Крис ждет меня на пороге комнаты. В одной руке у него букет цветов, в другой – эльфийский колпак.

– Я не должен был вести себя по-хамски, Элли, но как только увидел тебя, сразу почувствовал: между нами пробежала искра. Поужинаешь со мной?

Я краснею и подхожу к нему, чтобы поблагодарить.

– Элли! Какого хрена ты делаешь? – рявкает он.

– Ай! – С воплем открываю глаза: лежу на диване, а Крис смотрит на меня с неподдельной тревогой. Скажу одно: во сне он гораздо симпатичнее, чем наяву!

– Ты что, правда спала?

Я всего лишь отключилась на несколько часов, но по его тону легко решить, что меня пришли арестовать за торговлю наркотой у начальной школы.

– Пыталась прийти в себя от смены часовых поясов.

– Хотел сообщить, что твой чудовищный питомец, ждущий превращения в ягненка, вырыл яму перед домом, пока ты дремала, и я подумал, что он решил спрятать недоеденные остатки твоего трупа.

Расстояние между Крисом из моего сна и реальным мужиком становится почти непреодолимым. От злости у меня закипает кровь. Мне плевать, кого он ненавидит сильнее – мачеху или пса, – я не собираюсь покорно сносить нападки. Пусть оттачивает остроумие на ком-нибудь другом! Неужели все красавчики такие самодовольные кретины?

– Я считала американцев милыми…

– А я думал, французы трудолюбивые…

– Намекаешь, что я – лентяйка?

– Нет. Констатирую.

– Считаешь меня обманщицей?

Он присаживается на подлокотник в позе доминирующего самца и прищелкивает языком.

– Я кое-что о тебе разузнал, Элли Лобстер. Или ты предпочитаешь фамилию Плюк?

Ладони у меня делаются влажными.

– Как…

– Научись фильтровать сведения в соцсетях. Твое резюме актрисы не имеет ничего общего с анкетой собачьей воспитательницы, но я почерпнул из него много полезных сведений…

У меня нет слов. Я думаю только о том, что этот тупой болван вот-вот провалит мою миссию ценой в тридцать тысяч долларов.

– Предупреждаю, – продолжает он, – если задумала какую-нибудь незаконную пакость, я заявлю на тебя в полицию.

Этот парень ненавидит меня сильнее, чем Жиль, хотя здесь я пока ничего не сожгла…

– Не угрожай мне! Мы с тобой согласны в одном: Линдси не стоило называть собаку твоим именем. Никто не заслуживает такого дьявольски сурового наказания: носить имя такого хама и невежи, как ты!

Вид у него смущенный, значит, я попала в яблочко. Поворачиваюсь на каблуках, пока он не опомнился, хватаю поводок и устремляюсь на улицу. Мне нужно подышать воздухом.

Улица практически пустынна, только бегун делает растяжки на тротуаре и несколько ребятишек распевают во все горло рождественские гимны. Моя злость утихает, и я оглядываюсь вокруг. Жители Пти-Буа просто рехнулись бы тут от восторга. Пальмы вместо елок, температура +20°, но разукрашено все, как в фильме о Рождестве. Надувные двухметровые снеговики соседствуют с санями в натуральную величину. Лампочек больше, чем в магазине рядом с домом родителей в нашей деревне. С половиной того, что тут есть, мы точно завоевали бы звание «главной рождественской деревни»! Если бы я могла не скрывать, в чем на самом деле заключается моя миссия, нащелкала бы кучу фотографий, чтобы послать папе с мамой.

На меня наваливается тоска, но я продолжаю прогулку, заставляя лентяя Думбо бежать все быстрее. Хочу прогнать из головы все мысли. Через двадцать минут у пса начинают гореть пяточки, но я игнорирую его молящие взгляды.

Нам остается пройти метров десять, когда прямо передо мной резко тормозит огромный мотоцикл. В мозгу звучит сигнал тревоги. Две могучие руки хватают меня, – о Боже, только не папарацци! – и я падаю. Пусть бы уж напали журналюги… Я вскрикиваю и сразу чувствую на губах ладонь в кожаной перчатке. Страх ядом растекается по жилам, я пытаюсь дышать, но вот-вот задохнусь.

– Значит, прячешься, – произносит мужской голос с таким сильным акцентом, что я едва понимаю смысл слов. – Вернешься к нам, как только они свалят. Поняла?

Вообще-то нет, но я энергично киваю на манер пластиковой собачки у заднего стекла автомобиля.

Агрессор ослабляет захват, и Думбо выбирает именно этот момент, чтобы рвануть поводок, заливаясь яростным лаем. Я не успеваю среагировать, плюхаюсь головой вперед и кричу от боли, ободрав ладони и колени об асфальт. Мотоциклист срывается с места и исчезает, а негодный хвостатый питомец мчится следом, как будто у него украли весь запас любимых галет. Я пытаюсь остановить пса свистом, но вместо него появляется Крис-человек. Только его мне и не хватало для полного счастья…

– Ну что, укротительница хищников, упустила поводья? – спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. Надо отдать Крису должное – при виде моих слез ему хватает ума и такта убрать с лица насмешливое выражение. Он помогает мне встать и несколько секунд не размыкает объятий. От него пахнет песком, солнцем и лимоном.

– Извини, как ты?

Я внимательно осматриваю ободранные колени – не столько оцениваю ущерб, сколько даю себе время на оценку ситуации. Очевидно, напавший считал, что имеет дело с Линдси, и Крис ничего не захочет слышать о похождениях мачехи. Я вздыхаю, пытаюсь вернуть самообладание.

– Сам видишь…

– Ты упала?

– Нет, поцеловалась с тротуаром. Такой у меня ритуал по приезде в другую страну. Как у Папы Римского.

Он издает странный звук – смесь раздраженного ворчания и сдерживаемого смеха.

– Ну, чувства юмора ты не потеряла, только пса… Из-за него ты оказалась в этой… позиции?

– Проклятье! Собака!

Если кавалер Крис не вернется, плакали мои тридцать тысяч долларов. Придется обежать весь Голливуд в поисках беглеца, но тут Крис останавливает меня, положив руку на плечо.

– Не волнуйся. Видишь, он уже здесь. Запомнил тебя и явился. Пошли, нужно тебя подлечить.

Я хромаю к дому, Крис и Думбо идут следом.

Я заканчиваю обрабатывать ссадины в ванной, когда из гостиной доносится голос Криса. Он пересказывает бабушке мое злосчастное приключение, и я прислушиваюсь.

– Ты уверен, что она в порядке? Врач не требуется?

– Смеешься что ли? Она не наша проблема. Если бы Венди не задержала наш отъезд, мы бы даже не встретились.

– Судьба любит играть с нами.

– Не согласен. По-моему, мошенница тут Линдси. Она могла бы предупредить нас об Элли, но поступила как обычно. Кто знает, зачем она на самом деле ее наняла?

– Возможно, действительно для Думбо, – предполагает Тельма.

– Позволю себе усомниться. Я читал резюме Элли в Интернете. В свободное время она – актриса. Ничего особо выдающегося, но девушка участвовала во многих кастингах. А теперь она здесь. Тебя ничего не настораживает?

– Ты смотришь слишком много полицейских сериалов, мой мальчик. Хочу напомнить, сколько тут всегда отирается народу. Большинство пыталось пробиться в кино. После тренеров по йоге, инструкторов на водных горках и наставников по энергетической перезарядке ты вряд ли удивишься дог-ситтеру. Кроме того, я хорошо ее прочувствовала, а тебя, хоть ты ведешь себя как мужлан, она тоже не оставила равнодушным. Или я ошибаюсь?

Я невольно краснею, а Крис бурчит в ответ:

– А ты смотришь слишком много романтических комедий, бабуля.

– Кто бы говорил! – Она ухмыляется. – Чья бы корова мычала, Крис Орсини Гамильтон!

Я с трудом удерживаюсь от возгласа изумления. Вот почему его лицо кажется мне знакомым! Если бы не договор о неразглашении, я бы сейчас же написала сестре. Я познакомилась с Крисом Орсини, героем нашего отрочества! Годы добавили ему характера, волосы отросли, лицо утратило детскую округлость, но это точно он! Как я могла не узнать его с первого взгляда?! Мы с Мари-Лу сходили с ума по сериалу, в котором он играл с Катрин Орсини – своей настоящей и экранной мамочкой. После ее смерти съемки сериала остановили. Крис Орсини! Я потрясена, но стараюсь успокоить страсти. Не собираюсь изображать бесноватую фанатку, он и так задирает нос сверх меры. Я, пожалуй, слегка собью с него спесь, не рассказав, что над моей кроватью висел постер с его ростовой фотографией… Что сказано, то сказано, чтоб мне провалиться.

У меня сейчас есть другие заботы. Как только останусь одна, предупрежу Приотто о нападении на меня. Метили наверняка в Линдси, но, раз я ее заменяю, значит, опасность грозит мне.

– Так что же произошло, малышка? – участливо спрашивает Тельма, как только я вхожу в гостиную.

– Ох, это какая-то глупость, честное слово. Я возвращалась с прогулки и вдруг увидела Патрика Суэйзи, выносящего мусор.

Она смотрит на меня с явным интересом.

– Патрика Суэйзи из «Грязных танцев»?

– Его самого!

– Того, что умер? – вмешивается Крис.

Ну и балда же я! Так и надавала бы себе оплеух!

– Именно! Потому я так и изумилась! Запуталась в поводке, упала. Но теперь все хорошо, это просто ссадины!

Крис не сводит с меня глаз. На мое счастье, звонит его телефон. Да будут благословенны новые технологии!

– Я должен ответить, – говорит он. – Я… сейчас.

Тельма отпускает его, взмахнув рукой. Я следую ее примеру.

Он бросает на меня последний взгляд (совсем как в моем сне, и у меня возникает покалывание в кончиках пальцев!), раскрывает телефон и выходит в сад.

Как только дверь за Крисом захлопывается, Тельма достает из-за подушки бархатный мешочек.

– Ну что, красавица, поинтересуемся будущим? Устраивайся поудобнее.

Я подчиняюсь, не зная, как отказать.

– Возьми карту, вот так, еще одну.

Обряд длится несколько минут. Я вытаскиваю пять карт, и она внимательно их изучает. Присвистывает, ее лицо становится смущенным, она берет новую карту, переворачивает, качает головой, хмурит брови. И почему-то молчит. Не знаю, есть ли у нее дар, не скажу, что верю во все эти фокусы, но, если это шутка, она чертовски хорошо ломает комедию.

– Вот что я тебе скажу, девочка: ты не зря летела через океан! – наконец выдает она.

– То есть?

– Это путешествие изменит твою жизнь, красавица. Будь храброй, игра стоит свеч. Не исключено даже, что ты встретишь любовь. Верь в себя.

Она переворачивает еще одну карту, щурится, вздрагивает, заходится кашлем и опускает глаза.

– Что вы видите?

– Что мне пора в постель, цифры пляшут перед глазами… – отвечает она, собирая колоду.

– Конечно, понимаю… – шепчу я, сбитая с толку резкой переменой настроения Тельмы.

– На всякий случай – мы с Кэсси ночуем в первой пристройке, той, что в саду, Крис – во второй. Если понадобимся, зови.

– Спасибо, я уже взрослая! И потом, ваши карты сказали, что все будет хорошо!

– Дело твое, Элли. Я очень рада знакомству. Мы уедем завтра рано утром, но я прощаюсь ненадолго.

Меня бы это удивило… Я улыбаюсь и не сопротивляюсь объятию.