Да, Эргон рос сиротой.

Дело в том, что момент его рождения совпал с разделением единого драконьего государства на два. Дракончик Эргоша еще только успел родиться, когда герцог Эребеарский (прежде это было самое большое герцогство нашей страны) поднял бунт. Вернее, просто заявил свои права на престол, ссылаясь на то, что в древности драконами правили черные, а страна называлась Эребеар.

Откуда он это взял, непонятно, но у герцога нашлось немало сторонников. Началась гражданская война, в которой погибли и родители новорожденного Эргона, и родители Сурала, которому на тот момент было едва ли больше трех лет. Опасаясь, что сторонники черных, не брезговавшие грязными методами, убьют младенца Эргона, лучшие из партии Золотых драконов спрятали его далеко на юге, где Эргон жил под крылом у старца Мартина. И не в замке, а в обычной хижине.

Война продолжалась, сторонники золотых и черных встречались на бесконечных переговорах, но каждый раз не могли договориться.

В итоге и на той, и на другой стороне нашлись разумные драконы. С нашей стороны это был отец герцога Грейдора Марниос, а со стороны черных – какой-то другой высокопоставленный дракон. Они смогли призвать драконов к порядку, а государство предложили разделить на две части: дать каждой сестре по серьге или, напротив, – ни нашим, ни вашим…

Причем, поскольку оба наследника были еще совсем маленькими, править стали наместники – эти самые разумные драконы. Сурал вырос при дворе Эребеара, а Эргона так и прятали лет до восемнадцати. Более того, он понятия не имел, что наследник, учитель Мартин умудрился скрывать это от него.

Когда наместник Марниос с учителем Эргона сочли, что юноша достаточно возмужал, его призвали во дворец, где Эргон несколько лет учился править, а потом занял престол.

Наверняка разница в воспитании обусловила и разницу позиций Эргона и Сурала. Сурал, выросший во дворце, всегда хотел больше власти и почета, а в идеале – получить всю возможную власть. А Эргон, выросший в деревне, на свежем воздухе, да с правильными нравственными установками, с юности старался быть хорошим правителем, думал о народе, старался оправдать оказанное ему доверие.

– Ну прости, папочка! – Чуть не плача, погладила его по руке. – Были ошарашены, не сообразили.

– Прости, правитель, можешь уволить меня из аналитиков, стереть в пыль и порошок и превратить лягушку, но… я вынужден сказать. – Гриша на всякий случай отступил подальше от Эргона. – Тебе мог показать этот свиток кто-нибудь другой. Например, когда ты уже прибыл ко двору, его мог дать тебе прочесть мэтр Дайм или твой наместник…

– А ничего, что этот документ несет отпечаток всех, кто его прочитал? – искоса глядя на него, ехидно спросил Эргон. – Смотри. – Он поводил рукой над бумагой, и на ней выступили так называемые «отпечатки личности» – небольшие кружочки, похожие на отпечаток пальца, несущие информацию об энергетике прикоснувшегося. – Алиса, ты-то должна помнить, что все древние бумаги сделаны по этому принципу. И ты можешь посмотреть отпечатки не хуже меня! Что и следовало сделать, прежде чем читать! Вот, видите, мой отпечаток – самый свежий, я только что читал текст. Вот твой, Алиса, – мой отпечаток был светло-золотым и почему-то напоминал… мышиное ушко, – а вот бесчисленные отпечатки былых правителей… Как видите, они обрываются на моем деде. Не только мне, но и моему отцу почему-то не показывали этот свиток. Может, дед решил, что сведения утратили актуальность. Или забыл за государственными делами…

– Хм… – задумчиво сказал Гриша. – А раз так, то, может, тут есть и отпечаток злоумышленника? Кто еще, кроме цепочки правителей, изучал его?

– Разумно, – кивнул Эргон, бросив на Гришу доброжелательный взгляд – сменил гнев на милость, – только… Вот. Это – отпечаток Дайма, – отец указал на маленький серый кружочек, – читал только что, когда искал документы для вас. Буквально ранним утром. Так что Дайма тоже не стоит подозревать. А вот…

Мы в изумлении уставились на серо-черный, плохо заметный кружок в самом углу. Энергетика была чем-то знакомой, но точно сказать, кто это, я не могла.

– Неужели Байдор? – с горечью спросила у папочки.

– Бери выше, – жестко усмехнулся Эргон. – Это Сурал. Уж его-то энергетику я ни с чем не спутаю!

– Но как?! – изумилась я. – Как он добрался до нашей библиотеки?

– А так… – Отец продолжал неприятно усмехаться, его лицо стало похожим на жесткую маску. – По времени примерно полгода назад. Совпадает с тем моментом, когда я был в вашем мире с тобой, Алиса. Не иначе в мое отсутствие Суралу как-то удалось пробраться в наш замок… Впрочем, вопросы защиты замка мы еще будем обсуждать. Знаю я молодцев, которые могли проявить себя не лучшим образом. Важнее другое… Теперь понятно, почему Сурал хочет убить Алису. Уж ему-то появление столь могущественной драконицы на троне Эреамора совершено не нужно. Причем убить побыстрее, пока не обрела свою силу. Ведь всецветную драконицу легко признают правительницей все драконы, эребеарские тоже. Но опять же: Сурал – это Сурал. А кто еще работает против нас – непонятно.

– Интересно, может ли Алиса обрести силу без «смертоубийства»? – протянул Гриша. – Это решило бы проблему. Мы быстренько сделали бы ее самой сильной, и все…

– Да нет, – поглядел на него Эргон, – так мы лишь быстрее выполним то, что задумал второй негодяй. Как только она станет всецветной драконицей, он с еще большим упоением будет охотиться за Алисой, чтобы отнять ее силу. Единственный вариант обеспечить ее безопасность – отправить обратно в ваш мир. Ну останусь я без наследницы… Или без наследницы до момента нормализации ситуации. Зато моя дочь будет жива! – Эргон задумчиво поглядел на меня. – Пожалуй, так и поступлю…

– Нет, отец, – я вскочила, – мы не будем прятать голову в песок. К тому же… Нет гарантии, что «второй негодяй» не золотой и не может ходить по мирам. Может, это кто-то из наших предков, давно затерявшихся в другом мире. Где гарантия, что в моем мире он не найдет меня? И там я могу попасть под машину, упасть с крыши, рухнуть на самолете, когда полечу в отпуск…

– Перестань! – Папочка махнул рукой. – Хорошо, оставим на крайний случай. А пока… Помнится, Григорий, ты что-то говорил про анализы крови, которые могут выявить магическую силу…

– Да, – Гриша сел обратно за стол, – мне в голову приходило, что… Вот, смотрите: носителем магии в теле драконов и других магов является кровь. И любой маг, даже сильнейший менталист, допустим, может (как я понял) скрыть свою магию на внешнем уровне, но силу своей крови скрыть никто не может. Нужно получить образец крови подозреваемого, и, если он сильный менталист, мы увидим это по анализу.

– Гениально, – согласился папочка. – Что ж, объявим массовую сдачу крови. Якобы для научного эксперимента, а тем, кто откажется…

– «Отключим газ»! – пошутила я.

– Нет, устроим арест, допрос и прочее. Потому что отказ будет подозрительным. Давайте остальные книги. Пора и правителю Эргону узнать древнюю историю своих предков…

Дальше этот сумасшедший день стал совсем сумасшедшим. Эргон изучал те же книги, что прежде мы с Гришей. Хмыкал, приговаривал: «Вот оно как!»

Сначала я любовалась им – такой сильный, с такими интересными интонациями… Вскоре отвернулась, чтобы не травить сердце, и принялась болтать с Гришей. А потом потянулся поток посетителей – с разрешения Эргона.

Первыми пришли Байдор с Бамаром. Эргон запретил личные свидания, поэтому моим женихам-сообщникам велено было приходить парочкой. А они, похоже, к этому уже привыкли. Молодые драконы буравили меня горячими взглядами, всячески выражали радость от моего спасения и тревогу по поводу сложившейся ситуации.

– О ситуации с вами еще поговорим, особенно с тобой, Байдор, – строго сказал им Эргон, выйдя из-за шкафа. – А принцессу этим не тревожьте. У нее завтра отбор, ей нужно отдохнуть после ранения.

То, что у принца и Бамара тоже завтра отбор, папочка, видимо, не учел. Причем очень сложный конкурс, придуманный коварным Гришей.

А потом пришел герцог. Как всегда строгий, с военной выправкой, но и с красивой непринужденностью во внешности. В темно-бордовом расшитом золотом облегающем камзоле. Сейчас, когда я отбросила сомнения и страхи по поводу него, он казался мне очень привлекательным. Как выдержанное терпкое вино, несладкое, но вызывающее непередаваемые ощущения.

А может, в том, что я могу быть счастлива с опытным зрелым драконом, есть доля правоты, подумалось мне. Тем более герцог оказался первым (кроме папочки), кто вызывал у меня какие-то женские эмоции. Последнее время я была так ошарашена постоянными изменениями, историей драконов и угрозой отца отправить меня на побывку в родной мир, что совершенно забыла о необходимости выбирать себе мужа.

– Отец, с герцогом я могу поговорить наедине? – обратилась к Эргону, который стоял у шкафа как секьюрити – сложив руки на груди.

– Да, Грейдору это позволено, – с легкой усмешкой и удовлетворением во взгляде ответил отец и вышел из малой гостиной, а герцог вежливо кивнул мне.

– Это честь для меня, принцесса.

– Я хочу поблагодарить тебя, герцог Грейдор, – сказала я искренне. – Если в моих силах как-то выразить тебе благодарность, буду рада. Ты спас меня, возможно, рискуя своей жизнью.

– Особой угрозы для меня лично не было, – спокойно ответил герцог. – И спасти твою жизнь – тоже честь для меня. Что касается благодарности… Принцесса Алиса, лучшим признанием для меня будет, если ты станешь воспринимать меня, как одного из настоящих кандидатов на своем отборе.

– Что?!

– Мне хотелось бы, чтобы ты рассматривала меня как одного из женихов, а не только как агента правителя среди них, – повторил он то же самое, но другими словами.

– Но ты говорил, что тебя не интересует трон… И я тоже не интересую…

Герцог искоса поглядел на меня и улыбнулся.

– Тогда я еще не знал тебя, Алиса. Ты была для меня всего лишь приемной дочерью моего друга, принцессой, которую нужно защищать. Но за последнее время я увидел, что в тебе живет дух истинной правительницы. Ты смелая, умная и добрая девушка. Давно я не встречал женщин, которые вызывали бы у меня восхищение. Поэтому… Я буду рад не занять трон, но стать твоим мужем. Мои слова, сказанные на церемонии представления, остаются теми же. Я уверен, что смогу сделать тебя счастливой. А меня сделает счастливым твое счастье.

Я чуть не прослезилась. А моя самооценка, и без того укрепившаяся в последнее время, взлетела вверх, как дракон. Получается, меня оценили не только молоденькие женишки, но и опытный дракон, видавший много женщин… Если, конечно, он искренен.

Впрочем, герцогу я теперь верила.

– Благодарю тебя за комплименты, Грейдор. Хорошо, я готова рассматривать тебя как одного из женихов. Но, прости, одного из. Надеюсь, ты не потребуешь преференций в качестве благодарности.

– Ни в коем случае, – усмехнулся герцог. – Женское сердце склонно любить своего спасителя, но я на этом не сыграю. Это недостойно ни тебя, ни меня.

«За что тебе честь и хвала», – подумала я.

Когда герцог ушел, отец наконец дал добро, чтобы мне принесли новую порцию корреспонденции от женихов. И чтобы отвлечься от расследования, я села ее изучать. Женихи писали примерно то же, что говорили Байдор и Бамар. Выражали радость, что я жива, предлагали любую помощь, не забывали о комплиментах. А одно письмо было от того зеленого нахала, которого я отчислила: «Принцесса Алиса, мне жаль, что я с самого начала не смог вызвать у тебя симпатии. Желаю тебе выбрать хорошего мужа и достойно править нашей страной. Прощай».

Искренне так… Может, зря я его сразу списала? Вдруг, обидевшись на его рассуждения о моей груди, я потеряла шанс быть с тем, кто мне предназначен свыше? Вдруг именно он – моя судьба, тот единственный, кто подходит мне, как ключ к замку?!

«Отставить, Алиса!» – сказала я себе. Это мышиные мысли. Принцессы не боятся упустить шанс. Они идут вперед без страха и упрека. Мышь вздохнула, махнула лапкой и спряталась в опрокинутом кувшине из-под молока.

Новых директив от отца не поступало, и я решила провести вечер с Гришей. Эргон вышел ненадолго, а я кинулась в свою библиотеку, схватила Гришу за рукав и шепнула:

– Сгоняй за веселящим, а?