общие темы для беседы. Тогда я решила, что он просто смущается, и взяла инициативу в свои руки. Позже стало ясно, что это было не смущение, а его обычная «манера общения».

На следующий день Андрей позвонил опять. И снова ведущей в разговоре была я, но это было как-то неважно. В те недолгие моменты, когда говорил он, я наслаждалась. В этом голосе звучало все, о чем может мечтать женщина. Он был, как внезапно возникший оазис для заблудившегося в пустыне, как глоток воды для страдающего от жажды. Так мы общались неделю. Я уже изнывала и была совершенно готова к более близкому знакомству. Наконец Андрей предложил встретиться.

На встречу я собиралась долго, все никак не могла выбрать наряд. Боялась показаться смешной. С другой стороны, хотелось произвести впечатление. Кровать в спальне была завалена одеждой. Маленькое черное платье выглядело по-французски сексуально и было созвучно голосу Андрея, но могло быть перебором для первой встречи. Серый костюм с брюками палаццо и свободным пиджаком – модно, но скорее для галереи. Я перебирала туалеты, обувь – все не подходило. Хотелось не ошибиться.

Наконец, с пятой попытки, остановилась на узких черных брюках и тонкой черной шерстяной водолазке. Волосы собрала в хвост, черные стрелки, красная помада, жемчуг, красивая сумка. Стильно, скромно, дорого.

Квартира после моих сборов выглядела, как Чудское озеро после Ледового побоища. Одежда, обувь, сумки – все было разбросано. Но это было неважно. Я шла на первое серьезное свидание после развода и ждала от него чего-то особенного. Я почти влюбилась в обладателя чарующего голоса.

После первой же встречи стало ясно, что старалась я зря. В реальной жизни все оказалось намного прозаичнее, и голос совершенно не соответствовал внешнему облику обладателя. В мечтах я представляла элегантного мужчину, напоминающего Олега Янковского. За столом сидел ничем не примечательный худощавый лысеющий человек в очках и нервно поглядывал по сторонам. На Олега Янковского он не тянул совершенно. А что бы я хотела? Спрятавшись за колонну, я минут пять наблюдала за ним и сделала вывод из увиденного.

Выглядит интеллигентно – плюс.

Немного напуган – минус, но объяснимо.

Хороший костюм – опять плюс.

Вообще не мой тип – минус, но мой тип ушел к другой. Рекомендовал Петр Михайлович – плюс.

В результате решила, что Андрей не так уж плох, просто совсем не такой, как я представляла по голосу.

«Надо идти», – обреченно сказала я себе и подошла к столу.

– Андрей?

Он нервно откашлялся и, резко поднявшись, опрокинул стул. Чуть выше среднего роста, немного сутулый, смущенная добрая улыбка. Поцеловал мне руку и долго извинялся. После первых слов замолчал, долго и внимательно изучая меню. Я изучала его. Заказали ужин, вяло о чем-то говорили. Я все время пыталась заполнить долгие неловкие паузы. Хотелось верить, что он просто смущается. А еще больше хотелось вернуться домой и слушать его голос по телефону, представляя совсем другого человека, образ которого уже сложился в голове. К концу ужина я рассказала все, что могла, и перешла на лекции о живописи. Андрей продолжал молчать и смотреть на меня восторженными и преданными глазами кокер-спаниеля. Ужин наконец закончился, Андрей проводил меня домой.

Я не понимаю, как согласилась на второе, третье свидание. Может быть, все-таки магический тембр голоса, которым Андрей произносил: «Доброй ночи», что звучало, как самое сексуальное признание в любви. Проклятое одиночество. Иногда оно творит непонятные вещи. Пришел момент, и он прошептал эти слова не по телефону, а мне на ухо.

Голову после проведенной вместе ночи я не потеряла, но мы стали «парой». Если начистоту, мы ею не стали, и «бабочки внутри» так и не появились, но спустя некоторое время я познакомила Андрея с друзьями и стала появляться с ним на мероприятиях. Андрей был счастлив. Я смирилась.

Несмотря на мои ожидания, тайны в нем так и не оказалось, и разгадывать было нечего. Я понимала, что он не виноват, и всеми силами старалась выстроить отношения с положительным и немногословным Андреем, влюбившимся (по его словам) в меня с первого взгляда. Он и вправду был хорошим человеком: добрым, внимательным, щедрым, но у нас не совпадало ничего, даже временные рамки. Если он хотел спать, у меня была бессонница; когда он был голоден, я есть не хотела. Он говорил, что холодно, а я умирала от жары. Он хотел гулять, я – остаться дома. Вообще-то все было проще – я его не любила. Поэтому даже его положительные качества раздражали.

Но Зойка, моя умная Скарлетт, все же была права: очередь за мной действительно не стояла.

Нет, конечно, желающие коротких, ни к чему не обязывающих отношений, находились. В основном женатые мужчины, рассказывающие о том, что стали чужими с женами и спят с ними в разных спальнях.

Андрей оказался самым порядочным, настойчивым и терпеливым. И он меня обожал, а моя исстрадавшаяся и обиженная душа так нуждалась в обожании. К сожалению, я очень быстро поняла, что этого, одностороннего, обожания недостаточно. И слушать понравившийся голос, представляя Олега Янковского, не самая разумная идея для отношений. Вернулись бессонные ночи, я безостановочно думала о приближающемся пятидесятилетии и с горечью прощалась с молодостью. Отчаянно хотелось романа. Как в книгах! Влюбиться так, чтобы потерять голову, совершать безумные поступки, тратить последние деньги на дорогое белье и, сгорая от нетерпения, ждать встречи. А рядом, дважды в неделю, по установленному мною расписанию, похрапывал обожающий меня молчаливый Андрей, с красивым и сексуальным тембром голоса и с совсем не сексуальной внешностью. И было у него две мечты: жениться на мне и умереть на моих руках. Повторял он это при каждой встрече, чем раздражал все больше. Не хотелось ни первого, ни второго. Второго особенно.

Зато с мамиными подругами Андрею повезло намного больше, чем со мной. Он им нравился.

Особенно Зинаиде Викторовне, которой только что исполнилось восемьдесят три.