На столике стояли лучшие блюда, принятые для праздничного меню у драконов. Птица, салаты, кувшины с разноцветными соками – на выбор. И бутылочка легчайшего веселящего напитка. У драконов они свои, совершенно не такие, как у нас. Но если наше спиртное на драконов не действует, то на людей драконье – только так! Причем сильнее, чем на самих драконов.

Изящная бутылка элитного «Бенуэзского светлого» (светло-голубого, для этого мира такой цвет вина не редкость) содержала вкусный, но самый легкий из местных веселящих напитков – чтобы я не напилась. Для Байдора это все равно что выпить одну бутылку пива, для меня – пару бокалов не очень крепкого вина. То есть тоже не страшно (если учесть мой богатый опыт).

Байдор изящным движением наполнил бокалы, а мне подумалось, что он решил превратиться в настоящего светского льва, чтобы произвести на меня впечатление. Теперь главное, чтобы у него в животе снова не заурчало, иначе не сдержусь и захихикаю.

Он выглядел очень красивым. И каким-то родным. Вообще Байдор вызывал у меня двойственное чувство. С одной стороны, его присутствие волновало меня, как не волновало присутствие Бамара или герцога. А с другой – он казался мне очень близким, словно границ между нами не было.

– Я хочу выпить за тебя, Алиса, – серьезно сказал Байдор. – Ты невероятная девушка. Если честно… – Принц поставил бокал перед собой, его яркие глаза оказались прямо над ним и засияли, как горячие звезды.

Это было так красиво… Я чуть было не покраснела. Еще и свет лун, сегодня какой-то особенно яркий, отбрасывал отблески на привлекательное лицо принца.

«Ой, мамочка! Он что, соблазняет нас?!» – пискнула мышь из-под шляпы.

– Если честно, – повторил Байдор, – я думал, как буду выражать тебе свою благодарность за то, что ты лечила меня, сидела со мной. Я ведь тебе никто. Вернее, совсем недавно – даже враг. Никогда бы не подумал, что принцесса будет заниматься таким… А сейчас все те слова вылетели из головы. Мы просто сидим, и я понимаю, что ты невероятный человек и невероятная девушка. Очень смелая, самотверженная. И я безмерно рад, что смог выиграть конкурс и встретиться с тобой, а то последнее время до тебя сложно добраться. Как до небожителя. – Теперь губы Байдора (которые я видела через бокал, поэтому смотрелись они смешно) сложились в его обычную ехидную улыбочку. Но продолжил он серьезно: – За тебя!

Слова признания теплым потоком растеклись по душе и телу, и я опустила глаза.

– Спасибо, Байдор!

Мы чокнулись, пригубили волшебного напитка, и тут у Байдора все-таки заурчало в животе. Он скривил губы, сдерживая смех, я широко улыбнулась.

– Давай поедим! Не надо было терпеть, отведал бы закусок, пока ждал меня! – сказала искренне.

– Я решил стать героем и выдержать пытку голодом. Врач не велел мне есть до сегодняшнего вечера.

Рассмеявшись, Байдор принялся бодро заполнять наши тарелки. А я, вдохнув запах пищи, осознала, что тоже голодна – после всех новых открытий сегодняшнего вечера.

– Ты и так настоящий герой. Вон как отважно сражался с Бамаром, когда его загипнотизировали! – решила похвалить Байдора.

– Не мог же я позволить, чтоб ты пошла на свидание с кем-то другим, – сказал Байдор, ему явно было приятно. – Самая загадочная девушка на свете. И тоже весьма голодная. – Принц усмехнулся, глядя, как я с неменьшим аппетитом поедаю салат.

– Загадочная?

– Ну да. Помнишь, я говорил тебе, что не понимаю, как ты можешь быть одновременно такой… скромной, и такой смелой самоотверженной авантюристкой?

– Было что-то такое, – согласилась я и рассмеялась. – Еще до того, как герцог привязал нас друг к другу. В общем-то, ничего удивительного – у меня просто раздвоение личности. Поэтому я такая, – заговорщицки понизила голос.

– Раздвоение личности? – Принц приподнял брови. – Рад, что ты это признала, – глаза его лукаво блеснули, – и у меня, кстати, тоже. Я понимаю это. У тебя оно какое? – непринужденно спросил он.

– У меня – мышь, – непроизвольно улыбнулась, – а у тебя?

– Мышь? – на этот раз Байдор искренне изумился.

– В детстве я была очень маленькой и болезненной. Меня не слишком привечали сверстники, потому что я не могла бегать так же быстро, как они, принимать участие в активных играх, – доверительно сказала принцу, почему-то обсуждать с ним мои психологические проблемы казалось естественным.

Тем более что он и сам… не совсем «нормален», как признался.

Вообще-то, про мою серую тварюшку знали только Гриша, Эргон и учитель магии, он же мой личный психолог. Я не афишировала свое «раздвоение», но мы с Байдором явно понимали друг друга, можно рассказать! Хи-хи, беседа двух пациентов психбольницы. Но… хочет он меня в жены – должен знать все особенности!

«А он меня не увидит, если ты расскажешь?» – с тревогой спросила мышка, высунув нос из-под шляпы.

«Тебя и так любой видел, когда я смущалась, краснела, мучилась комплексами!» – шикнула на нее.

«Нет! – Мышь скинула шляпу, встала, подбоченясь и назидательно подняв указательный пальчик второй лапки. – Смущалась и краснела ты не из-за меня, а из-за себя! А меня ты создала, чтобы выделить свои комплексы, локализовать их! А еще списать с себя ответственность! Словно это не ты такая, а кто-то изнутри тебя «заставляет»!

«Дай мне с мужчиной поговорить, а? Психолог ты доморощенный! – Я не обиделась и не рассердилась. Ласково почесав мышь за ушком, взяла в ладонь и уложила на крошечную кроватку. – Поспи давай. Или книжку почитай, пока взрослые беседуют».

«Это еще кто из нас взрослый…» – проворчала мышь, но послушно извлекла из воздуха книгу, положила ногу на ногу и взялась за чтение. Мельком я заметила, что это «Игры, в которые играют люди» Эрика Берна. Одна из книг по психологии, что я прочла когда-то. Хорошо, хоть не Фрейд…

– Так вот, а на голове мне завязывали тоненький хвостик, – продолжила я, – и из-за всего этого другие дети дразнили меня серой мышкой. Со временем эта мышь как будто завелась у меня внутри, заставляла смущаться, переживать из-за ерунды. Она страшная трусишка и комплексует по любому поводу. По крайней мере так было до последнего времени. Я с ней иногда разговариваю. Не поверишь, вот только что убеждала ее, что не стоит лезть в нашу беседу. Порой она страшно раздражает!

– А мне кажется, у тебя очаровательная мышка, – улыбнулся Байдор, – она мне тоже нравится. И вовсе она не трусишка… Или ты ее научила не быть трусишкой.

Ты же моя черная «прелесть»! Я чуть не прослезилась.

– Спасибо! – сказала с чувством и подняла взгляд на Байдора. – Твоя очередь. У тебя какое животное?

– У меня другое… намного хуже твоей мыши, – он криво усмехнулся, – просто две личности. Ты же видишь! Даже три, – неожиданно поправился принц. – Во мне несколько драконов. Один из них – это я, такой, каким ты знаешь, черный дракон Байдор. А уж какой именно по качествам, решать тебе, говорят, со стороны виднее. – Байдор усмехнулся. – Второй – амбициозный принц, воспитанный Суралом. Во многом похожий на него. Тот, кто был бы готов идти к власти по трупам, если бы не первая моя личность. А третий… – Байдор опустил глаза и отложил вилку. Его тарелка, прежде ломившаяся от яств, уже опустела. – Третий – просто испуганный мальчик, потерявший мать. Мальчик, который боится, что у него не получится справиться с ответственностью, что на него ложится, не получится победить в себе этого самого «Суралоподобного» принца. Так что, милая Алиса, у меня не раздвоение личности, а даже растроение, – с ехидной самоиронией закончил он. И замолчал, испытующе глядя на меня. – Пойдет? – вдруг спросил.

– Пойдет. Я понимаю тебя! – Потянулась, чтобы погладить его по плечу, и в этот момент Байдора перехватила мою кисть и накрыл ее ладонью.

Боже! Как приятно… И смущаться не хочется, не до того.

Мы снова замолчали. Рука принца аккуратно прокралась выше – к обнаженному запястью, обвила его пальцами, перевернула, пощекотала. Тут уж я засмущалась…

– Но ты хитрый дракон, Байдор, – поторопилась я развеять смущающее глубокое молчание и ощущение его родных горячих пальцев, нежно касающихся меня, – ты выделил свои разные особенности в разные «личности». А это может любой! В каждом из нас сидят «подличности» и спорят между собой, а мы как бы переключаемся между ними. Ты просто придумал это, чтобы вызвать меня на откровенность. А у меня настоящее раздвоение! Как у психа!

– У меня тоже настоящее растроение! – возмутился Байдор, но руку не отпустил. – Почему это твое раздвоение – настоящее, а мое растроение – нет?

– Потому что мышь по-настоящему живет во мне. Я ее вижу, разговариваю с ней. А у тебя просто разные грани тебя… Ручаюсь, ты со своими личностями и не разговаривал никогда!

– Как это не разговаривал?! – снова возмутился Байдор. – Да мы с ними постоянно треплемся! Иногда они страшно раздражают. Как черные гнорики внутри меня. Бегают, щекочут… Бесят! Вот только что мой испуганный мальчик говорил, что тебе не может… Впрочем, неважно.

Я опустила глаза, стало стыдно, поэтому я даже не переспросила, что именно «неважно»… Получается, у Байдора такая же проблема, как у меня.

– Извини. Прости… Если так, то мы и правда похожи. Я тебя действительно понимаю! Тебе вот нравится моя мышь, хоть ты ее не видел. И не увидишь, – я чуть улыбнулась, – она ведь плод моего воображения. Но тебе нравится, как я проявляюсь в целом, вместе с моей мышкой. А мне кажется, что ты… на самом деле очень целостный и сильный. Ты целый, просто многогранный. И эта многогранная личность мне нравится!

Байдор кривовато улыбнулся. Я ожидала благодарности, но ехидный принц был в своем репертуаре. И это мне тоже понравилось!

– Извинения приняты, – сверкнув глазом, сказал он. Чуть помолчав, добавил: – Спасибо, Алиса. Когда я увидел тебя впервые, мне и в голову не приходило, что именно ты сможешь меня понять. Что мы похожи…

– Точно! Два психа – наследники престола! – Я рассмеялась.

– А два психа-наследника могут потанцевать? – вдруг спросил Байдор, наконец отпустив мою руку.

«Ну вот! Настоящая романтика!» – победно подумала я. Мышь отложила книгу и пристально посмотрела на меня, мол, дождалась? Посмотрим, как теперь будешь себя вести.

– Могут, только здесь места не хватит. А музыка?

– Здесь рядом отличная поляна. Танцы на открытом воздухе, говорят, полезны для здоровья! – Байдор рассмеялся и встал.

Я думала, он подаст мне руку, но принц неожиданно обошел столик и встал передо мной. Я приподнялась, опираясь на подставленную ладонь, и он вруг резким движением подхватил меня на руки.

– Что ты делаешь? – изумилась, инстинктивно вцепившись ему в плечи. Это только в книгах и фильмах очень здорово, когда тебя берут на руки. В жизни же ты вдруг оказываешься высоко, без опоры, и это немного пугает. – Тебе тяжело будет – я же тут не одна! – пошутила, пытаясь унять забившееся от волнения сердце.

– Вы с мышкой совсем ничего не весите…

Замерев, я смотрела в строгое и резкое лицо державшего меня на руках дракона. Оно было так близко, что сердце едва не вылетело из груди.

«Ах, принц, вы великолепны!» – поддразнила мышь.

«Молчать, грызун! Испортишь свидание – никогда тебе не прощу!» – пригрозила я.

Мышь вздохнула и снова уткнулась в книгу, пробубнив: «А интересно, в какую игру по Эрику Берну играете вы с принцем… Будем изучать. Никто больше не удосужится».

Байдор вынес меня на поляну возле беседки и не думал отпускать. Его глаза сверкали, и у меня закружилась голова. Над нами было ночное небо, оно словно крутилось, звезды и луны сияли, вспыхивали ярко и радостно, до сладкой эйфории внутри.

– Танцуем? – растерянно спросил Байдор, его, видимо, тоже накрыло…

– Да, конечно… – неуверенным шепотом ответила я, облизав губы.

Рука сама собой потянулась к его щеке, коснулась ее… Байдор выдохнул и склонился ко мне…

Я и не поняла, в какой момент мы начали целоваться. Это произошло само собой.