С ума можно сойти, как жизнь иногда полностью меняется за несколько часов!

Два дня назад я была Гринчем, укравшим Рождество у моей деревни, а теперь уподобилась ребенку, который нетерпеливо вытаскивает подарки из-под елки. Мы, конечно, не в волшебной сказке, и у меня до сих пор горят уши после посещения родных мест, но семья высказалась однозначно: «Лучше не показывайся в Пти-Буа до следующего года!» Пусть Жиль переварит случившееся, кумушки найдут другую тему для разговоров, а я получу солидный гонорар, и он поможет мне вымолить прощение.

Вот так я и уехала, получив, с позволения сказать, согласие родителей, хоть и пришлось слегка подправить истинное положение вещей из-за подписанного соглашения о соблюдении конфиденциальности. Итак, семейство считает, что я отправилась в итальянское захолустье сниматься в авторском кино. Я сказала, что не смогу с ними связываться, потому что не хотела увязнуть в придумывании параллельной реальности. Видели бы они меня сейчас! Я улыбаюсь своему отражению в зеркале заднего вида. Каштановый цвет волос вместо белокурого природного, модная стрижка, искусственный загар вместо молочно-белого цвета кожи, отбеленные зубы и карие линзы. Я стала актрисой Линдси Гамильтон. И я в Калифорнии! Издаю восторженный писк…

Вероника Доу, маленькая рыжеволосая женщина в огромных, скрывающих половину лица солнечных очках, нанятая Приотто, посматривает на меня искоса, ничего не говоря. Она произнесла от силы три фразы, встретив меня в аэропорту Лос-Анджелеса. Меня это не колышет – я любуюсь легендарным пейзажем, проплывающим мимо нас в открытом окне машины. Бульвары превращаются в улицы, которые сужаются и переходят в тесные улочки. Каждые десять секунд я едва удерживаюсь от восторженного восклицания: «Ого, вот они, буквы слова ГОЛЛИВУД между двумя деревьями!»

Мы въезжаем в жилой квартал, Вероника останавливается у ворот, открывающихся на широкую пальмовую аллею, в конце которой, в самой глубине участка, стоит огромное здание кубической формы. Рядом – две миниатюрные реплики виллы, отведенные под офисы или пристройки для гостей.

– Ну вот, – произносит моя сопровождающая и протягивает мне связку ключей и блокнот на пружинке. – Все указания здесь, Крис играет в саду. Он поскребется в дверь в час кормежки. Оставайся здесь и веди себя… сдержанно. Все ясно?

Ладно, сочтем это теплым приемом!

– А если мне понадобится связаться с тобой?

– Я буду звонить сама.

Я киваю, выхожу из «Корвета» с огромной фирменной дорожной сумкой «Талантов Приотто», машина срывается с места, и ворота закрываются.

В груди появляется странное чувство. Я одна, стою перед чужой роскошной виллой. Делаю вдох и вхожу – почти на цыпочках. Попадаю в залитую светом гостиную и ультрасовременную кухню. Ударная точка помещения – гигантский стеклянный потолок, через который открывается невероятный вид на бассейн на крыше. Можно наблюдать за пловцами, полеживая на широченном кожаном диване. И – ура, овация! – никакой новогодней елки. Продолжаю осмотр с порога каждой комнаты, как будто боюсь, что меня застукают за подсматриванием. Присаживаюсь на самый краешек кровати размера king-size, – по идее, ее отвели мне! – и листаю блокнот, изучая разработанную программу. Не так уж и сложно изобразить богатую женщину. Хочу сделать это хорошо, чтобы игра стала моей профессией. Возможно, мне досталась лучшая роль моей жизни – плавать в подогретом бассейне, читать, лежа на шезлонге… Для меня, живущей на ферме, где лень подлежит немедленному осуждению на семейном совете, все очень напоминает пребывание в раю. Здорово будет вымыться и отдохнуть после двенадцатичасового полета.

Выхожу из-под душа и слышу рычание мотора во дворе. Может, Вероника что-то забыла? Оборачиваюсь махровым полотенцем, бегу вниз, на первый этаж, и успеваю к звонку в дверь. Открываю и застываю на месте с разинутым ртом. На подъездной аллее, в нескольких шагах от меня, стоит блондинистый верзила и с недоумением пялится на меня. На нем – о ужас! – колпак с бубенчиком и рождественский свитер с изображением оленя-саксофониста на груди. На сгибе локтя покоится коробка с пиццей, наводящая на мысль о его профессии. Этот доставщик явно принимает себя за эльфа-помощника Пер-Ноэля.

– Прости, дружок, заказ не мой, – сообщаю я парню.

– Что вы тут делаете? – спрашивает он, шагнув ко мне.

Так. Теория о доставщике рассыпалась, что подтверждает присутствие на аллее старого американского автодома.

«Выдаю себя за другого человека, вот что я делаю!» Формулировка точная, но вряд ли стоит отвечать этому типу. Кто он такой? Друг семьи? Журналист? Как ему удалось войти? В лице блондинчика есть что-то знакомое, но в блокноте с указаниями о нем ничего не говорится. Нужно быстро принять решение. Орел или решка? Орел – пускаю в ход блеф. Решка – забегаю в дом и запираюсь на два оборота.

Останавливаюсь на первом варианте. Упираю кулаки в бедра, тут же меняю позу, вспомнив, что из всей одежды на мне только полотенце, завязанное узлом на груди, и напускаю на себя злобный вид.

– Нет, это вы что тут делаете? Это частная собственность. Моя.

– Если верить последним новостям, я тут живу, – выпаливает он, ткнув пальцем в первую миниатюрную реплику виллы.

Проклятье… Эльф работает на Гамильтонов.

Я сокрушенно улыбаюсь и перехожу к плану Б.

– Я, наверное, неудачно выразилась, я француженка, извините меня. Вообще-то, я тоже тут работаю. Мне поручена забота о Кристиане. А вы?..

– Забота о Кристиане? – Лицо эльфа побагровело.

– Именно так.

– Какого рода забота?

Он что, работает на иммиграционную службу?

– Это касается только нас с Кристианом.

Я держу паузу – пытаюсь оценить градус его спесивости, – потом издаю язвительный смешок.

– Ну да, конечно! А я – Селин Дион и опаздываю на концерт в Вегасе.

Обхожу надоеду и решительно направляюсь в сад в поисках настоящего Кристиана, но он хватает меня за руку.

– Кажется, ты не поняла. Я – Кристиан Гамильтон, и я у себя дома.

Он довершает это утверждение, достав из заднего кармана джинсов водительские права американского образца. Я бросаю на них взгляд и туже затягиваю полотенце на груди. «Кристиан Гамильтон» – черным по желтому написано на маленькой прямоугольной карточке над адресом дома.

Я сражена наповал.

– Не может быть…

– Собираешься заботиться обо мне? – спрашивает он.

– Нет! Я…

– Прекрати! Мне хорошо известны девицы вроде тебя. Лучше свали отсюда – и побыстрее!

Я становлюсь пунцовой от неловкости. Рациональное объяснение существует, куда же без него, но я его – увы! – не нахожу. Очевидно одно: домовой не имеет ничего общего с моим Кристианом. Неужели Приотто дал мне неверную информацию?

– Думаю, случилось недоразумение, – произношу я, надеясь, что мой голос звучит спокойно.

– Да уж, это точно. Тебя проводить? – спрашивает он, махнув рукой в сторону ворот.

Я сейчас задохнусь от возмущения! Он что, собирается выставить меня на улицу в полотенце? Я покрепче упираюсь ногами в землю.

– Нет! Никуда я не пойду! Ну, или отправлюсь на поиски Кристиана! Кристиан? – ору я, озираясь по сторонам.

Никого. Зову еще раз, градус смущения взлетает до небес, и вдруг на нас кидается нечто вроде помеси пушечного ядра с гигантским кроликом и кокером, вцепляется зубами в край полотенца и летит прочь, задевая пузом землю (он безобразно жирный!), а я остаюсь в костюме Евы. Моя жизнь превратилась в кошмар…

Я стыдливо загораживаю грудь руками и прячусь за растением в кадке, вопя, как пароходная сирена:

– Беги за ним, болван, лови его!

Болван колеблется, ухмыляется, ставит коробку с пиццей на дорожку, снимает свой жуткий, уродливый свитер, кидает его мне (вернее, в меня), я прикрываю свои прелести и… включаюсь в преследование, столь же нелепое, сколь и невероятное. Пес, конечно, тучный, но на кону его добыча, с которой он наотрез отказывается расстаться. Проходит немало минут, прежде чем домовой отнимает у хвостатого полотенце и начинает размахивать им над головой, как взятым у врага трофеем. Я что было сил тяну книзу свитер, исполняющий роль платья.

– Я всегда считал эту псину психически неполноценной, – заявляет блондин и протягивает мне обслюнявленное и потому ни на что не годное полотенце. Я указываю пальцем на пса и произношу прокурорским тоном:

– Выходит, ты знаком с Кристианом!

– О чем ты?

– Его зовут Кристиан, о нем я должна заботиться!

Он хмурится, не зная, что сказать. Я поворачиваюсь к похитителю полотенец и окликаю его:

– Кристиан?

Лежащий в отдалении пес дергает хвостом, услышав свое имя.

Глаза Кристиана-человека выражают… Неужели неловкость передо мной?

– Тебе придется возиться с этим… чудищем?

– Я уже полчаса об этом твержу.

– Ты говорила о Кристиане!

– Потому что его зовут Кристиан! Во всяком случае, мне так его представили.

Я сама удивилась, когда Приотто сообщил, что моя официальная миссия – нянчиться с домашним питомцем по имени Кристиан, а потом вспомнила, что своего первого хомяка назвала Жан-Мишелем, так мне ли судить других? Кроме того, за тридцать тысяч долларов я бы и на сон в одной постели с бенгальским тигром согласилась.

– Теперь все понятно! – радуется он. – Извини, я совсем забыл, что жена отца окрестила собаку моим именем. Я зову его Думбо.

Итак, Линдси – мачеха домового, по совместительству тезки четырехлапого жирдяя? Ну что тут скажешь – у богатых свои заморочки.

– Ему оно идет больше! – улыбаюсь я. – Меня зовут Элеонор, я – нянька Кристиана-Думбо. Откликаюсь на Элли.

– Зови меня Крисом. Но я все равно не совсем врубаюсь. Когда ты приехала? Надолго? Где Линдси?

Этот парень точно из ЦРУ!

– Слушай… Можно мне сначала надеть на себя что-нибудь поприличнее?

На самом деле мне нужно привести в порядок мозги и вернуть себе хоть бы часть утраченного самоуважения.